— Твои глаза словно луч восходящего солнца, о моя прекрасная Айлин! И я готов тонуть в них, пока ты сама не пожелаешь возродить меня своими ответными чувствами! Весь мир к твоим ногам, любовь моей души! Свет моего разума! Услада моих очей!
— О, мой драгоценнейший Левент! Как бы я хотела ответить тебе взаимностью! Но ты же знаешь, что я пообещала свою руку Сулейману! Ты навсегда будешь в моём сердце! Твои губы вкусней пахлавы! Твои руки сильные и одновременно нежные, как сатин!
Понимаете, да? Тошниловка! Мне каждый раз хочется им закричать: «В жизни так не бывает!». Представляете, чтобы ваш одноклассник вам подобную тираду выдал — про свет моих очей и прочее? Но, видя слезы на глазах бабушки, удерживалась от комментариев — её, видимо, такой «засахаренный мед» вполне устраивает. Бр-р.
Этими мыслями и делилась с Маринкой, сидя под мигающим фонарем. Да… У нас на районе даже фонари отказываются нормально работать. Хотя бывает и хуже. Вот в посёлке, где живет бабушка, уличного освещения вообще нет. Есть, конечно, одинокий фонарь около местной школы — видать выписали за какие-то заслуги «сей дар» от администрации. И всё! Бывало идёшь часов в девять вечера, а уже ничегошеньки не видно — сплошная темнота. Лишь свет звёзд, раскинувшихся над головой, да месяц белоснежный. С одной стороны — красиво, с другой — жуть как страшно. Любая кошка, выпрыгнувшая из-за кустов, способна устроить тебе внезапный обморок.
— Соболева! Ты вообще меня слушаешь? — толкнула я плечом подругу, залипшую в телефоне. — Я тебе на жизнь жалуюсь, а ты, кроме «Угу», последние полчаса ничего не произнесла!
— А? Фая да ты чего? Слышу я всё. Бабуля, сериалы, любви нет — всё верно или я что-то забыла? Ты мне эту дудочку свою дудишь каждый день после возвращения из лагеря.
Я от возмущения чуть не подавилась слюной.
— Да у меня, чтоб ты знала — бессонница уже от этих сериалов! Глаза боюсь закрыть, чтоб эти Сулейманы в мои сны не пробрались! И вообще! Я не говорила, что любви нет! Просто у них там все неправильно! Ну не любят так в жизни! — отвоёвывала своё внимание я.
— Ой, Ласточкина! А ты у нас прям спец — как правильно любить, а как нет! У людей, знаешь ли, по-разному бывает. — непонятно почему, но Маринка явно взъелась на меня. — Может не у всех всё так понятно, как у тебя!
— Да я сейчас задохнусь от возмущения! Марин! У меня настоящий «ребус судоку» из чувств, чтоб ты знала! А то что я не говорю об этом, так это не значит, что я не страдаю! — отстреливалась я в нашей словесной перепалке.
— Молчит она! Да ты только и говоришь об этом! Марк то, Марк сё. Я уже скучаю по тем временам, когда ты по странному Эдику чахла!
В чём-то подруга была права - я сама порой желала вернуть то время - до встречи с Марком. Раньше мне казалось, что сложнее не придумаешь, но только теперь осознала, как ошибалась. Понимать, что у тебя могли быть самые прекрасные первые отношения и всё запороть — вот где настоящее мучение. Миллионы мыслей с самого утра терзали меня — «Если бы Марк не прочитал это сообщение — то были бы мы ещё вместе?», «А что если я ему не нравилась, а это всё был розыгрыш, который они придумали со своим братом или даже Асей?», и самая популярная — «Я всё порчу и не создана для нормальной жизни, как все девочки. И если мне кто-то понравился, то ему просто не могу нравиться я.»
— Ну как тут молчать?! Если мне будет не с кем поговорить, то просто взорвусь от этих мыслей! — чуть ли не плача, сказала я. И Маринка, убрав телефон, с сочувствием посмотрела на меня.
— Прости, Ласточка. Я не хотела. Мне правда жаль, что всё так вышло. Он просто дурак, раз не стал за тебя бороться. — и подруга обняла меня. — Но если тебе интересно…
— Нет. Мне неинтересно. — делая вид, что ещё обижаюсь, проворчала я.
— Ох! Фаина! Твоё «Нет» меня когда-нибудь доведёт, и я заставлю тебя набить такую татуировку прямо на лбу! Чтоб все знали твоё любимое слово!
