Я сжала медальон в ладони. Он был ледяным. Колдунья. Черный дракон. Подчинение воли. Обрывки слухов складывались в тревожную картину, но целого пока не виделось.

Вернувшись в замок, я молчала, переваривая услышанное. Мира, видя мое настроение, не приставала с расспросами. Вечером, укладывая драконят, я заметила, что Цемилиус выглядит особенно уставшим. Он сидел в кресле, и его взгляд был устремлен в окно, где снова собирались тучи.

— Ваше Величество? — тихо позвала я.

Он обернулся. Увидев меня, его лицо смягчилось на мгновение, но тут же в глазах вспыхнула знакомая настороженность. Он учуял. Учуял запах чуждой магии, исходящий от медальона в моем кармане.

— Что случилось, Элиана? — его голос был тихим, но в нем зазвучала сталь.

Я не знала, с чего начать. С пряников? Со слухов? С того, что его прошлое, кажется, не хочет оставаться в прошлом? Я просто протянула ему медальон.

— Я была на рынке. И мне кое-что рассказали... о черном драконе. И о колдунье.

Он взял медальон. Его пальцы сомкнулись вокруг него так крепко, что костяшки побелели. Он не смотрел на него. Он смотрел на меня, и в его красных глазах бушевала целая буря — боль, гнев и что-то еще... страх?

— Не носи это с собой, — наконец проговорил он, и его голос звучал глухо. — И не ходи больше с расспросами. Некоторые тени... лучше не тревожить.

Он не стал ничего отрицать. Не стал ничего объяснять. Он просто встал и вышел, оставив меня с драконятами и с ледяным комом тревоги в груди. Но в его взгляде, перед тем как он отвернулся, я прочитала не только предупреждение. Я прочитала признание. Все, что сказала миссис Элси, было правдой.

И эта правда была куда страшнее, чем я могла предположить.

Цемилиус избегал меня с новой решимостью, а когда наши взгляды все же встречались, в его глазах я читала не просто отстраненность, а предостережение. «Держись подальше. Это не твоя война». Но, похоже, он плохо меня знал. Игнорировать надвигающуюся бурю — не в моих правилах. Особенно когда эта буря угрожала... всем, кто стал мне дорог.

Мысль застряла в сознании. «Кто стал дорог». Драконята с их доверчивыми глазами. Мира с ее безграничной добротой. И он. Угрюмый король-дракон, чье молчаливое страдание стало для меня важнее собственного.

Я не могла сражаться с колдуньями. Но я могла сделать то, что умела лучше всего... накормить, защитить, создать островок безопасности. И начинать нужно было с основ.

— Бартоломью, — подошла я к шеф-повару на следующий день, когда утренняя суета немного утихла. — Можно вопрос?

Он крякнул, вытирая пот со лба. Отношение ко мне у него изменилось с «неопытной девчонки» на «непонятную, но полезную единицу».

— Говори.

— В замке есть запасы на случай... ну, не знаю, долгой осады? Или если что-то случится и нельзя будет выходить на рынок?

Бартоломью нахмурился.

— Кладовые полны. Зерно, солонина, сушеные овощи. Хватит на год. А что, девица, знаешь чего, чего мы не знаем? — он прищурился.

— Просто хочу быть готовой ко всему, — честно ответила я. — Вдруг зима будет суровой.

Он что-то пробурчал про «молодых да заблаговременных», но в целом остался доволен. Получив его негласное разрешение, я с головой окунулась в изучение замковых запасов. Мира, видя мой интерес, с радостью присоединилась.

— Смотри, — она показала мне огромные бочки в глубине кладовой. — Это квашеные речные тростки. Бабушка говорила, что они от цинги спасают. А вот вяленое мясо... его можно годами хранить.

Мы проводили часы среди мешков и бочек, и я записывала в маленький блокнот (сделанный из сшитых вместе чистых пергаментов) все, что видела: объемы, сроки годности, способы приготовления. Это успокаивало. Контролируемый хаос.

Но одной едой нельзя было отгородиться от колдуний. Мне нужны были знания. И моим невольным учителем стал... лорд Рамсио.

Я подловила его, когда он инспектировал винные погреба.

