Гремлинк, получивший имя Ушастик (пока мысленно), радостно запищал и юркнул под кровать в поисках крошек. Бесплатный массажист для лица и подниматель настроения.

Прошла уже неделя. Семь дней с того момента, как я, Светлана, специалист по приготовлению борщей и оформлению страниц в соцсетях, провалилась в этот фэнтезийный мир. И знаете что? Человек ко всему привыкает. Даже к тому, что твой будильник это мохнатый гремлинк, а душ заменяет тазик с ледяной водой.

Я уже не пугалась, услышав свое новое имя. «Элиана» стала моим позывным в этом странном месте. А Мира... Мира была моим спасательным кругом. Она без устали вводила меня в курс дела, попутно принося мне то пряник с рыночной площади, то ленточку для волос. Ее забота была такой искренней, что я ловила себя на мысли: «А ведь у меня и в прошлой жизни не было такой подруги».

На кухне царил утренний хаос. Бартоломью, наш дородный шеф-повар, с лицом, налитым кровью от крика, раздавал задания.

— Ты, Элиана! — он ткнул толстым пальцем в мою сторону. — Картошку! Две корзины! Чтобы до обеда были чистыми! И смотри мне, без глазков! Его Величество не любит, когда в пюре попадаются «следы прошлой жизни», как он изволил выразиться!

«Картошка» здесь, конечно, была другой — бугристой, красноватой и с явно скверным характером. Но принцип тот же. Я уселась на низкую табуретку и взяла ножичек.

— Ну что, красавицы, — начала я мысленный диалог с овощами, — потанцуем? Вам лишь бы испортить королю ужин, а мне из-за вас на улицу вылететь. Давайте жить дружно.

Я быстро втянулась в монотонный ритм. Чистка картошки дело медитативное. Руки работают, а голова свободна. Я уже успела заметить, что знания приходили ко мне странными вспышками. Я не помнила биографию Элианы, но стоило мне взять в руки ту же «картошку», как я вдруг «вспоминала», что варить её стоит с щепоткой дикого тмина.

Мира, орудуя рядом огромным тесаком, разделывала тушу кабана с легкостью, от которой у меня бы волосы встали дыбом.

— Эли, смотри не порежься, — бросила она мне, заляпанная кровью с ног до головы и улыбаясь во всю ширину лица. — А то в прошлый раз, когда ты ножом орудуешь, у меня аж дух захватывало. Словно в первый раз в жизни видела.

— Да я в порядке, — отмахнулась я, сбрасывая горку чистой «картошки» в чан с водой. — Просто думала о высоком. Вот, например, если Его Величество так не любит глазки в картошке, может, ему подать ее в виде пюре, да не простого, а облачка? Взбить с парным молоком и каплей трюфельного масла?

Мира замерла с занесенным тесаком.

— Ты о чем? Какое еще «облачко»? Его Величество требует, чтобы еда была сытной, горячей и без сюрпризов. А трюфели... — она понизила голос до шепота, — это для придворных банкетов. Нам их не доверяют.

— Жаль, — вздохнула я. — А то я тут на днях видела, как поварята выносят на помойку гору идеальных картофельных очисток. Эх, сделала бы я из них хрустящие чипсы с розмарином...

— Чип-сы? Что? — Мира смотрела на меня, как на говорящую лошадь. — Элиана, ты все-таки стукнулась головой крепче, чем я думала.

Я рассмеялась. Это был первый по-настоящему легкий смех за все время здесь. Мне нравилось шутить и смотреть на ее реакцию. Нравилось привносить сюда крупинки своего старого мира. Пусть это были лишь разговоры о еде.

Вдруг на кухне снова воцарилась та самая, знакомая по прошлому визиту, гробовая тишина. Все застыли. Сердце у меня сделало сальто в груди. Неужели опять он?

Я медленно подняла голову, ожидая снова увидеть высокую фигуру в дверном проеме.

Но нет. В кухню вошел не Король. Вошел мужчина в идеально сидящем камзоле с гербом замка, с холодными, оценивающими глазами и с таким носом, что им, казалось, можно было открывать консервные банки. Это был главный управляющий замка, лорд Рамсио. Говорили, он ведает всеми запасами и терпеть не может, когда что-то идет не по плану.

Он прошелся между столами, его тонкие пальцы то и дело щупали продукты, проверяя их качество. Его взгляд упал на мою корзину с идеально очищенной «картошкой». Он остановился.