— Ладно, не ворчи, Соболик. Ну хорошо! Что ты хотела сказать?
— А то! Ты сама можешь всё исправить.
— Да всё, Марин! Поезд ушёл! Ничего не вернуть! У него, наверняка, уже новая девушка, а тут я со своими нелепыми оправданиями. — отмахнулась я.
— Ну так чем тебе не турецкий сериал? — воодушевилась подруга. — У него новая девушка, но внезапно Марк узнаёт, что ты всё ещё хочешь с ним встречаться. Он бросает её и бежит к тебе навстречу через полгорода. Романтично…
— Он что - больной? Метро же есть! — хихикнула я.
— Дай договорить! А когда добегает до нашей школы — ты спускаешься по лестнице в шикарном платье, а он бросает к твоим ногам лепестки роз и…
— Ага! И тогда школьная уборщица гонит метлой его с крыльца! — засмеялась я.
— Да ну тебя! Вот ты, Фая, вообще не романтичная натура! — обиделась Маринка.
Фонарь, словно будучи на её стороне, взял и окончательно погас, мол — хватит вам тут драму разводить.
— Ну всё-всё. Лучше расскажи — с кем ты там так активно переписываешься, моя ты «романтичная натура». — подтрунивала над подругой я.
— Да так — ничего серьёзного. Ты же меня знаешь. — как-то неуверенно ответила она. — Ладно, мне пора. До завтра.
Уже дома я задумалась. Маринка всегда в каждом парне видела «того самого» чуть ли не с первых минут знакомства. А тут «ничего серьёзного» — кажется даже подруга после лагеря стала другой. Неужели и она разочаровалась в любви?
В августе приехал папа, и мы с ним отправились на рыбалку на пару дней. Там стало ещё хуже, потому что домик, который он снял, оказался на берегу Ладоги. Тут уж моя фантазия решила замучить меня полностью. Я представляла, как мы могли бы здесь гулять вместе с Марком, ведь пляж был точь-в-точь, как в лагере. Но в то же время радовалась, что кроме папы и ещё нескольких любителей рыбалки никого на полуострове нет. Потому что, когда ты живешь в домике без удобств и каждый день чистишь рыбу, то становишься похожа на болотную Кикимору, как по виду, так и по запаху.
По возвращении Маринка постоянно пыталась вытащить меня на вечеринки, которые устраивали ребята, чьи родители беззаботно уезжали в отпуск, оставляя старшеклассников за главных. Сходив на одну такую тусовку, я поняла, что это точно не для меня. Мало того, что вовсе не помогает забыться, так ещё и встретить можешь того, кого вовсе не ожидаешь. Именно это и отбило у меня всё желание появляться на подобных мероприятиях.
А всё потому, что Маринка опоздала на целый час!
Оказавшись в незнакомой компании, я устроилась на подоконнике (если бы была такая возможность, то лучше бы спряталась за диваном и не вылезала оттуда до появления Соболевой), и наблюдала за всеми со стороны, не выпуская телефона из рук, поскольку постоянно пыталась дозвониться до подруги. Тяжело вздохнув, я огляделась. Все, кроме меня, казалось, знают здесь хоть кого-нибудь, отчего уровень моей тревоги возрастал с каждой секундой. Я вглядывалась в лица в поисках кого-то знакомого, но всё тщетно. Тогда, опустив глаза в телефон, бессмысленно стала листать ленту с приколами, пока не услышала совсем рядом:
— Привет! Ты, кажется, Алина?
Я уже хотела отправить куда подальше этого приставалу, решившего начать подкатывать ко мне в стиле «Ой, я ошибся», но, подняв глаза, ощутила как они округляются от удивления. Передо мной стоял «айсберг» собственной персоной! Его ореховые глаза сверкнули каким-то не очень трезвым огоньком, а по расслабленной позе я догадалась, что он уже повысил градус своего настроения. Вот кого я точно не ожидала здесь встретить! А ведь ещё недавно думала, что если снова встречу его — моё сердце выпрыгнет или начнёт чаще биться. Но ничего из этого не произошло, кроме того, что хлопая глазами, я в ступоре смотрела на него и молчала.
— Ты же с Федей дружишь? — глядя затуманенным взглядом, поинтересовался он.
— Да. Мы общаемся. А ты тоже его знаешь? — я зачем-то нелепо начала притворяться, что совершенно не знаю, кто передо мной стоит. Но тело не обманешь, и мои щёки стали густо краснеть. Ох — предатели! Надо было вас, как Маринка, замазывать тональником, да погуще!
