Я достала из рюкзачка маленький флакончик духов на котором было написано: «Яблоко-корица».

— Корица! Точно! А я всё думал - вроде не ваниль, не шоколад, но точно что-то вкусненькое. — с этими словами Марк притянул меня к себе, и мы снова долго целовались, тяжело дыша, пока в зале не включили свет.

— По-моему, отличный фильм! — радостно сказал Марк, держа меня за руку, когда мы вышли из кинотеатра.

— О да! — подхватила я. — Такая игра актёров! Какой сюжет!

Мы одновременно рассмеялись. Потом ещё долго гуляли по улицам, целуясь на каждом перекрёстке, пока не пошёл прохладный осенний дождь. Мне казалось, что нет никого на свете — только я и он, а остальные — они там, где-то очень далеко, может быть даже на другой планете.

Забежав в маленькую кофейню, мы устроились у окна, наблюдая за тем, как дождь стекает по стеклу, оставляя узоры в виде змеек. В кофейне было тепло и уютно, особенно рядом с Марком. Маленькие круглые столики, над которыми висели светильники в виде стеклянных шаров, напомнили мне тот самый фонарь в лагере, вокруг которого летали беззаботные мотыльки. Марк поставил перед нами два горячих шоколада и ароматные булочки с корицей и сливками.

— Теперь, кушая эти булочки, я буду вспоминать о тебе. — произнёс он таким голосом, будто это самая большая тайна в мире.

Я улыбнулась, обхватив руками чашку с обжигающим напитком, и осторожно подула на него.

— Так может ты мне всё-таки дашь свой номер, Фаина Ласточкина? — улыбнувшись, Марк взял булочку. И когда он её откусил, на носу оказались взбитые сливки.

Я рассмеялась. Тогда он взял вторую булочку и бесцеремонно испачкал и мой нос. Возмущаясь, я стёрла сливки, но тут Марк наклонился и поцеловал меня прямо в горбинку на носу, ту самую.... Тогда я жутко смутилась. Лишь после, вспоминая эту ситуацию, подумала — «Неужели, когда ты кому-то нравишься, он не замечает твои недостатки? Не рассматривает тебя, как «горбинку на носу», или «родинку на подбородке»? - Или что там ещё нас девочек часто волнует в своей внешности... Так же как и мы — не рассматриваем отдельно их кудряшки или расщелину в зубах. Мы просто радуемся тому, что рядом есть тот, с кем нам хорошо».

Так мы и сидели, просто наслаждаясь этим днём, ловя тайком взгляды друг друга.

— Я на минутку. — сказала я Марку, когда какао уже был допит.

— Буду ждать тебя. — и, прежде чем отпустить, Марк подарил мне обжигающий, и так ноющие губы, поцелуй.

— Мамочки! — прикрыв рот, воскликнула я, увидев в зеркале свои распухшие от поцелуев губы. — И как теперь дома показаться?!

Может сказать, что я прилипла к железным перилам? Ну прямо как в детстве, когда соревнуешься зимой — примёрзнет язык или успеешь оторваться без труда. Я-то всегда успевала, а вот мальчик у нас в садике так однажды влип, что стоял несколько минут, пока воспитательница ему тёплой водичкой поливала на примёрзший к качели язык. Хорошо хоть всё обошлось. Но сейчас же ещё не зима! Да и странно в одиннадцатом классе было бы заниматься подобным. Ладно, может родители и не заметят.

Я решила проверить телефон и увидела три пропущенных от мамы звонка. А всё потому, что так и не включила звук после сеанса! Ох и влетит же мне! Пальцы уже собирались набрать номер родительницы, но одно сообщение заставило меня позабыть об этом.

«Эдик»:

«Привет, Фаина. Я попросил у Феди твой номер, надеюсь ты не против. Он как-то говорил, что ты любишь комедии. Давай сегодня посмотрим у меня? Это Эдик»

Я несколько раз перечитала сообщение. Пульс участился. Я сделала глубокие вдох и выдох и просмотрела сообщение снова.

Погоди! Что — это всё? Не «Привет, как дела?» и даже не «Я тут думал о тебе и решил написать», а просто - «Приходи ко мне»?! Да за кого он меня принимает?!

Я приступила к набору злобного сообщения — чтобы он сам смотрел свои комедии — но так и не дописав, удалила его а вместо этого просто заблокировала номер и удалила. Не могу сказать, что мне это далось очень легко, но после я ни разу не пожалела об этом. Конечно — сейчас я могла бы всё бросить — ведь тот, о ком я мечтала всё это время, сам написал мне! Но тогда это могла быть уже совсем другая история — полная ошибок, сожалений, необдуманных действий и раннего взросления.

