Я закатила глаза и резко отвернулась. Пускай не думает что мне интересно, что он там делает!

После дискотеки мы с ребятами и вожатыми собрались за корпусами на просторной полянке. Традиция последнего вечера — костер пожеланий. Мы сидели в кругу, наблюдая за тем, как разгорается оранжевое пламя. Денис принёс гитару, и теперь все желающие подпевали знакомым с детства песням. Я всё-таки смогла уговорить Фаину выйти, и когда она пришла, то тут же посадила её на место рядом с собой. Устроились мы на бревне, стараясь не раскачиваться, чтобы всем вместе не улететь с него. Я положила голову Фае на плечо. Она натянула рукава толстовки и, обхватив свои колени, тихонечко подпевала. Денис ударял пальцами по струнам: «Как грустно и очень обычно всё вышло. Ушла от меня ты, и в ночь теперь слёзно кричу. Мне просто обидно, шаги одиночества слышу. И страшно подумать, и вряд ли я жизнь доживу…».

— Мне кажется или Денис как-то по-особенному смотрит на Асю? — сказала я подруге.

— Я тоже это заметила. Как думаешь, они вместе? — шёпотом ответила Фая.

— Не похоже. — заключила я. — Почему тогда Ася не выложила кучу совместных фото?

— Может не хочет внимания к своим отношениям. Ну знаешь, как говорят - «Счастье любит тишину». — пожала плечами подруга.

— Кто так говорит? Твоя бабуля? — фыркнула я. — Нет, здесь что-то другое. Ася уж точно не стала бы о своих отношениях молчать.

— Да тише ты! Соболева, вечно ты громко обсуждаешь всех. — зашипела на меня Фаина. — Услышит же.

— А мне какая разница?! — возмутилась я. — Пусть слышит. Мне-то что!

Под тихое ворчание подруги — я нашла взглядом того, о ком мечтала не думать, но почему-то не могла этого сделать вот уже несколько дней. А может быть я о нем вспоминала и раньше, просто не замечала этого?

В полумраке на лице Климова танцевали оранжевые тени от костра. Он не подпевал, а лишь качал своей кудрявой светловолосой головой и руками, делая вид, что в руках у него виртуальные барабанные палочки.

Интересно, ему не холодно в мокрой рубашке? Ещё заболеет… Хотя мне-то какая разница?! Пусть себе болеет!

Заметив на себе мой взгляд, Никита посмотрел на меня так пристально, что я поняла — между нами сейчас действительно пламя. Не только в прямом, но и в переносном смысле. И кто из нас сгорит до тла в этой обжигающей игре — покажет лишь время. Так мы и смотрели друг на друга сквозь танцующие языки пламени, словно даже сейчас соревновались — кто из нас первым отведет взгляд — тот и проиграл.

Ребята подпевали очередной песне. Особенно красиво получалось у Аси — её голос лился поверх остальных и, словно окутывал невидимой дымкой, соединяясь с дымом от костра: «А дальше — это главное, похожий на тебя. В долгом пути я заплету волосы лентой. И не способный на покой, я знак подам тебе рукой, прощаясь с тобой, как будто с легендой.»

Сердце! Ты могло выбрать любого! Ну почему именно он?! Почему я думаю и мечтаю снова чувствовать на своих губах вкус губ невыносимого Климова?!

«Дорога мой дом и для любви это не место» — уже подпевала и я вместе с остальными, крепко сжав Фаину за руку, будто она меня могла спасти от самой себя.

Наверное, это одна из моих любимых глав в этом романе) А какая ваша?)

Глава 37

POV Фая

Проснувшись, я начала растирать лицо руками, чтобы быстрей пробудиться, но осознав, что растираю по лицу что-то липкое, вскрикнула и в ужасе подскочила. В соседних кроватях тут же началось шевеление.

— Ласточкина! Ты чего орешь, как ненормальная?! — возмутилась Уля, усаживаясь на кровати, но как только она засунула ноги в тапки, её глаза тут же широко распахнулись. — А это ещё что?! — скривив гримасу ужаса — Уля смотрела на свои испачканные ноги.

— Что-что! — сказала Маринка, сквозь сонные глаза внимательно рассматривая моё лицо. — «Королевская ночь», что ж еще!

— Что за детский сад?! — возмущалась я, стирая что-то белое с лица. — Кто это сделал?! Снова Асины подружки?! Или фанатки Марка?! Или бабайка?! Кто?!

