Отыскал взглядом своё начальство. Добрынин о чём‑то беседовал с главным бухгалтером. Что ж, первый шаг сделан. Жаль, что не совсем верный. Главбух хоть и женщина, но лет на двенадцать старше, к тому же замужняя и многодетная. А он, Иван, советовал совсем другой формат общения с противоположным полом. Ну да ладно, пусть сам разбирается. Не маленький уже.

Аппетит так и не проснулся. Времени прошло ещё мало. Нужно продержаться хотя бы ещё сорок минут. Вздохнув, он встал из‑за стола. Оставив пиджак на спинке стула, направился к бару. Ему нужна двойная порция эспрессо — заглушить раздражение.

Но на полпути резко остановился, взглядом запнувшись о незнакомку в красном платье.

Она? Это же его прекрасная незнакомка из бутика? Та самая, что не выходила из головы последние дни?

Она. Да.

Иван неторопливо оглядел её: стройную фигуру, тёмный водопад волос. На мгновение перехватил её взгляд. Увы, он вновь не заинтересовал её. Впрочем, это и неудивительно.

Возможно, он продолжил бы путь, но как пройти мимо, если в её глазах — та же пустота, что и в его душе? Где её глаза, сияющие озорством? Где задорная улыбка? Где лёгкость движений? Тогда, в бутике, она буквально парила. Теперь каждый шаг давался ей с огромным трудом.

Иван колебался лишь мгновение. Если судьба дарит ему шанс, грех не воспользоваться. Он подойдёт к своей прекрасной незнакомке. А она уж решит: отвергнуть его или ответить взаимностью. В конце концов, он давно привык к отказам.

— Разрешите пригласить вас на танец, — сорвалось с его губ, прежде чем Маршал понял, что сказал.

Ну какой танец, если звучит весёлая музыка? Мысленно отвесив себе подзатыльник, он натянул улыбку и приготовился принять резкий отказ.

Вот незнакомка обернулась к нему. Медленно, будто оценивая его внешние данные, скользнула взглядом по фигуре. Лицо беспристрастное. В глазах цвета горького шоколада — равнодушие с едва уловимой ноткой любопытства. Но стоило ей посмотреть ему в лицо, как глаза её округлились от изумления, а рот слегка приоткрылся.

«Откажет», — с горечью пронеслось у него в голове.

Она моргнула.

Надеялась, что ей привиделись его шрамы? Напрасно. Не стереть их так легко. Но, к его приятному удивлению, ни отвращения, ни другого негативного чувства не отразилось ни в её глазах, ни в мимике. Только правая бровь красиво изогнулась — словно задавала немой вопрос.

Несколько мгновений они изучали друг друга. Ивану совершенно не нравилось нависать над ней, но и садиться рядом казалось не комильфо. Он ждал ответа на своё приглашение. А она всё медлила.

Почему?

Не знает, как отказать тактично? Или, наоборот, подбирает колкие слова? А может… ищет в нём то, что не увидела с первого взгляда?

— Разрешаю, — не столько услышал, сколько уловил по движению её губ Маршал.

В первое мгновение Иван даже не поверил своим ушам. Только когда она вложила свою руку в его ладонь, он окончательно убедился в её согласии. Слегка сжав её кисть, он ненавязчиво потянул её к себе, не разрывая зрительного контакта.

Её глаза с каждым мгновением всё сильнее затягивали его в омут. И он с превеликим удовольствием готов был нырнуть в него без разбега — лишь бы не потерять это мгновение.

Короткий шаг к нему — и он, наконец, почувствовал аромат её духов сквозь какофонию других запахов. Всё та же ненавязчивая сладость с ноткой цитрусовой свежести, что он помнил с их единственной встречи.

Сглотнул.

Умом он понимал, что нужно отвести её в центр танцующих, но не мог сдвинуться с места. Вглядываясь в её доверчивые очи, мысленно прокручивал один и тот же вопрос: «Интересно, если я поцелую её сейчас, влепит мне пощёчину или простит в честь праздника?»

Проверять не стал, хотя очень хотелось.

