— Что и где находится, знаешь. Готовь сам. И на меня тоже, — проворчал Иван, доставая телефон из кармана брюк.

Провёл большим пальцем по экрану. Новых сообщений нет. Звонков — тоже. Зато на рабочий уже несколько пришло. Слава богу, что ничего серьёзного.

Для себя он решил: если Анна первой не напишет сегодня, завтра он напомнит о себе.

Стас вредничать не стал, хотя обычно любил попричитать, что не по статусу большому начальнику подавать кофе своему подчинённому. Приготовил бодрящий напиток обоим, из внутреннего кармана пиджака достал упаковку горького шоколада.

— Ваш завтрак подан, — с добродушной усмешкой произнёс он, кивнув на поднос.

На этом его игривое настроение закончилось. Он опустился на стул уже собранным и серьёзным. Сделав первый глоток кофе, заговорил на рабочие темы.

Маршал расслабился. Новые правила игры его устраивали. О работе он готов говорить всегда. Тем более Добрынин обсуждал с ним многие важные аспекты бизнеса, касающиеся не только безопасности.

— После нового года я намереваюсь смыться куда-нибудь в горы, — перед самым уходом вновь заговорил о личном Стас. — Очень рассчитываю, что ты присмотришь здесь за всем.

— Для этого у тебя есть зам, — не спешил брать ответственность на себя Маршал. — Вот его и грузи.

— Но доверяю я больше всего тебе, — настоял на своём тот.

Иван скривился. С раздражением отбросил ручку, которую до этого вертел в руке. Задумчиво покрутился на кресле.

— Ок. Но летом меня отпустишь в отпуск — долгий, — поставил он условие.

Добрынин прищурился, подобрался.

— А если не отпущу? — уточнил он.

Маршал иронично усмехнулся:

— Тогда возьму больничный — здоровье, знаешь ли, не железное. — Бросив мимолётный взгляд на телефон, добавил: — А сейчас я ухожу. Всё равно важных дел нет.

Едва заметная улыбка тронула уголки его губ. Добрынин успел её заметить, выгнул вопросительно бровь, но сдержался от колких комментариев.

— Иди, — махнул рукой.

Когда дверь за ним закрылась, Иван опустил взгляд на экран мобильного.

«Можно украсть тебя и сегодня?» — сообщение от Анны подняло его настроение до отметки «Жизнь порой не такая уж и паскудная».

Сердце сбилось с ритма, затем рвануло вперёд. Он мысленно прокрутил её голос — мягкий, бархатный — и улыбнулся. Пальцы быстро набрали ответ:

«Если ты готова украсть меня — я весь твой».

Отправив сообщение, он на мгновение замер, глядя на её имя в чате. Фото профиля — едва уловимый силуэт на фоне закатного неба. Просто, но пронзительно трогательно.

Впервые за сегодняшний день он почувствовал, как внутри разгорается что‑то настоящее — не обязанность, не долг, а просто радость от мысли, что она хочет его видеть.

Телефон едва ощутимо вибрировал. Пришло новое сообщение. Он открыл его с почти детским нетерпением.

«Сегодня отпустили пораньше, так что я уже свободна. Встретимся у кинотеатра “Победа”? Буду тебя мучить просмотром мелодрамы и невкусным попкорном».

Иван тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение всё больше тает.

Кажется, этот вечер обещал стать тем самым — тем, что потом вспоминаешь с теплотой, даже когда всё вокруг рушится.

Маршал увидел её сразу. Взгляд сам отыскал среди прохожих ту, к которой рвалось его сердце. Анна стояла возде ступенек, в нескольких метрах от компании весёлой молодёжи. На них не смотрела. На телефон тоже не отвлекалась. Замерла, пританцовывая на месте, и сканировала взглядом каждого прохожего мужчину.

Иван улыбнулся, ещё сидя в машине. Мимолётно захотелось задержаться на пару минут, чтобы понаблюдать за ней, но держать её на ветру было жалко. Пусть зимы у них и не отличаются лютыми морозами и сугробами, но зато постоянные ветра и сырость делали их пронизывающе холодными.

Отругать бы её за то, что мёрзнет на улице, вместо того чтобы зайти в кинотеатр и подождать его там… Но пока они не перешли черту дружеского общения — таких прав у него не было. Хлопнув дверью, он вышел из уютного салона своего авто, тут же попав в поле её зрения.