— Ваша милость, можно вопрос не по части кухни?

Он обернулся, его худое лицо с выразительным носом выражало легкое любопытство.

— Вы все чаще задаете вопросы не по своей части, девица. Говорите.

— Замок... он хорошо защищен? Я имею в виду, не только стены и солдаты. А от... магии?

Его брови поползли вверх. Он долго смотрел на меня, и я видела, как в его остром уме крутятся шестеренки, оценивая риски и выгоды.

— Замок Черной Башни стоит на месте Силы, — наконец сказал он, отчеканивая каждое слово. — Его камни пропитаны древними заклятьями. Они выдержали не одну атаку. Но никакая защита не вечна. Особенно против того, кто... знает слабые места.

— Слабые места? — не удержалась я.

— Ничто не совершенно, — уклончиво ответил он. — Даже скала со временем поддается воде, — он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил:

— И, девица... Лучшая защита — не дать врагу подойти к стенам. Но для этого нужно знать врага в лицо.

Его слова засели в мозгу. «Знать врага в лицо». У меня было лишь смутное описание «колдуньи на черном драконе». Этого было мало.

Следующие несколько дней я превратила в тихую охоту. Я приносила старому библиотекарю сладкие лепешки и терпеливо слушала его рассказы о истории замка, незаметно подводя разговор к драконам и войнам прошлого. Я помогала старой прачке разбирать белье, пока она судачила о старых временах и «проклятой Веррине», чье имя произносила с суеверным страхом. По крупицам я собирала мозаику.

Веррина. Маг-отступник, обладавший невероятной силой. Она не просто приручала драконов. Она ломала их волю, подчиняя их себе с помощью некой древней магии, основанной на крови и боли. Она была побеждена объединенными силами кланов, но ее тело так и не нашли. Многие верили, что она просто отступила, чтобы зализать раны.

И все источники сходились в одном: ее сила росла во время гроз. Говорили, что она черпала энергию из самой бури.

Теперь эти участившиеся, яростные грозы обретали новый, зловещий смысл.

Однажды вечером, когда я возвращалась из кладовой, пошатываясь от усталости, в коридоре передо мной выросла высокая темная фигура. Я чуть не вскрикнула от неожиданности.

Цемилиус. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стене. Казалось, он ждал.

— Вы избегаете меня, — сказал он без предисловий. Его голос был ровным, но в глубине глаз плескалась усталая ярость.

— Вы приказали не задавать вопросов, — напомнила я, пытаясь совладать с бешено заколотившимся сердцем.

— Я не говорил, чтобы вы избегали меня, — парировал он. — Я вижу, чем вы заняты. Кладовые. Расспросы, — он сделал шаг вперед. От него пахло дымом и холодным ветром. — Вы лезете в осиное гнездо, Элиана. И вас непременно ужалят.

— А что мне делать? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала накопившаяся усталость и обида. — Сидеть сложа руки и ждать, пока какая-то сумасшедшая колдунья вломится сюда? Пока она... — я запнулась, не решаясь договорить.

— Пока она не попытается забрать меня? — он закончил за меня, и его губы искривились в безрадостной улыбке. — Это моя битва. Не ваша.

— Все, что происходит в этих стенах, касается всех! — горячо возразила я. — Касается Миры! Драконят! Касается меня! Или вы считаете, что я должна просто наблюдать, как вы... как вы сгораете?

Мы стояли друг напротив друга в полумраке коридора, два упрямых, напуганных существа. Гнев мой угас так же быстро, как и вспыхнул, сменившись тревогой.

— Она возвращается, да? — тихо спросила я. — И эти бури... они помогают ей.

Он не ответил. Не нужно было. Ответ был написан на его лице. В напряженных мышцах челюсти, в том, как он сжал кулаки. Это было молчаливое признание.

— Я не могу сражаться за вас, — прошептала я. — Но я могу быть... тылом. Убежищем. Я могу убедиться, что все, кто вам дорог, будут в безопасности. Накормлены. Защищены. Позвольте мне делать то, что я умею.

Он смотрел на меня долго-долго, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь чем-то сложным и неуловимым — изумлением? Благодарностью?