— Девочки это я. — тихонечко откликнулась Аня. — Я тут просто клубничное молоко из трубочки допила и вот.
Мы рассмеялись.
— Аня! Ну ты даёшь! — расхохоталась Уля.
— А ещё есть? — спросила я.
— Есть. Как раз пара штук осталась. — Аня чем-то зашуршала, и мне на кровать упала маленькая упаковка.
Через минуту мы все попивали напиток из трубочки, наслаждаясь сладковатым вкусом.
Мы оглядели комнату, в которой всё что можно и нельзя было измазано зубной пастой. А ещё разбросаны размотанные рулоны с туалетной бумагой. Утренние сборы заняли больше времени из-за того, что сначала нам предстояло привести комнату в порядок.
На прощальном завтраке нас ждал сюрприз. В это утро нам давали не только привычную кашу, но и арбуз! За который среди мальчишек тут же началась борьба, чтобы отобрать у друга себе ещё один желанный кусочек. Арбуз оказался спелым и сочным, отчего столовая практически погрузилась в тишину. По моим пальцам стекал арбузный сок, капая прямо на стол, и несколько капель упало на мои белые шорты. Я краем глаза хотела посмотреть на Асю, чтобы понять, как она справиться с этим. Но она демонстративно подошла к столу, где сидел брат Марка с друзьями, и протянула ему свой кусок угощенья.
— Держи Никита. Я такое не ем. Слишком много сахара.
— Ася! Что это ты расщедрилась? Уж не отравлен ли он? — улыбаясь, Климов посмотрел на Асю с явной издёвкой.
— Ну бери, пока не передумала! — начинала злиться та.
Тут Денис выхватил кусок арбуза из её руки и впился в него зубами.
— Все нормально, Никитос. Я проверил. — сказал он, доедая сладкую мякоть под растерянный взгляд Аси.
— Эй! Я пошутил! Отдавай! — в шутку накинулся на друга Никита, и у них завязалась возня, в ходе которой они измазали друг другу лицо арбузом.
Ася, вздернув голову, с волосами, убранными в тугой пучок, и уже собиралась выйти из столовой, как Никита окликнул её.
— Спасибо тебе, о наша Королева! Крестьяне могут не переживать, что останутся голодными! Да Дэн? — и он ударил друга кулаком в плечо, но тот не поддержал его веселья.
Вешнякова, не останавливаясь и не оборачиваясь, вышла из столовой, громко топая каблуками, а Ксю и Лена подскочив со своих мест, помчались за ней. Крис, медленно встав из-за стола, подошла к мальчикам.
— Ну ты и дурак, Климов! — сказала она, остановившись напротив испачканного в арбузном соке Никиты.
— Говорят дуракам везет. А фрейлине, как ни старайся— королевой не стать — ответил тот, пронзительно смотря на Крис своими голубыми глазами, словно собирался сразить её наповал.
Та что-то ещё хотела ответить, но потом заметно смутилась и просто ушла, чем сильно удивила меня. Ведь я еще ни разу не видела, чтобы кто-то мог заставить чувствовать себя неловко эту зазнайку Крис.
После завтрака мы все сидели на последней свечке этой смены. Каждый был слегка на взводе, потому что ещё остался осадок от неприятного утра и от того, что нам пора собирать вещи домой. А это значит - прощаться с друзьями, свободой от родительского контроля и этими стенами, которые нас приютили.
— Кто это сделал?! — Ася, видимо, снова считала себя главной в лагере и вчерашняя ситуация её, казалось, больше не беспокоит. — Я спрашиваю! Кто измазал мне волосы пастой? Вы знаете, как сложно их мыть?! Это не как у вас намылил мылом и пошел! Я просто не успею сейчас это сделать! — заглядывая каждому мальчику в лицо, возмущалась она.
Я посмотрела на гневную Вешнякову, волосы которой были убраны в пучок, видимо, чтобы не было видно слипшихся от зубной пасты. Королева ты или нет — а перед пакостями мальчиков все равны.
— Что смешного Егор?! Это ты?! — уничтожающим взглядом смотрела на него Ася.
— А чё сразу, чуть что так Егор?! Я вообще только бумагу разматывал. — покраснел до самых ушей рыжеволосый парень.
— Ребята тише! — сказала Алиса Степановна каким-то непривычно нежным голосом. — Я первая начну. — и с этими словами она зажгла свечку. — Вы все мне запомнитесь, особенно некоторые отличившиеся, да Климов? Но мы за это время стали настоящей семьёй и очень грустно с вами расставаться. Жаль, что кое-кто уехал раньше времени, не попрощавшись... В общем - что я хотела сказать — приезжайте ещё! Обязательно! Мы с Олегом Алексеевичем будем вас ждать.
