Последнее, что я помнила со своей кухни, — это душистый пар от кастрюли, в которой томился куриный суп. Рука сама потянулась к полке за солью. Пальцы скользнули по знакомым граням солонки, наткнулись на баночку с перцем «как у бабушки»... и вдруг нащупали нечто, явно не входившее в список покупок.

Маленький холщовый мешочек. Я бы поклялась, что минуту назад его там не было. Любопытство — мой главный грех. В детстве из-за него засунула палец в розетку, в подростковом возрасте бегала по крышам... Вот и тут... развязала шнурок, заглянула. Там искрились странные крупинки. Бездумно, на автомате, я взяла щепотку.

Мир взорвался.

Вместо уютного света кухонной лампы появилась ослепительная белизна. Вместо гула холодильника был оглушительный рев, вырывающийся из самой глубины вселенной. Меня схватило, закрутило и понесло в этом вихре, где смешались блики кафеля, аромат лаврового листа и дикий, ни на что не похожий запах магии. Меня вырвало из моей реальности и вышвырнуло в чужую.

Я очнулась, давясь пылью. Воздух был густым и чужим, пах лошадьми, жженым сахаром и немытыми телами тысяч людей. В ушах стоял оглушительный гул ярмарки, напоминающий толпу на распродаже. Я сидела на твердых булыжниках, и первое, что я осознала... невыносимая теснота. Грубый материал туго стягивал мои ребра, не давая вдохнуть полной грудью. Я опустила взгляд. Простое белое платье из грубой ткани. И поверх коричневый кожаный корсет. В моих руках зачем-то была плетеная корзинка, идеальная для сбора грибов или пикника, на который меня явно не звали.

Паника накатила мгновенно, ледяной и тошной волной, знакомой каждому, кто просыпался с мыслью «а завтра же понедельник». Где я? Что это за место? Это наконец-то побочный эффект от того суши, что я ела вчера? Но булыжники впивались в колени слишком реалистично, а солнце слепило глаза...

— Элиана! Боги, наконец-то! Я уже думала, тебя в толпе затоптали!

Голос. Звонкий, знакомый до боли. Я подняла голову. Передо мной стояла девушка с растрепанными каштановыми кудрями и веснушками на вздернутом носу. В ее карих глазах читалось неподдельное беспокойство. И я... я знала ее. Так же безоговорочно, как знаешь во сне человека, чьего лица никогда не видел в реальности. Это была моя подруга.

Мои губы сами разомкнулись, выдавив хриплый шепот:

— Я... Светлана.

Мира — откуда-то я знала её имя — с лёгким вскриком опустилась передо мной на корточки и взяла мою руку. Ее ладонь была неожиданно мягкой.

— Вот черт! Я же говорила, не лезь под прямое солнце! Голова кружится? Все плывет? — она озабоченно вытирала платочком мой лоб. Ее движения были такими полными заботы, что хотелось просто растаять и довериться. — Ты же ударилась, когда с лестницы в кладовой слетела... Наверное, память отшибло. Не бойся, Элиана, все вспомнишь. Помнишь? Мы вместе на кухне в Черной Башне служим.

Элиана. Так меня здесь зовут. Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее слова звучали так убедительно, ее теплое прикосновение было таким реальным, что цепляться за свое имя «Светлана» казалось безумием. Все равно что спорить с ИИ-помощником, который уверен, что твое имя — Сергей.

— Пойдем, — Мира легко подняла меня на ноги, поправила сбившийся корсет. — Нас ждут. Сегодня новые поставки, да и сам Король может нагрянуть с проверкой. Никогда не угадаешь, когда он появится. Нельзя опаздывать.

Я позволила ей вести себя, как куклу. Мои глаза бегали по приземистым домам с темными балками, по пестрым рядам торгашей, по тяжелым повозкам. Все было настолько реальным, настолько осязаемым, что стало по-настоящему страшно.

Мы покинули шум площади и стали подниматься вверх. И тогда я увидела его. Замок. Он не был воздушным или сказочным. Мрачная цитадель из темного камня, вросшая в скалу. Она нависала над городом, как суровый страж, и от нее веяло такой силой и таким холодным одиночеством, что по коже побежали мурашки.

