Будда свесил с ложа две громадные ноги и уселся на его краю. Один кулак величиной с дыню он водрузил на выпирающее бедро. Другой рукой взял с низкого столика чашу. Из-под гладкого, отполированного черепа на пленников смотрели прищуренные глаза. Особенно пристально он разглядывал метиса.

— Так вот ты какой, Большой Макс! — прогудел он басом, от которого задрожали сразу три подбородка, нависавшие один над другим.

— А вот и сам Хозяин! — парировал Макс.

Хозяин одним глотком осушил чашу и швырнул её прочь. Та подпрыгнула на каменных плитах. Только теперь Макс заметил, что правая рука толстяка была покрыта блестящим металлическим панцирем. Будда словно подхватил его любопытство и выставил перед собой металлическую ладонь, похожую на гигантского робота-паука.

— Когда-то я лишился настоящей руки, — с удовольствием пояснил он. — И нисколько об этом не жалею. Эта гораздо прочнее и лучше держится на костях запястья.

Он протянул руку, выхватил у одного из стражников меч и сжал металлические пальцы. Клинок смялся, словно бумажный, между его фалангами. Хозяин бросил бесполезное оружие на пол и разразился раскатистым хохотом.

Затем он указал на браслет Макса.

— Человек с платиновой рукой против человека с золотой рукой! Похоже, обладатель золотой руки оказался в невыгодном положении.

— Не сказал бы, — улыбнулся Макс.

Метис одним усилием разорвал верёвки на запястьях, словно шерстяные нитки, и нагнулся за мечом. Тремя движениями, голыми руками, он выправил смятый клинок и презрительно протянул его стражнику рукоятью вперёд.

— Вижу, у тебя на всё найдётся ответ. В принципе, я такого не люблю. Но поскольку ты... Большой Макс, я готов отнестись к этому благосклонно.

Ирония Будды не ускользнула от метиса. Он ответил тоном непринуждённой дружеской беседы:

— Вижу, ты разговариваешь со мной с некоторым высокомерием. Обычно меня это раздражает. Но поскольку ты... Хозяин, пока что я не стану на это обижаться.

И, не дав собеседнику раскрыть рот, продолжил:

— Может, прекратим этот обмен любезностями? Давай начистоту. Чего ты от нас хочешь?

Не отвечая, Будда опустил ноги на пол и поднялся. Ростом он был поистине исполинским — на полголовы выше Макса. Конечности напоминали толстые мясные брусья, а огромное брюхо образовывало вокруг его туловища настоящий жировой пояс, нависавший над оранжевым саронгом, завязанным на бёдрах.

Он повернул голову к противоположному концу зала и произнёс:

— Слышишь, дорогуша? Чего же мы хотим от Большого Макса?

Макс посмотрел туда, куда указывал Хозяин. Он увидел лишь нечто похожее на гигантскую скалу, словно вкатившуюся между двумя колоннами колоннады. Сероватую бесформенную глыбу, всю покрытую буграми и напоминавшую обломки рухнувшего дома.

— Слышишь, моя толстушка? — повторил Хозяин.

Внезапно каменная глыба раскололась вдоль всей своей длины и раздвинулась, обнажив влажную розовую пещеру, с потолка которой свисали ровными рядами костяные сталактиты...

И тут Макс понял, что перед ним вовсе не скала. Это была голова чудовища. Оно зевало, обнажая зубы, обмякший язык и уходящий вглубь туннель глотки, усыпанной гроздьями воспалённых миндалин.

По залу прокатилось дрожащее шипение. Следом на людей дохнуло горячим зловонным воздухом — таким же отвратительным, как ветры Саважа.

— Клянусь космосом! — проревел Силбад, до сих пор не проронивший ни слова. — Так вот какая падаль тут смердит!

Пасть захлопнулась с громким хлопком, словно волна, разбившаяся о риф, и во все стороны брызнули клейкие слюни. Голова приподнялась над полом и тяжело закачалась между колоннами.

— Тише, дорогуша, тише! Всё хорошо! — закричал Хозяин.

Он сердито повернулся к Силбаду.

— Ты её раздражаешь, старый хрыч! — сказал он. — Она всё понимает, никогда об этом не забывай! Её тело слишком велико, чтобы протиснуться между колоннами, но я не поручусь за прочность этих опор, если ты продолжишь отпускать оскорбительные замечания! Весь зал рухнет!