Когда я вернулась к нашему столику, Марк, заметив мою перемену в настроении, забеспокоился:

— Что-то случилось?

— Знаешь… — серьёзным тоном сказала я. — А я ведь так и не объяснилась тебе за то сообщение. Думаю — это всё же нужно сделать.

И я рассказала ему всё как есть, ничего не утаивая. И о том, как была влюблена в Эдика и как оказалась в лагере. О том, как мы не поделили его с Асей. И что ждала его там на сцене в тот день, когда он уехал не попрощавшись. Как последние несколько месяцев не могла думать ни о ком другом, кроме него. И про то — что встретила Эдика на вечеринке и что он написал мне — тоже не стала утаивать. Ведь отношения строятся на честности, даже если какие-то признания сложно произнести. Когда я закончила свой рассказ, на улице уже закончился дождь и выглянуло осеннее солнце. Теперь на небе виднелась полупрозрачная радуга, как светлый знак того, что всё у нас будет хорошо.

Выслушав меня, Марк нежно провёл рукой по моей щеке, а я поняла, что заливаюсь краской, осознавая сколько всего ему только что наговорила! Надеюсь, теперь он не сбежит, решив, что я чокнутая фанатка и так же буду преследовать и его как это было с Эдиком…

Я вглядывалась в карие глаза, стараясь понять, что он сейчас думает. А Марк широко улыбнулся и, наклонившись ко мне, прошептал на ухо:

— Ты самая необычная девушка из всех, что я встречал!

И я ему верила — потому что в его глазах играл весёлый огонек, который появлялся каждый раз, когда он смотрел на меня, самую обычную девочку — Фаину Ласточкину!

Конец.

Дорогие читатели, надеюсь у вас вызвал чувства этот роман) Если есть чем поделиться, то буду благодарная вашим отзывам и комментариям об этой истории) А мы с вами не прощаемся...)

Вместо Эпилога

— Один! Два! Три! — за большим столом, составленным из нескольких, собрались уже хорошо знакомые лица.

Я смотрю в карие глаза и понимаю, что готова тонуть в них снова и снова.

— Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Ура!!! С Но-вым годом!!!

Над столом разлетается серпантин из взрывающихся хлопушек, забрасывая россыпь мандаринов и попадая в миски с салатом. Наверное это самое скромное праздничное застолье из всех, что мне приходилось видеть. Никаких тебе бутербродов с икрой, селёдки под шубой или запечённой рульки. Оливье, хлеб, да мандарины — вот и всё украшение стола. Но ведь это не главное! Важнее всего то, что я впервые отмечаю Новый год не дома. Конечно мне не хватает нашей предпраздничной суеты, когда мама носится с тарелками по дому так, будто у неё забег. А папа в последний момент пытается установить ёлку без подставки, всеми инженерными способами придумывая, как именно она будет держаться при помощи подручных инструментов, которые вылёживались десять лет в кладовке и наконец-то пригодились.

— С Новым годом, любимая. — шепчет одними губами Марк, в глазах которого отражаются блики огоньков от гирлянды, развешенной прямо на стене холла.

— С Новым годом. — шепчу я ему в ответ, так и не решившись сказать ему слова, которые меня больше пугали, чем радовали.

Люблю... Разве, можно быть уверенной в семнадцать лет, что завтра ничего не изменится? Есть сегодня и мне хорошо, а что будет завтра никто не знает. И проще не привязываться, чтобы потом не было больно.

Иногда я думаю, что было бы, если тогда Маринка не встретила Марка и не поговорила бы с ним? Это моя любимая история, которую Марк и Маринка рассказывают по-разному и тут я, пожалуй, приведу версию подруги.

Ради меня Маринка договорилась о встрече с «самым невыносимым парнем на Земле», а именно Климовым. То что она оказалась одета в любимую юбку и топ с открытой спиной — чистая случайность — ведь ради этого ужа — подруга наряжаться и не собиралась. Целый день Климов мучал несчастную Маринку, пошедшую на такой благородный поступок ради меня. Собственно мучение подруги заключалось в том, что Никита сводил её в кино, после они гуляли по парку, а ближе к вечеру пошли в маленький итальянский ресторанчик. Там подруга и поведала ему душещипательную историю о том, что я и не думала водить Марка за нос. Тогда Никита предложил пойти с ним на вечеринку, но Маринка тут же отказалась, ибо — «Слишком много о себе думает этот индюк паренный!». Но, как оказалось, Климов умел быть убедительным — ну и пошла она на тусовку —потому что знала, что там может оказаться Марк, а вовсе не по той причине, что уже тогда начала понимать, что Никита ей нравится. А то — что он ей нравится — я не сомневалась. Вот только Маринка до сих пор никак не хотела это признавать.