Нельзя наглеть только потому, что она спокойно отреагировала на его внешность. Это ещё не показатель ответной симпатии. Да и некрасиво это — вот так набрасываться на девушку без нормального знакомства и хотя бы минимального общения. Что она подумает о нём? В маньяки запишет? И правильно сделает!

Нет. Всё же мозг у него напрочь отключается в её присутствии. Она же грустная. Возможно, кто‑то её обидел. А он тут фантазирует, как озабоченный юнец.

Мягко улыбнувшись, он инстинктивно погладил её запястье подушечкой большого пальца и, наконец, повёл к танцующим. Привёл в самый центр, остановился, но руки её не отпустил. Шагнул к ней плавно, вторую руку положил на её спину и чуть надавил, привлекая к себе.

Ему понравилось, как от удивления округлились её глаза. И понравилось, что спорить с ним она не стала, полностью доверившись. Положила свободную руку ему на плечо и красиво приподняла подбородок.

«Изучала танцы?» — пронеслось у него в голове. — «Ох, как бы мне не оплошать!»

Танцор из него не получился, хотя одно время он и ходил в танцевальный кружок. Но тогда он уже был подростком и записался туда только потому, что посоветовали тренеры. Параллельно с танцами и основными тренировками в клубе ему приходилось ходить ещё и на кикбоксинг — всё ради крапового берета…

Глаза в глаза, ладонь в ладонь…

Наверное, она всё‑таки не ожидала, что он поведёт её в вальсе. Но улыбнулась искренне — и губами, и глазами. И совершенно не смутилась из‑за присутствующих, которые с изумлением глядели на них.

Иван ответил на её улыбку. Его прекрасная незнакомка понемногу оттаивала — и с каждой секундой влюбляла его в себя всё сильнее. Часть сознания по‑прежнему нервно цеплялась за шрамы на лице, но остальное… Остальное тонуло в невероятном удовольствии от танца. От её близости. От едва уловимого ощущения власти — такой хрупкой, почти иллюзорной.

Они не заметили, в какой момент сменилась музыка. Время растворилось в кружении вальса...

Маршал ласкал её взглядом, словно боясь упустить хоть миг этого волшебства. То погружался в омут её шоколадных глаз, то невольно опускал взор к чувственным губам, то позволял себе скользнуть взглядом ниже — к идеальной линии плеч, к изящным ключицам, к манящей ложбинке.

Эта девушка была воплощением красоты: тонкий аромат духов, нежность кожи, грация движений, совершенство форм. Но больше всего его завораживали её спокойствие и теплота. Сколько бы он ни всматривался в глубину её очей, нигде не находил ни тени надменности, ни намёка на высокомерие. Лишь тихую, почти детскую открытость, от которой сердце сжималось.

— Позвольте узнать ваше имя, — склонившись, прошептал он ей на ушко.

Её губы дрогнули в улыбке, которая тут же расцвела во всю силу. В глазах заплясали лукавые огоньки.

— Вы из какого столетия сюда переместились, такой галантный? — ответила она вопросом на вопрос. Голос обволакивал, словно мягкий бархат.

Он ответил открытой улыбкой — той, что мгновенно меняет лицо, делая его моложе и искреннее.

— Ваш современник. Иван, — представился он первым.

— Анна.

Она плавно развернулась в его руках, ощущая себя изящной статуэткой в руках заботливого гончара. Взгляд невольно задержался на его лице — и оторваться уже не получалось.

Нет, это не любовь с первого взгляда. И даже не наивная влюблённость. Что‑то иное… Восхищение? В современном мире так редко удаётся почувствовать себя рядом с мужчиной настоящей женщиной.

Он не был просто представителем мужского пола — он был мужчиной. В нём читались выправка, уверенность, спокойствие и сила. Он воплощал всё это и даже больше — то, о чём она давно забыла или, быть может, никогда и не знала.

На её жизненном пути встречались лишь обычные работяги, пьяницы, лентяи или такие, как Бестужев — сладенькие мальчики. Совсем недавно ей нравились именно они: наивно верилось, что из любого можно вылепить идеал по собственному шаблону.

Но сейчас, кружась в танце с Иваном, она вдруг осознала: ей хочется быть хрупким цветком, а не сильной и самодостаточной женщиной.

Она улыбнулась ему, остановив загипнотизированный взгляд на его светлых глазах.