Во взрослой жизни, после армии, у них обнаружились общие интересы. Добрынин как раз развивал бизнес и знал о непростой ситуации Ивана. Потому сам предложил ему работу — пусть даже менеджером. В тот период Маршал был готов взяться за любое дело.

Да, деньги у него имелись, но тратить их без цели не хотелось. Он отдал немало лет и здоровья не ради роскошной жизни, а чтобы обзавестись самым необходимым: собственным жильём и автомобилем. Жить с матерью Иван никогда не планировал — съехал сразу после совершеннолетия. Съёмная комната стала лишь временным пристанищем — до армейского призыва.

У Добрынина была цепкая хватка и амбициозные идеи для развития бизнеса. А ещё — заоблачное самомнение и неукротимая мотивация. Он мечтал о красивой, сытой старости, но главное — получал искренний кайф от покорения новых вершин. Этим он заразил и Маршала.

Вместе, зная, что могут положиться друг на друга, они прокладывали путь к успеху. Конечно, не обходилось без неудач, но несущественных — ровно настолько, чтобы держать себя в тонусе.

Спустя пару лет фирма заняла устойчивую позицию в своей нише. Добрынин предложил Ивану место заместителя — тот отказался. Верхушка его не манила. Он попросился на должность начальника службы безопасности: как раз освободилось место после увольнения некомпетентного предшественника. Стас согласился — пусть и не без колебаний.

Маршал наконец ушёл в тень. Его всегда тяготило общение с клиентами и партнёрами. Раздражали их косые взгляды на шрамированное лицо и бесконечные вопросы, почему он не хочет лечь под скальпель, чтобы избавиться от «уродства». Иван не собирался ничего объяснять. Только Стас и несколько близких людей знали подоплёку его решений. Остальных он просто не допускал в свой мир — а те, кто был допущен, поддерживали без лишних советов.

Итак, корпоратив. Ничего чрезвычайного ни в одном из филиалов не случилось — а Маршал с удовольствием рванул бы решать проблемы хоть в Иркутск, лишь бы не присутствовать на этом треклятом мероприятии.

Настроения не было — как, впрочем, и всегда. Он никогда не праздновал новый год. Да и никакие другие праздники тоже.

Добрынин на этот раз не поскупился. Ресторан — лучший в городе, стол ломился от яств, выпивка — отборная. Коллектив главного офиса — всего десять человек — собрался в полном составе. Некоторые пришли с партнёрами.

Стас, недавно разведённый, явился один. Сейчас он, казалось, презирал всех женщин на свете — кроме матери и младшей сестры, разумеется.

Его заместитель, Сергей Осипов, привёл очередную спутницу. Он менял их с завидным постоянством, шутя, что ищет идеальную.

Маршал не стремился к интрижкам. Холостяцкая жизнь его в целом устраивала, хотя он не исключал возможности создать семью. Вот только подходящей женщины не находилось. Ему нужна была та, кого не смутят его шрамы и непростой характер. Та, что излучает тепло и нежность. Где‑то такие девушки существовали — но, увы, не в его реальности.

Правда, из головы не выходил образ той незнакомки из бутика. Казалось, он даже неосознанно искал её глазами все эти дни — безрезультатно. Будто лёгкое видение, а не реальный человек. Может, она и вправду ему привиделась?..

Лениво крутя в руке стакан с грейпфрутовым соком, Иван вполуха слушал разговоры начальства, мысленно отсчитывая минуты до момента, когда можно будет покинуть этот праздник жизни. Сок был горьковатым, будто отражал вкус этого вечера.

В ресторане отмечали не только их корпоратив. В противоположной части зала шумела другая компания — раза в два больше. Где‑то за спиной звенели бокалы, сливаясь в монотонный гул, а соседний стол взрывался смехом: кто‑то рассказал анекдот, но до Ивана долетали лишь обрывки фраз…

Он сделал глоток, окинул взглядом стол. Аппетита не было, но уйти, не попробовав изысканных блюд, казалось неправильным. Когда ещё он окажется в подобном месте? Сам сюда не придёт — не потому, что не может себе позволить (давно уже не считал копейки), а потому, что не видел смысла тратить деньги на ресторанную кухню, когда способен приготовить еду не хуже. Он даже не помнил, когда последний раз ел что‑то, кроме своей готовки, — и вот теперь должен был оценить „ресторанный шедевр“.

Стрелки на настенных часах ползли медленно, будто издевались над его нетерпением. В зеркальной стене напротив мелькал его силуэт — чужой среди этого праздника.