Чудовище продолжало напирать, словно пыталось протиснуться сквозь колоннаду невидимыми плечами. Его голова раскачивалась из стороны в сторону. Из пасти текла пена. Максу показалось, что на одной из колонн появилась трещина...

Стражники в беспорядке отступили к выходу.

С неожиданной для его комплекции проворностью Хозяин слетел по ступеням и бросился к чудовищу. Макс и Силбад только успели заметить, как тот протянул руки и закричал:

— Хватит, дорогуша! Обещаю тебе этого человека. Он будет твоим!

Упершись обеими руками в чудовищную морду, толстяк изо всех сил пытался оттолкнуть её. Он пошатывался, нелепо сопротивляясь чудовищной силе.

— Он будет твоим, обещаю! — снова закричал Хозяин.

Голова перестала опасно раскачиваться. Из глотки вырвался короткий, протяжный звук, похожий на вопросительную трубу.

— Обещаю! — ещё раз прокричал Хозяин.

И тут свидетелям предстало поистине адское и омерзительное зрелище.

Массивный язык чудовища вывалился из-за роговых челюстей. Он принялся облизывать Будду с ног до головы, медленно и тяжело проводя по нему снизу вверх. От каждого влажного прикосновения у толстяка дрожали жировые складки на животе. Его подталкивало, он спотыкался и хохотал.

— Он будет твоим! Будет, будет! Ну конечно, доченька, обещаю. Он будет твоим!

Наконец Хозяин стукнул металлическим кулаком по чудовищной морде.

— Всё, хватит! Успокоилась? А теперь лежать! Я сказал — лежать!

Чудовище шумно выдохнуло через ноздри и опустило голову на пол.

Будда непринуждённо уселся на выступ нижней челюсти и бросил сердитый взгляд на стражников, которые, дрожа от страха, возвращались к Максу и Силбаду.

Те двое всё это время не двигались с места.

Хозяин поманил их к себе. На секунду Макс едва не отказался приближаться: вонь была невыносимой. Но, опасаясь прослыть трусом, он всё-таки спустился по ступеням. Силбад последовал за ним, что-то ворча себе под нос.

Когда до Хозяина оставалось около трёх метров, толстяк выставил руку, останавливая их.

— Ближе не надо, — посоветовал он.

Стражники тоже нехотя приблизились и снова окружили пленников.

Вблизи, сбоку, чудовищная голова выглядела ещё более уродливой. Её сероватая кожа была покрыта проплешинами, среди которых кое-где торчали редкие клочья шерсти. Если приглядеться, можно было различить крошечный, несоразмерный размерам головы глаз. Он блестел, словно драгоценный камень в отверстии стены, примерно в двух метрах над полом.

Платиновым кулаком Хозяин приподнял верхнюю губу чудовища, словно тяжёлую занавеску. Под ней открылся целый ряд переплетённых клыков на розоватой слизистой.

— Впечатляет, правда? — с гордостью спросил он.

Отпустив губу, он пояснил:

— Это роющее чудовище. Древние гаммийцы, населявшие эту планету, приручили его, чтобы прокладывать подземные галереи быстрее любой машины. Об этом свидетельствуют барельефы. Этот подземный город построили его предки... По крайней мере, они выполняли самые тяжёлые работы.

— Очень интересно, — сказал Макс. — Но полагаю, ты вызвал нас сюда не для лекции по зоотехнике.

Хозяин улыбнулся.

— До этого ещё дойдёт, — ответил он. — Спешить некуда.

Метис с отчаянием подумал о Белль, о ребёнке и о своём звездолёте, который неизбежно должен был отправиться в путь через... Он удержался от желания взглянуть на браслет. Примерно через сорок часов.

Хозяин с насмешливым видом посмотрел на Силбада.

— Язык у тебя слишком длинный, старый моряк, — объявил он. — Ты сам подписал себе смертный приговор. Чтобы её успокоить, мне пришлось пообещать тебя Большой Дорогуше. Правда, не прямо сейчас. Посмотрим завтра... или через несколько дней. Но она не забудет, поверь мне. Теперь только об этом и думает. У неё очень обострённое чувство данного слова и превосходная память.

Силбад презрительно пожал плечами и протянул Максу связанные запястья.

— Развяжи меня, а то пойду и сверну ей башку, — буднично попросил он.