— Знаю. Эдик - его лучший друг. — с этими словами он протянул мне руку.

Я посмотрела на его руку — боясь, что от прикосновения меня прошибёт током, внезапно станет тихо и мы окажемся вдвоём в луче света, спустившегося с небес. Но ничего такого не случилось, когда я всё же ответила на приветствие:

— Фаина. — очередной раз я называла своё имя Эдику, который так и не удосужился его запомнить. — Кажется что-то о тебе слышала…

Скрыв тот факт, что я вот уже несколько лет выпытываю у Федьки обо всём, что связано с ним, так что информации хватило бы на целую книгу.

— Скучаешь тут? — не торопился выпускать мою ладонь Эдик.

— Подругу жду. — и я не спешила высвобождать руку, абсолютно не понимая, что сейчас происходит.

Соболева, можешь не торопиться! А что если я и правда понравилась ему?

— У тебя красивые глаза. — явно чувствуя себя чересчур уверенно, напирал Эдик, а я уже хотела было смутиться и расплыться в улыбке, но тут он добавил. — Никогда таких не видел.

Что?! Он серьёзно?! Прямо уж никогда?! Мне захотелось рассмеяться, но от горечи, которую я ощутила, начали слезиться глаза, и я потянула руку, которую он по-прежнему не отпускал.

Нет! Это уже не тот Эдик, который смотрит на всех загадочным взглядом, будто в его голове миллионы умных мыслей. Этот наверняка и маме своей не помогает! Да и чем он может помочь, если не выбирается из своих тусовок, а возвращается домой под утро?

— Да отцепись ты! — выдернув свою руку я резко направилась к выходу.

— Я что-то не так сказал? Эй! Позвони мне!

Но я, не оборачиваясь, выскочила из комнаты и уже поспешно натягивала кроссовки, когда на пороге квартиры появилась Маринка.

— Привет и пока! — бросила я подруге и пулей выскочила на лестничную клетку, даже не удосужившись посмотреть что у неё за новый кавалер, которого, судя по всему ударила дверью, выбегая из квартиры. Мне хотелось как можно скорее покинуть это место.

— Фая ты куда? — крикнула Маринка сверху вниз по лестничному пролету, но меня уже было не остановить.

После этого случая, сколько бы подруга меня не уговаривала пойти на тусовку снова — я не соглашалась ни на какие уговоры.

Оставшееся лето пролетело незаметно, и снова началась занудная учёба. Бабушка уехала к себе и комната теперь снова принадлежала мне одной. Мама в последнее время была не в духе и, приходя с работы только и гоняла меня: «Фаина, почему не убрано?», «А вещи кто разбросал?», «Уроки-то хоть учишь?», «Школу не прогуливаешь?». Такое ощущение, что ей кто-то выдал специальную лупу, в которую видно только мои оплошности. Хотелось даже устроить бунт и ни ничего не делать! А ещё лучше действительно начать прогуливать школу, но, вспоминая Аню, и её по-настоящему критикующую маму, решала всё же отложить переворот до лучших времен.

В школу ходить особого настроения не было. Хотя то, что я теперь одиннадцатиклассница — придавало оптимизма и ощущения, что скоро заживу так, как захочу. Осталось только понять, как именно.

Отдушиной было лишь одно — театральные занятия с Алёной Игоревной. Жаль, что проходили они всего два раза в неделю. Наш спектакль про Романовых был запланирован на конец октября, и я с волнением представляла себя на большой сцене под светом софитов. Лучше всех отыгрывала роль наша скромняга Аня — её хоть сейчас на кастинг в фильм про «Царскую Россию». Уля же появлялась лишь на одном занятии в неделю, потому что контроль со стороны её родительницы усилился вдвое. В частности, после того как её мама прочитала Улину переписку с тем самым Тимой из лагеря. Собственно из-за этого она и приходила не на каждую репетицию, а вместо этого втайне гуляла с восхитительно умным, по её словам, мальчиком. Сообщения со своего телефона она тоже не отправляла, боясь, что мама снова их выследит. Так что на единственной нашей встрече за неделю, она брала у меня телефон и договаривалась о встрече со своим «гениальным мальчиком».

