***

Иногда хочется после трудового дня просто расслабиться. Сказать попросту — кайфануть: заскочить в магазин, купить пачку пельменей и пару баночек пива, а потом помчаться на всех парах домой. Там, после горячего и быстрого душа, расположиться перед телевизором — вот это был бы прекрасный вечер. Но вместо этого приходится ехать в торговый центр, чтобы купить себе ненавистный очередной костюм. И вот тут возникает закономерный вопрос: почему он должен тратить деньги на очередную шмотку ради посещения единственного новогоднего корпоратива? Да будь его воля, он бы не пошёл туда — идеальный вариант времяпрепровождения у него уже имеется. Ему категорически не хочется идти на сомнительную пьянку, чтобы лицезреть коллег в невменяемом состоянии.

За последние восемь лет ни один корпоратив у них не прошёл цивилизованно. Женская половина коллектива раскрепощается довольно быстро — не знает меры в выпивке. Мужская с превеликим удовольствием наблюдает, как женская уходит во все тяжкие: и танцы развратные, и откровенный флирт, а порой — зажимания парочек по углам…

Ладно, это всё лирика. Чтобы угодить вредному, но уважаемому начальству, можно один раз в год потерпеть неадекватных коллег — ведь от всех остальных корпоративов он хитро увернулся. Правда, теперь наткнулся на ультиматум от генерального. И такое бывает, да.

Придётся идти. Тем более к нему всё равно никто не сунется с неуместным желанием выпить на брудершафт. Он будет сидеть в кругу руководства и потягивать сок — другого ему не дано. Возможно, если в ресторане будет не только их компания, кто‑то и осмелится с ним флиртовать, но это лишь вероятность. Из своих — ни одна не подойдёт. Факт.

Был бы новенький сотрудник — появился бы шанс, что кто‑то проявит интерес. Остальные же его едва переваривали — по нескольким причинам, которые самому ему казались смешными (если не считать одной конкретной; но эта конкретная перечёркивала их все)…

Торговый центр раздражал шумом и большим количеством посетителей. Иван никогда не любил людные места — всё больше предпочитал уединение. Но порой приходилось выбираться вот в такие места, просто чтобы почувствовать себя частью социума.

Первый этаж — в основном кафешки, книжные магазины и цветочные. Поэтому он даже прогуливаться по нему не стал. Также проигнорировал и второй этаж — детскую зону. На эскалаторе поднялся на третий, ловя на себе любопытные взгляды прохожих. Кто‑то вообще имел наглость рассматривать его как экспонат в музее. Некрасивый экспонат, стоит заметить. Но и к этому он привык, поэтому предпочитал игнорировать абсолютно всех. Жаль, что от надоедливой рекламы и громкой музыки так и не научился абстрагироваться.

Зайдя в первый же бутик, Маршал всё же неосознанно бросил беглый взгляд в зеркало — и застыл. Да, вот она, главная причина того, что женщины не спешат падать к его ногам штабелями: внешность у него не ахти. Писанным красавцем его никто не назовёт.

Вот его старший брат был красавцем, а он… Да и между собой они не похожи, хотя мать у них одна. Всё дело в отцах — в них они и пошли. От матери же никто из них ничего не взял. Может, это и к лучшему — он до сих пор не смог её простить…

Скривившись собственному отражению, он отвернулся и направился в мужской отдел. Приторно‑приветливого консультанта отшил пренебрежительным махом руки. А нечего было округлять глаза и кривить губы — он всё заметил. Она должна мило улыбаться и стараться всеми силами угодить ему, а не морщиться.

Выбесило. И так настроение — ниже плинтуса, а тут ещё подливают масла в огонь. «Чтоб ей икалось долго и счастливо! И секса не было следующие полгода!»

Выдохнул.

Спокойствие, Маршал, только спокойствие. Как только закончишь изображать вредного клиента, поедешь не домой, а в спортзал — там выместишь весь негатив на «груше».

Без энтузиазма рассматривая предложенный товар, он зачем‑то глянул в сторону женского отдела. И завис — на образе незнакомки. В этот момент она засмеялась — просто и звонко, без жеманства. И он поймал себя на мысли: она прекрасна, но не чертами лица. Красота — в том, как свет отражается в её глазах, как двигается шея, когда она запрокидывает голову. Какая она плавная и грациозная.