— Боюсь, что в этот раз Ася ни при чём. — сказала Маринка. — Судя по всему ей тоже досталось.

И в подтверждение её слов за стенкой раздался такой же возмущенный крик, как и в нашей комнате минуту назад.

Соболева, посмотрев на Аню, у которой на лице были нарисованы белые усы в стиле Дон Кихота осторожно ощупала свою голову, и как оказалось не зря. По волосам Маринки, была размазана такая же белая масса. Я принюхалась к полотенцу, которым только что вытирала лицо.

— Пахнет мятой… Так это же… — догадалась я.

— Зубная паста в тапки! Каждый год одно и тоже! Хоть бы что-то новое придумали! Ха-ха! Как смешно! — ворчала Уля, и взяв полотенце, пошла умываться, шлёпая пострадавшими тапочками. — А… ручка тоже измазана! — прорычала она, открывая дверь. — Я даже рада, что сегодня мы уедем отсюда!

— Ох девочки! Я так забегалась с конкурсом, что совершенно вылетело из головы, что надо держать оборону! — ударив себя по лбу сокрушалась Маринка.

— Да ладно тебе, Мариночка. — успокаивала её Аня. — Мы все забылись. Тем более, что поздно вчера легли.

Это правда. Вчера мы до слипающихся глаз сидели у костра, а когда Алиса Степановна всё же смогла нас загнать в корпус, то долго не могли уснуть, болтая с девчонками. Мы вспоминали самые яркие события этой смены и поняли, что совершенно не хотим домой.

— Соболева, ты ничего не хочешь нам рассказать? — в полной темноте послышался голос Ули.

— Я вас очень люблю мои крошки и буду дико скучать. — со вздохом отвечала Маринка.

— Мы тебя, конечно тоже. Но сегодня ты, кажется, танцевала с Климовым. — не отступала Уля.

— Чего?! — от неожиданности я даже раскрыла рот. — Мари-и-ин?

— Ой, Уль, да у тебя зрение, как у рыбки Дори! Что ты там видеть могла? Все же в масках были. — отнекивалась подруга.

— У рыбки Дори была память плохая, а не зрение. И я сегодня линзы одевала, так что не отвертишься — не собиралась сдаваться Уля. — Ну а маска Климова не спрячет! Он единственный на весь лагерь в рубашечке…

— Тут я с Улей согласна. Марин, ну расскажи, что у вас! Так интересно! — послышался воодушевлённый голос Ани.

— Вот привязалась-то! — возмутилась Маринка. — Ладно! Это все ради Фаи!

— Чего? — удивилась я. — Не припомню, чтоб я тебя просила танцевать с Никитой, которого ты терпеть не можешь до скрежета зубов.

— Да это чтоб номер твоего ненаглядного Марка взять! Ты же ничего без меня не можешь! Вот и пришлось потерпеть! — воинственно заявила Соболева.

— Мариночка! — я чуть не подскочила на кровати. — Давай скорей!

— Так это… нечего давать. — растерянно ответила Маринка.

— Как это нечего? — не поняла я.

— Ну… Он не дал мне его. Прости Фая. — с сочувствием произнесла подруга.

Меня только что чуть не разорвало от радости и резко опустило с небес на землю, при этом ещё и дав пинка под зад. Хотелось одновременно расплакаться и засмеяться от своей неудачи.

Ну за что мне это?! Лучше бы я просто грустила всё лето на море у бабушки! Лучше бы я не знала совсем никакого Марка с его карими глазами! И конечно же, лучше бы у меня и не было вовсе никакого парня, чем всего на неделю! Ну почему со мной всегда так? Наверное, я просто создана для одинокой жизни! Вот стану совершеннолетней и уеду в Тибет! Туда — к монахам! Буду хлеб водой запивать и сидеть на самой высокой горе, не сходя с места, чтобы каждый, кто видел меня, говорил: «Вот! Смотрите! Живой памятник несбывшихся надежд! Поучительная история о глупой наивности! Эта несчастная особа верила в то, что может быть счастливой! Представляете уровень её самонадеянности?!». И все, видя меня, будут плакать от того, как сильно они мне сопереживают и говорить: «Бедная девочка».

Тут раздался очень странный звук.

— Ой! Что это? — пискнула я. — Кто-то к нам скребётся?

— Я тоже слышала! — сказала Маринка.