В субботу после третьего урока я пришла домой и, как обычно, включила «лагерный» плейлист и, лежа в наушниках, смотрела в потолок. Заиграла та самая песня, под которую был наш первый танец с Марком — «Нежно ты греешь мои крылья. Эти лучи вновь согревают все надежды моей души». Прикрыв глаза, я постаралась представить, что снова оказалась там. Светомузыка, тепло его рук, крепкие плечи и самый приятный на свете аромат… Из мыслей меня выдернул телефонный звонок.

— Нет, Соболева, я никуда с тобой не пойду! Я очень сильно занята! — вместо приветствия сразу осадила подругу.

— Ласточкина! Завтра идем в киношку, и точка! — приказным тоном сказала Маринка. — Мне уже надоели твои отмазки! Билеты я купила, так что не отвертишься!

— Мари-ин, — попыталась выкрутиться я. — У меня нет настроения. Может через недельку-другую?

— Да ты как курица старая! Туда не хочу! Сюда не пойду! Даже твоя бабушка ведет более активный образ жизни, чем ты! — возмущалась подруга по телефону.

Это была правда. Пока бабушка жила у нас, она постоянно куда-то намыливалась. То в Эрмитаж — на выставку каких-то очень известных картин старше самой бабули, то вечерняя прогулка на катере по рекам и каналам, в программу которой так же входили разводные мосты. А как вам уроки рисования на рассвете, сидя на крышах Петербурга с видом на город? В целом бабуля и правда классно проводила время, когда не сидела перед телевизором, общаясь со своим Сулейманом через экран, раздавая ему советы, как нужно поступать с любимой женщиной.

— В двенадцать у кинотеатра — и не опаздывай! Там актёр такой прикольный! Ну кудряш такой, ты ещё с ним сериал смотрела.

— А, этот что ли? — попыталась я вспомнить его фамилию.

— Да, он! Ну всё — я вешаю трубку, пока ты не передумала! — протараторила подруга.

— Да я вообще-то ещё и не надумала! — но ответ мой звучал уже в пустоту.

Тут же пришло сообщение:

«Маринка»:

«И оденься не как самурай в последний путь. Наверняка, там будет куча симпатичных мальчиков» и смайлик в виде поцелуйчика.

Я только покачала головой и тяжело вздохнула. Ну откуда на фильме с этим актёром могут взяться симпатичные мальчики?! Только если они вместе со своей девушкой придут — и то по принуждению. Скорее там будет полный зал девчонок, восторженно жующих попкорн и любующихся известным актером.

Без десяти двенадцать я уже стояла у кинотеатра, высматривая среди прохожих Маринку. Все вокруг суетились. Мимо меня промчалась влюбленная парочка, явно опаздывая на сеанс. Парень бежал впереди, держа за руку девушку, которая каблуками чуть не запнулась о ковролин у кинотеатра. У кассы стоял мужчина с двумя маленькими дочками в розовеньких платьицах, выбирая два одинаковых сладких попкорна, чтобы малышкам было нечего делить между собой.

Яркие вывески привлекали внимание — одна ярче другой. Посетители вглядывались в них, выбирая на какой же фильм пойти. Вот боевик с знаменитым актером, где он спасает мир от крушения. Вот турецкая мелодрама с симпатичным актёрским составом — бабушка бы точно оценила. Вот мультик про древних людей, на который я, кстати, тоже не против сходить. Вот жуткий триллер на который точно нужно идти со своим парнем, чтобы в страшные моменты прижиматься к нему и прятать глаза.

Мне стало жарко. Расстегнув кожаную куртку, я снова посмотрела на время — ровно двенадцать.

Да где Маринку носит?! Я набрала номер подруги:

— Алло…

— Марин! Ты где вообще?! Я тут жду тебя, скоро фильм начнётся! — я прислушалась. — Ты что ещё дома?

— Э… Нет.

— А чего так тихо?

— Да, я это… в лифте…

— Ты издеваешься?! Марин, ты опять опаздываешь?! — негодовала я.

— Бегу, бегу, Фаин, не волнуйся ты так! Всё, чмоки!

И она сбросила вызов! Я так и знала, что она опоздает! Вот ни о чём нельзя с ней договариваться!

В руках завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении:

«Маринка»:

«Не злись, моя Ласточка! Это всё ради тебя!».

Чего? О чём это она?

Не понимая что происходит, я стала оглядываться по сторонам, надеясь что это просто шутка и Маринка на самом деле прячется у меня за спиной. Снова несколько раз набрала подругу, но она не взяла трубку.