— Так ведь нам же это...В следующем году поступать. — удивлённо почесал макушку Егор.
— Ну есть же ещё зимняя смена! — рассмеялась Алиса Степановна. — Во всяком случае, не знаю как Олег Алексеевич, а я планирую этой зимой быть! Приезжайте, правда.—с этими словами вожатая поставила свечу на стул, встала и раскинула руки для объятий.
Все подскочили и кинулись к ней, даже наша Аня. А мы с Маринкой переглянулись и, поколебавшись всё-таки тоже присоединились к этим масштабным обнимашкам.
Спустя два часа мы уже сидели на своих кроватях, с грустью провожая глазами комнату. Кто бы мог подумать, что ещё недавно эти стены, казавшиеся такими чужими, теперь словно старые добрые знакомые. Сколько эмоций здесь было пережито! Сколько здесь мы болтали ночами, смеялись или сплетничали, строили планы или мечтали.
— Вы только пишите мне! — всхлипнула Аня, когда мы в очередной раз обнялись. — Я уже не смогу заснуть без Улькиного сопения по ночам.
— Эй! Ничего я не соплю! — возмутилась та, и мы грустно рассмеялись.
— Ты наш маленький трактарочек. Дыр-дыр-дыр. — ущипнув Улю за бока, рассмеялась Маринка.
— Да ну вас! — явно не желая мириться с действительность, отнекивалась Уля.
— Ладно, Улька! Не обижайся! — и Соболева примирительно обняла её.
Выходя из комнаты, я бросила ещё один прощальный взгляд на свою кровать и со щемящим сердцем вышла, прикрывая за собой дверь. И ещё на несколько секунд замерла, в надежде, что в конце коридора откроется дверь и из-за неё покажется Марк, и пойдёт мне на встречу своей беззаботной походкой.
Тут дверь его комнаты распахнулась и я, с замиранием сердца уставилась на выходящего из неё Дениса. Тот мне помахал и я, махнув рукой в ответ, стала спускаться вниз по лестнице.
Обратно все мы поехали на электричке. Папа работает, поэтому не смог нас с Соболевой забрать. Всем отрядом мы забрались в один вагон и разбрелись по группам.
Денис достал гитару и пел: «Ведь у любви у нашей села — батарейка», а мы все подпевали со своих мест. Люди, зашедшие в наш вагон, поспешно удалялись, возмущаясь такой шумной компании. За окном мелькали деревья, а мне больше всего сейчас хотелось, чтобы у наших чувств со Сладковым «батарейка» оказалась — перезаряжаемым «аккумулятором».
Марк так и не объявился. Он не написал, не позвонил и даже не передал никакого сообщения через своих друзей. Я уезжала из лагеря, оставляя позади всё то, что там было. В городе меня ждёт совсем другая жизнь, и в ней больше не будет этих смеющихся карих глаз.
Я посмотрела на своё отражение. Мой размытый образ сливался с зеленью деревьев и берёз, так сильно мне напомнивших те самые березы у входа в наш корпус, под которыми мы стояли в первый вечер знакомства с Марком. А ведь я могла поцеловать его прямо тогда сразу, не побоявшись и поверив ему, но в моей голове тогда был другой. Теперь уже ничего невозможно исправить.
Я посмотрела в свои голубые глаза, отражающиеся в окне, в которых словно таилась надежда, что ещё всё может быть хорошо, хотя я прекрасно понимала, что это конец. И почему я раньше не замечала, насколько красивые у меня глаза? Нет, я точно возвращаюсь другая.
Я обернулась, увидев, как Ася селя рядом с Денисом и подпевает ему. Затем перевела взгляд на Маринку, которая сидела напротив и читала мою книгу, а не пыталась строить глазки мальчикам. На Вову, который ехал, держа за руку Ирочку и они о чём-то перешёптывались. Вечно серьёзный Вова рядом с Ирой был совсем другим — более улыбчивым и даже общительным. На Климова, который дремал, откинувшись на боковую стенку сиденья, а не усаживал себе на коленки девочек, раздавая комплименты направо и налево. На Крис, которая сидела, молчаливо смотря в окно. Мне показалось, что её что-то беспокоило. Хотя может она просто, как и мы все, переживает что эта часть жизни осталась позади. На Аню, которая подпевала Асе, сидя рядом с Ксю. На Улю, в руках которой сейчас не было учебника, потому что Тима, мальчик которого мы с Маринкой вовсе не замечали все эти дни, из комнаты Егора, сейчас настраивал Уле какое-то приложение для изучения английского с носителем языка, а она, делая вид что совершенно не понимает, переспрашивала всё по нескольку раз. Тогда Тима придвинулся к Уле ближе и начал свои объяснения заново.