— Это чья работа? — его голос был тонким и скрипучим, как несмазанная дверь.

Бартоломью бросил на меня испепеляющий взгляд, полный немого вопроса «Что ты натворила?».

— Кухарки, ваша милость, Элианы, — пробурчал он.

Лорд взял одну из картошек, покрутил ее в руках.

— Ровно. Чисто. Без отходов, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. Затем его глаза устремились на другую миску с очищенной каррой. — Ты новенькая. Откуда знаешь, как правильно чистить карру? Многие годы повара сдирали с нее кожуру, как с обычной репы, и Его Величество жаловался на горечь.

Все смотрели на меня. Я почувствовала, как краснею. Что ответить? Что голос в голове подсказал?

— Опыт, ваша милость, — выпалила я, прежде чем страх успел меня парализовать. — И наблюдение. Если чистить карру поперек, сок выступает горький. А если вдоль — она сама раскрывается. Наверное, у нее, как у некоторых людей, есть своя логика, которую просто нужно увидеть.

Лорд Рамсио медленно кивнул, его холодный взгляд скользнул по моим рукам, а затем снова устремился мне в лицо.

— Логика, — произнес он задумчиво. — Редкое качество на королевской кухне. Цените его.

Он кивнул и пошел дальше. Когда он вышел, кухня вздохнула. Ко мне подскочила Мира.

— Боги, Эли! Я чуть на месте не умерла! Но ты молодец!

— Сработало, — я вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Видишь, он оценил.

Вечером, вернувшись в свою каморку, я обнаружила на своем одеяле не только Ушастика, но и небольшую глиняную кружку с диким медом. Рядом сияла улыбка Миры.

Я обняла ее. Это было неловко, по-девичьи, но так правильно. Сидя на жесткой постели, уплетая хлеб с душистым медом и слушая, как Ушастик грызет где-то в углу свою долю, я подумала, что не все так плохо в этом Королевстве. Да, я одинока. Да, я скучаю по своей мультиварке и интернету. Но здесь у меня появилась подруга. Появился маленький мохнатый друг. И появилось... поле для деятельности.

Я огляделась, недовольно вздохнув от того, что такие светлые мысли приходят ко мне в такой тёмной каморке. Взгляд упал на руки. Руки повара. Меня уже похвалил аж сам лорд Рамсио! Может... повысить планку? Если я сумею накормить Короля или хотя бы кого-то еще из его свиты, то у меня точно получится подняться.

Ну, вы же понимаете, это чисто профессиональный интерес.

План был безумен, амбициозен и пах дымной бараниной и розмарином. В замке объявили о Празднике Первого Солнца — не таком грандиозном, как коронация, но достаточно важном, чтобы лорд Рамсио снова ходил с пометкой «основной состав» и «резервные блюда от проверенных поваров».

— Мечтать не вредно, — флегматично заметила Мира, когда я поделилась с ней идеей просунуть на праздничный стол наше скромное блюдо. — Наш удел — хлеб да каши для слуг.

— А я не мечтаю, я планирую, — ухмыльнулась я, водя пальцем по свитку с меню. — Смотри: «Резервные блюда». Это наша лазейка. Нужно просто сделать что-то такое, что нельзя будет проигнорировать.

Этим «чем-то» стал ячменный суп. Тот самый, что я когда-то варила в своей прошлой жизни холодными вечерами. Здесь он считался едой бедняков. Густой, дешевый, неинтересный. Но я увидела в нем потенциал. Взяв за основу замковый рацион, я выпросила у кладовщика за пару лишних часов работы у плиты копченую баранью ножку, пучок розмарина и горсть тех самых диких грибов, которые считались «недостойными королевского стола».

— Ты уверена? — скептически спросила Мира, помогая мне мелко нарезать лук и морковь. — Из этого никогда ничего путного не выходило.

— Выйдет, — уверенно сказала я. — Секрет в бульоне. Его нужно не кипятить, а томить, чтобы жир стал прозрачным, а не мутным. И грибы нужно обжарить отдельно, чтобы они отдали аромат, а не сварились в кашу.

Я делилась с ней каждым шагом, каждым секретом. Она была моими руками и моей опорой, когда мои собственные знания казались мне сном. Вместе мы колдовали над котлом, и постепенно скепсис в ее глазах сменился азартом.