Он не хотел быть здесь. Не хотел слушать. Не хотел смотреть. Ни смех, ни музыка, ни запах еды — ничто не цепляло.

Иван сделал ещё глоток, думая, что через час всё это закончится. Поскорее бы этот час прошёл…

— Ванька, пойдём покурим, — вырвал его из раздумий Добрынин.

— Я не курю, — сухо отозвался Маршал, не поворачиваясь. Его взгляд на миг зацепился за женскую фигуру в красном платье, но рассмотреть её не успел: дама села к нему спиной в противоположном конце зала. Что‑то дрогнуло внутри. Словно кто‑то подал ему знак — надежду на маленькое чудо — и тут же отнял, будто решив, что он недостоин. Так и хотелось крикнуть ей требовательное: «Обернись!» Но… зачем?

— Это я помню. Побудешь моим дымовым заслоном, — с нескрываемым раздражением бросил начальник.

Иван повернул голову, окинув его хмурым взглядом.

— Что‑то случилось? — спросил он обеспокоенно.

— Жизнь. Пошли.

Вздохнув, Иван поднялся и последовал за приятелем, прихватив пиджак. Стас даже не подумал о верхней одежде — вышел на улицу в лёгкой рубашке. Передёрнув плечами от холода, прикурил сигарету и с наслаждением сделал первую затяжку.

— И когда ты вернулся к этой пагубной привычке? — поинтересовался Маршал, становясь рядом и равнодушно озирая полупустой серый проспект.

Настоящая зима всё не наступала. Третья декада декабря, а ни морозов, ни снега. Всё серо, пасмурно и уныло. Даже улицы, украшенные гирляндами и огромными игрушками, не поднимали настроения.

— Как Лерку выгнал, — с горькой усмешкой ответил Добрынин.

— Не отпустило? — спросил Иван, с сочувствием глядя на друга.

Стас отрицательно мотнул головой.

— Всё пытаюсь понять, чего ей не хватало? Денег? Заботы и внимания? Или ещё чего‑нибудь?

— Или просто разлюбила. Такое тоже бывает.

— Разлюбила — уходи. Я же не держу на привязи. А она вместо нормального разговора и развода надумала гульнуть на стороне.

Маршал сперва хотел промолчать, но всё же высказался:

— Может, она надеялась, что ты не узнаешь. Да и кто в здравом уме откажется от обеспеченного и нежадного мужа?

Добрынин вздохнул. Нервно смял фильтр сигареты, прежде чем потушить её и бросить в урну.

— Хоть бы ребёнка мне оставила. Не так бы болезненно и жалко себя чувствовал. Но эта… всё откладывала беременность, твердила, что нам нужно пожить ещё для себя. Не хотела от меня детей. А я, как последний доверчивый, всё ей угождал.

— Отпусти ты уже ситуацию. Сегодня праздник. Расслабься, развлекись с какой‑нибудь красоткой. Их в ресторане хватает. Выбирай любую — и вперёд, в мир разврата и наслаждения.

— Ты прав. Пойдём, — после минутного молчания выдохнул Добрынин, словно принимая поражение.

— Только на выпивку не налегай.

— Хватит меня опекать. Всё. Минута слабости прошла.

Стас первым зашёл в ресторан. Иван ещё какое‑то время постоял на улице, безучастно глядя на проспект. Вечерний город пестрел яркими огоньками гирлянд. Весёлая молодёжь гуляла по аллеям и тротуарам. Люди спешили куда‑то: кто‑то наслаждался жизнью, кто‑то хандрил, кто‑то бесился от нерешимости. Но всех объединяло одно — ожидание праздника. Ожидание того единственного момента в году, когда ещё можно загадать заветное желание и поверить, что оно сбудется…

Сколько таких, как он, — Маршал, ничего не ждущих и ни во что не верящих? Добрынин теперь точно в этом списке. А та прекрасная незнакомка? Ждёт ли она новогоднюю ночь? Есть ли у неё заветное желание? С кем она будет праздновать самый главный праздник?..

Да что ж его так заклинило на ней?

В раздражении передёрнув плечами, словно сбрасывая тяжёлый груз, он выдохнул сквозь стиснутые зубы и вернулся в ресторан. Сев на своё место, задумчиво посмотрел на бутылку коньяка. Расслабиться очень хотелось — затуманить мозг и хоть на несколько часов забыться. Но внутренний блок, выстроенный много лет назад, не поддавался: с помощью алкоголя он не станет решать свои проблемы. Это не решение, а лишь видимость.