— О конкурсе… — сказала я, любуясь тем, как вечернее солнце садится за горизонт, а оранжевая полоска заката плавно переходит в бело-голубое небо.

Ну не скажешь же ему, что на самом деле я спать уже не могу, всё жду, когда же будет наш первый поцелуй, аж извелась вся.

— Только не говори, что ты хочешь как Ася…

— Как Ася? — сначала я не поняла, на что он намекает. — Нет, что ты! Может лучше пойдем туда, где не так много народу? — так как, оглянувшись, заметила, что пол лагеря выбралось на свободную вечернюю прогулку. За исключением, конечно, Маринки, которая так и сидела в заточении в четырёх стенах.

— Ладно, пошли — знаю одно место. Сейчас там точно никого.

Я уже предвкушала, как мы снова пойдём на ту милую полянку, или хотя бы к заброшенному корпусу, но рано я радовалась. Мы пришли, куда бы вы думали? Правильно! На спортивную площадку! Ну и чтобы время зря не терять, Марк начал подтягиваться на перекладине. А я от досады только закусила губу. Нет, конечно смотреть, как подтягивается Марк, мне нравилось, но все мои мысли уже были пропитаны одним единственным вопросом: «Когда?».

А конкурс приближался семимильными шагами. Оказалось, что в лагере есть своя костюмерная, и занимала она огромную комнату в том корпусе, где у нас обычно проходили театральные занятия. Маринка добыла ключ от костюмерной, и мы с девочками вчетвером отправились за поисками идеального наряда для сцены. Перемерив кучу одежды, я выбрала себе платье — приталенное, из чёрного кружева, с изумрудной подкладкой. Маринка — в стиле феи с юбкой-пачкой и расшитым стразами топом. Аня остановила свой выбор на платье в стиле графини, из синего бархата. А Уля выбрала чёрное платье в пол с разрезом от бедра.

— У-и-и! Девочки! Мы будем самыми красивыми! — пищала Маринка, когда мы притащили свои богатства в комнату.

Все с ней были согласны. У меня ни разу не было подобного платья! В девятом классе на выпускной я выбрала простое платье, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Просто синее — с юбкой, напоминающей колокольчик. И в первый же час посадила на него пятно вишнёвого сока, поэтому на всех фотографиях пряталась за спинами одноклассников.

— Марин, одолжишь мне свои босоножки? — поинтересовалась я у подруги, когда мы, уже после отбоя, лежали в своих кроватях.

— Погоди? Ты сейчас попросила меня о туфлях на каблуке? — послышался в темноте голос Маринки. — Это что ради Марка?

— Нет… Просто с платьем надо что-то более красивое, чем мои кроссовки и сандалии без каблука… — смутилась я.

— Завтра примеришь мои золотые на шпильке.

— А есть на танкетке? Я на шпильках улечу со сцены.

— Ладно. — ответила подруга, зевая. — Что-нибудь придумаем. Спи давай. Завтра день Х.

Всю ночь я плохо спала. Мне снилось, что Ася - вся такая красивая, с идеальной укладкой — подходит ко мне. Я смотрю на себя, а на мне только толстовка Марка. Она начинает надо мной смеяться и сталкивает меня со сцены, а я лечу, лечу и никак не могу остановиться.

Разлепив глаза от звеневшего будильника, я огляделась. Судя по фантикам под кроватью — Аня тоже уснула не сразу. Одна Маринка была бодрее всех! Она подошла к окну и распахнула его. Когда Уля, щурясь от света, возмутилась этому, Маринка уже вовсю копошилась в чемодане в поисках обуви для меня.

— Так, девочки! Надо, чтобы кто-то нас снимал! Фая, попросишь своего бойфренда нам помочь? — начала раздавать подруга командным тоном указания.

— Думаю, что смогу. — потягиваясь в кровати, я боролась с остатками сна.

После завтрака мы с девочками мчались со всех ног, чтобы успеть накраситься, сделать причёски и переодеться в наши шикарные платья.

— Может я не пойду? — ныла Аня, пока Маринка накручивала её темные густые волосы. — Меня уже от волнения подташнивать начинает…

— Ещё бы! — возмутилась Уля. — Столько шоколадок слопать зараз! Меня от одного вида этого количества сахара мутит.

— Отбросить панику! — скомандовала Соболева. — Сейчас увидишь своё шикарное платье и обо всём забудешь!