Она так его заворожила, что он не услышал, как к нему снова подошёл консультант. Только когда та громче обратилась к нему, он встрепенулся и с усилием воли перевёл внимание на продавца.

— Что вам нужно? Зачем навязываетесь? Я сам пока осмотрюсь. Если понадобитесь, я позову, — грубо отрезал Маршал, вновь отсылая её пренебрежительным жестом.

Сам же, словно примагниченный, шагнул в сторону незнакомки. Заставил себя остановиться на границе двух отделов.

Вот бывает такое: случайно увидел человека — и больше не можешь оторвать взгляда. Будто он неосознанно заколдовал тебя, привязал к себе. И ты готов, как послушный щенок, идти за ним хоть на край света. Кажется, что красивее этого человека нет во всей вселенной. Он становится центром твоей вселенной.

Эта незнакомка и стала центром его личной вселенной. Никогда ещё он так не терял голову от девушки с первого взгляда. И ведь ничего сверхъестественного в ней нет. Обычная: длинные тёмные волосы, ладный стан, обычный набор конечностей — а взгляд не оторвать. Так бы и закинул на плечо, чтобы уволочь в своё логово… Жаль, что это противозаконно.

Незнакомка, не зная о его мыслях, продолжала мило общаться с другой девушкой — похоже, ещё одним консультантом бутика.

Иван, словно маньяк со стажем, дождался момента, когда она окончательно определится с выбором и уйдёт в примерочную. Делая вид, что рассматривает товар, приблизился к кабинкам, мысленно умоляя незнакомку выйти и покрутиться перед ним во всей красе. И желательно, чтобы эта красота была естественной, а не скрытой под слоем ненужной одежды.

«Беда. О чём я только думаю?» — мысленно сокрушился он.

Нервно провёл пятернёй по волосам, зачем‑то вновь поворачиваясь к зеркалу. Чтобы отрезвить себя, вернуться в жестокую реальность? Не помогло. Да, отражение в зеркальной глади не изменилось. Он не изменился: всё те же шрамы на правой щеке и виске, всё тот же упрямо поджатый рот, всё те же холодные серые глаза.

«Пустые», — как говорит мать. Она вообще любительница пройтись нелицеприятными фразами по его внешности, сравнивая его с Русланом. Конечно, не в пользу Ивана…

И вот его прекрасная незнакомка вышла из примерочной и покрутилась перед консультантом, чтобы та оценила, как сидит новый наряд. Он рефлекторно отреагировал на её появление, мгновенно забыв и о своём отражении, и о родственнице.

Маршал улыбнулся едва заметно, будто уже и позабыл, как это делается, любуясь незнакомкой. Голодно сглотнул, проводя медленным оценивающим взором по её стану. Она… идеальна для него. Рост, осанка, изящность, лёгкость движений — всё словно взято из его далёких грёз.

Хотя мечтал ли он когда‑то осознанно о ней? Вряд ли. Мать хорошо постаралась, чтобы он относился к женскому полу предвзято. Потом это мнение подкрепили другие особы, что жили рядом или вертелись в поле его зрения. Да, достойные экземпляры проскальзывали, но их было катастрофически мало — весь негатив они перекрыть не смогли.

И вот она… ослепительно прекрасная для него. Уже неважно, какой у неё нрав: сомнений нет, что внутри она так же прекрасна, как снаружи.

И он, словно прыщавый неуверенный подросток, не осмелился подойти. Нет, его прелестная незнакомка заслуживает мужчины себе под стать — такого же красивого в обеих оболочках. А он… травмирован и снаружи, и внутри. Поэтому ему остаётся лишь стоять в стороне и любоваться, жутко завидуя её избраннику.

Стиснул зубы. Спрятал сжатые кулаки в карманах брюк. Зависть — грех. Но в этот момент он с удовольствием впадает в него, желая только одного: чтобы неизвестный избранник этой прекрасной незнакомки никогда её не обижал — ценил, холил и лелеял. Она заслуживает только такого отношения…

Увы, всё хорошее быстро заканчивается. Его любование чужой женщиной тоже подошло к закономерному финалу. Переодевшись, она оплатила покупку, тепло попрощалась со знакомой и ушла. Лишь лёгкий шлейф духов оставила после себя.