Мы миновали ворота, прошли через шумный двор и, наконец, нырнули в зев дымной пещеры, которая служила кухней замка.

Здесь царил свой хаос. Воздух дрожал от жара гигантских каминов. Десятки людей сновали между столами, заваленными провизией. Звенели ножи, шипело мясо, в котлах булькало что-то густое. Пахло дымом, специями, которые я не могла опознать, и... бездушной едой. Мое сердце, сердце повара, сжалось от жалости. Какое расточительство!

— Вот и мы! — крикнула Мира. — Простите, задержались! Элиана неважно себя почувствовала.

Главный повар, дородный Бартоломью, лишь махнул рукой в нашу сторону, указывая на стол, заваленный какими-то странными фиолетовыми корнеплодами.

Мы пристроились рядом. Я взяла в руки маленький, истертый нож. Привычная тяжесть в ладони успокоила меня хоть на секунду. Я взяла один из корнеплодов. Он был твердым и с бугристой кожурой. И тут ко мне снова пришло это странное, сновидческое знание. Карра. Они называют это карра. Чистится вдоль, иначе горчит... Откуда я это знаю? Это было так же необъяснимо, как и знание имен Миры и повара.

Я медленно, почти на ощупь, провела ножом вдоль толстой кожуры. И в этот миг гул на кухне стих, сменившись тишиной. Все замерли.

Я подняла глаза.

В проеме арки стоял он. Король. Цемилиус.

Высокий, темноволосый, с лицом, на котором читалось «я не выспался, и это ваша проблема». Но больше всего меня поразили его глаза. Цвета красного вина, с вертикальными зрачками. В них светился холодный, пронзительный ум. В них было что-то древнее и дикое.

Мира взяла меня за плечо и, потянув вниз, заставила поклониться. Сердце у меня в груди заколотилось, замирая и снова взлетая к самому горлу. Король медленно шел вдоль столов, и его взгляд скользил по припасам, по котлам, по нашим опущенным головам.

И тут я увидела их.

Из-за складок его темного плаща вышли три маленьких... дракончика?! Медный, синий и маленький, изумрудный. Они неуклюже семенили за ним, а самый маленький жался к его сапогу, словно ища защиты.

Я откуда-то знала, что это подкидыши... В голове вдруг всплыли обрывки сплетен, которые тут, видимо, заменяют соцсети. Весь замок недавно шептался о том, что самому Королю подбросили яйца драконят. Видимо, местный аналог «подкинули ребенка в подъезд», только масштабнее.

Что-то в моей душе дрогнуло, увидев эту картину: могущественный король и три крошечных существа, следующих за ним по пятам.

Он молча кивнул Бартоломью, развернулся и ушел. Дракончики потопали следом. Тишина взорвалась общим выдохом и привычным гомоном.

Мира схватила меня за локоть, ее глаза были круглыми от пережитого волнения.

— Видела? Я каждый раз вся дрожу! — прошептала она. — И эти бедные малыши... Сердце разрывается. Он лично проверяет, чем их кормят. Поэтому Бартоломью и в обморок чуть не падает каждый раз.

Я смогла лишь кивнуть, все еще чувствуя тяжесть взгляда красных глаз. И глубоко внутри, под слоем страха и растерянности, шевельнулось что-то новое. Что-то теплое и решительное.

Я проснулась от того, что что-то упруго-мокрое шлепнулось мне прямо на лицо. Открыв один глаз, я увидела низкий, закопченный потолок из грубых балок. Не моя уютная квартира с натяжными потолками «под звездное небо». Память нахлынула, как утреннее похмелье после праздника, который прошел без тебя. Замок. Драконы. Король с глазами, от которых по спине бегут мурашки. И я — Элиана, кухарка в Черной Башне.

«Что-то» на моем лице заворочалось и запищало. Я приподняла голову. На моей груди, уютно устроившись, сидел... нет, не таракан. Сидел маленький, похожий на ящерицу, гремлинк. Мохнатый. С большими ушами и грустными глазами. Он снова цокнул меня по носу влажной лапкой, явно намекая на завтрак.

— Ладно, ладно, — я села, сгоняя его на соломенную подстилку, служившую мне кроватью. — Видели бы тебя дворовые коты.