Увидел, как растягиваются её губы в приветливой улыбке, а глаза загораются радостью встречи. Иван едва не споткнулся, поймав себя на желании подойти и прижать её к себе. Впиться в эти соблазнительные губы далеко не целомудренным поцелуем. Одной рукой скользнуть под капюшон, зарыться в шоколадные волосы, второй — обхватить талию так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра.

Как малолетний влюблённый пацан, ей‑богу.

«Вот, Маршал, навёрстываешь упущенное. Юность прошла без единой душевной привязанности, зато сейчас накрыло с головой», — пронеслось в голове с насмешливой иронией.

Маленькую вольность Иван всё же себе позволил: подойдя, он коснулся её щеки лёгким поцелуем, ненавязчиво положив руку на поясницу. Отодвинулся, заглянул в глаза и поздоровался.

Анна ответила заторможенным кивком, ошеломлённо хлопнула ресницами. А потом, прежде чем он успел насладиться её реакцией, улыбнулась лукаво. Потянулась к нему и запечатлела обжигающий поцелуй в уголке его рта — чем удивила его неимоверно. Случайно так вышло из‑за разницы в росте? Или она тоже решила быть неожиданной и игривой?

— Привет, — полушёпотом ответила она, пряча взгляд за полуопущенными ресницами. Кажется, смутилась.

«Прелесть… Какая же она всё-таки прелесть», — мелькнуло у него в голове. Но это было лишь верхушкой айсберга. Его зацепило не просто смущение — а то, как она смущалась. Не наигранно, не кокетливо, а по‑настоящему: чуть дрогнувшие губы, мгновенная пауза перед улыбкой, будто она сама удивлялась своей смелости.

В её улыбке было что‑то почти детское — искреннее, без масок. И в то же время в ней таилась взрослая, осознанная нежность. Как будто она говорила без слов: «Я рада, что ты здесь. Я хочу быть рядом».

Эта двойственность — невинность и зрелость, робость и решимость — будоражила его сильнее, чем любая откровенная игра. Он вдруг понял, что давно не встречал человека, в котором так гармонично сочетались бы лёгкость, не переходящая в легкомыслие и смелость, не превращающаяся в дерзость.

— Ну пойдём мучить меня мелодрамой? — подмигнув, предложил он, нехотя отступая на шаг. Тут же предложил свой локоть.

Анна звонко рассмеялась.

— Ты сам написал, что мой! Так что теперь терпи все мои капризы.

— Я и не жалуюсь. Готов на всё, лишь бы видеть эту улыбку.

Анна вновь смутилась, стрельнула в него мимолётным взглядом и величественно кивнула, продолжая их безмятежную игру.

...Удовлетворённо прикрыв веки, он вполуха слушал мультфильм, целиком погрузившись в ощущение близости Анны и тёплое чувство счастья, разливавшееся по всему телу.

Каждый её тихий вздох, случайное прикосновение локтя к его руке, едва уловимый аромат её волос — всё это складывалось в неповторимую мелодию момента. Иван невольно отмечал, как естественно она устроилась рядом: голова на его плече, расслабленная поза, чуть согнутые колени. В этом было что‑то до боли домашнее, уютное — будто они уже сотни раз так сидели вместе.

Он осторожно повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Анна, поглощённая мультфильмом, улыбалась — то ли забавной сцене, то ли своим мыслям. В мягком свете экрана её профиль казался особенно нежным: длинные ресницы, лёгкая складка между бровями, когда она сосредотачивалась, уголок рта, приподнятый в полуулыбке.

В этот миг Иван осознал, что не хочет ничего менять. Ни эту тишину, ни это тепло, ни даже приглушённые звуки мультфильма на фоне. Всё было идеально — именно потому, что просто. Только она рядом, только это тихое счастье, которое не нужно объяснять словами.

***

Разве можно чувствовать себя настолько комфортно с малознакомым человеком? Ещё недавно Анна Малышева ответила бы на этот вопрос категорическим «нет». Но после двух вечеров подряд, проведённых с Иваном, это утверждение больше не казалось верным. Его присутствие ощущалось до неприличия естественно — будто он уже давно часть её жизни.