Когда с прическами и макияжем было покончено, подруга вынула из шкафа вешалку со своим нарядом, и покрутилась с ним перед зеркалом. Я тоже взяла своё платье, но заметила на нём что-то странное. Из него повсюду торчали какие-то красные нитки.

— Что это? — удивилась я, рассматривая нитки на рукавах и вороте платья.

Тут до меня дошло — кто-то зашил моё платье. Криво, косо, но все края тончайшего кружева были крепко прошиты нитками!

— Девочки! Помогите! Кажется, я застряла!

Я посмотрела на Марину, которая пыталась вынуть голову из топа и, пойдя к ней, увидела, что и её одежда зашита.

К сожалению тоже самое повторилось с платьями Ани и Ули. Все наши наряды, которые мы с таки трудом выбирали, были пронизаны красными нитками.

— Но как?! Когда?! — возмущалась Маринка, рассматривая свой наряд.

Мы растерянно смотрели друг на друга, и никто из нас не знал, что теперь делать.

— Может получится распороть? — неуверенно предположила Аня.

— Да?! Но у нас нет ни ножниц, ни времени! — срывающимся голосом воскликнула Маринка, кажется даже она начала паниковать.

— Девочки! А я же говорила, что это плохая идея! Теперь мы точно не сможем выйти на сцену. — чуть не плача, Аня растерянно теребила в руках бархатные завязочки от корсета.

— Марина права! Надо срочно что-то другое выбрать! Идём! — на удивление, не растерявшись, быстро среагировала Уля.

И мы побежали за другими платьями. Настроение упало. Конечно, все самые красивые наряды были уже разобраны. Аня с горем пополам нашла платье в венецианском стиле, по цвету напоминающие занавески в доме моей бабушки. Уля вытащила из какого-то пыльного сундука себе костюм пиратки с белой рубашкой и корсетом, прицепив к этому длинную юбку в пол, отчего выглядела наполовину разбойницей, а наполовину служанкой короля. А мы с Маринкой, перемерив всё, что осталось, начиная от костюмов попугаев и заканчивая плащами мушкетеров, всё же нашли два костюма, более-менее подходящих для выхода на сцену. Это были топы и шаровары в восточном стиле — красивый нежно-розовый, словно лепестки сакуры и ядрёно-жёлтый.

— Терпеть не могу жёлтый цвет! — возмущалась я, разглядывая себя в зеркале. — У меня от этого оттенка лицо будто зелёное!

— Ты в этот не влезешь, он мне-то впритык. — говорила Маринка, пытаясь застегнуть шароварные штаны на талии. — Вот знала же, что эти лагерные запеканки в боках отложаться! Помоги!

— Девочки! Так вы как принцессы Жасмин! — восхищенно всплеснула руками Аня.

— Ага! Только если её служанки. — недовольно глядя в зеркало, я махнула рукой.

Оглядев подруг еле сдержала смешок. Прически от примерок растрепались, все взмыленные и с красными щеками — не то, что до королев, мы и до приличных-то девушек не дотягивали.

— Как будто собрались рынок грабить, а не корону отвоёвывать! — хихикнула я.

— Это ерунда! — не сдавалась Маринка. — Главное — это как себя ведёшь. Головы вверх, девочки! И вперёд за короной!

Мы, не разделяя её энтузиазма, поплелись вслед за нашей «предводительницей уличных бродяг».

Заметив на улице Марка, я подбежала к нему.

— Приве-ет. — растерянно смотря на меня, протянул он. — Ты куда в таком виде собралась? Что-то с твоей пижамкой приключилось, и ты решила найти ей замену?

— Очень смешно… — проворчала я, понимая, что щёки мои уже заливаются краской. — Наши платья кто-то испортил. Вот всё что есть… Совсем плохо, да?

— Креативненько, и… А штаны должны быть такими прозрачными? — и он поцеловал меня в макушку.

Я вздохнула, потому что — это вовсе не той поцелуй, который мне сейчас хотелось бы получить. И только сейчас я, увидев Маринку со стороны, поняла как выгляжу. Там, при искусственном освещении, шаровары казались обычными, но сейчас, при уличном ярком свете, оказалось, что они из полупрозрачного материала и лишь стразы, расшитые в виде коротких шортиков, прикрывали нижнее белье. Теперь мои щёки были просто пунцовые. Мамочки! И как я в этом поднимусь на сцену?! Увидев, как Маринка поторапливает меня, усиленно выпучивая свои серые накрашенные глаза, я все же решилась спросить Марка, прежде чем окончательно сгореть от стыда: