В уголках глаз девушки, заблестели слезы, как маленькие жемчужинки:

- Потому что я обманула тебя…

Чень Юэ угасала. Больше она ничего не произнесла. Ее глаза, некогда полные жизни и смеха, теперь закрылись.

Ван Фэйлун, охваченный горем, рыдал, прижимая ее холодную руку к своей груди. Он чувствовал, как уходит его мир, его свет, его единственная любовь.

- В чем… в чем обман … плевать. Я готов стерпеть ложь еще раз, лишь бы ты вернулась ко мне, - бормотал дракон, сжимая холодную руку супруги.

Когда она окончательно потеряла сознание, старец Цзянь мягко коснулся его плеча.

- Нельзя терять ни минуты, Ван Фэйлун. Нужно спасать дитя.

Ван Фэйлун, словно во сне, кивнул. Его разум был затуманен горем, но инстинкт защитника, инстинкт отца, взял верх. Живот Чень Юэ был разрезан, и из него извлекли прекрасного мальчика.

Врач осмотрел младенца, и его лицо, обычно спокойное и уверенное, исказилось серьезной, задумчивой миной.

- Что с ним? – воскликнул Ван Фэйлун, его голос был растерзан утратами, - Он мертв?

Старец Цзянь покачал головой отрицательно.

- Нет, жив. Но молодой господин… болен.

Ван Фэйлун даже не сразу понял, кто такой «молодой господин», которым являлся его новорожденный сын. Он смотрел на крошечное личико, на тонкие ручки, и в его душе боролись два чувства: безмерная радость от того, что дитя живо, и леденящий страх перед неизвестной болезнью, которая уже омрачила рождение его наследника. Печать Небес, казалось, наложила свой след на судьбу его сына.

Дракон поднялся на ноги и встретился с взглядом Ли Хао, который все это время стоял в стороне и наблюдал, всю эту душераздирающую картину, не смея произнести ни слова.

- Она сказала, что обманула меня. Что это значит? — слезно спросил дракон, ища поддержки у друга. — Я должен найти её среди небожителей… Или же… Или же она сама найдёт нас с сыном! Я не верю, что она сможет так просто оставить или забыть меня и нашего ребёнка! — Ван Фэйлун был в смятении. Он посмотрел на служанку, держащую в руках безмолвное дитя, и с решимостью добавил:

— Я обещал Чень Юэ, что найду её и сделаю всё, чтобы наш сын поправился.

Ли Хао, едва сдерживая слёзы и не зная, как начать, тихо произнёс:

— Я знаю, кто такая Чень Юэ на небесах! Я узнал это для тебя и хотел рассказать, но не успел…

Ван Фэйлун, готовый ухватиться за любую надежду, словно за глоток воды в пустыне, умоляюще вскрикнул:

— Так почему же ты молчал?! Говори сейчас же!

Ли Хао, переминаясь с ноги на ногу и делая извиняющуюся гримасу, словно не желая признаваться, произнёс:

— Она — дочь твоего любимого и заклятого врага Мо Баосюня22. Её зовут Мо Сиу. Она доставила много неприятностей своему отцу, и он сам наказал её, отправив в человеческий мир для исправления.

Ошеломлённый услышанным, Ван Фэйлун замер, словно ледяная статуя. Затем, отойдя от замешательства, с нежностью произнёс:

— Мо Сиу23…

Ван Фэйлун сидел на низкой плетеной циновке, погруженный в себя. Губы его были сжаты в тонкую линию, а взгляд, устремленный в одну точку, отражал глубокую сосредоточенность. Уже долгое время его руки, сжатые в кулаки, покоились на коленях, а спина, прямая как струна, говорила о невидимом напряжении, сковавшем его.

Ли Хао смотрел на друга и вздыхал. Он вспоминал его унылый, скучающий облик несколько месяцев назад, когда он лично предложил отправиться на поиски приключений. Как они пили и как опрометчиво потеряли друг друга, спускаясь в мир людей. Теперь же перед его глазами сидел озлобленный до предела дракон, готовый испепелить любого, кто моргнет не так или подумает слишком громко.

«Уж лучше бы он зеленел от тоски, чем краснел от ярости» - охал про себя Ли Хао.

Ван Фэйлун был в гневе.

С тех пор как погибла Чень Юэ, он был безутешен, словно сердце его разорвали на мелкие кусочки и вынули душу. Он рыдал, как маленький ребёнок, оплакивая её изувеченное тело после рождения ребёнка, и беспрестанно клялся никогда не забыть её.

Он собрал лучших лекарей для сына, но, как и в случае с Чень Юэ, они не смогли определить причину и корень болезни.

Старец Цзянь долго изучал ребёнка и в итоге пришёл к выводу: физически малыш здоров и может жить, но в нём нет духа. Он не дышит, не чувствует голода, холода или жажды — словно пустая оболочка, неспособная мыслить, чувствовать или взрослеть. Лекарства от такой напасти не существует.

Как вдохнуть божественную искру жизни в детское тело? Подобное под силу лишь богам!

Ван Фэйлун молчал. В последнее время он слишком много держал в себе, скрывая свои мысли и чувства. Он ждал...

Сначала он надеялся, что Чень Юэ, она же Мо Сиу, придёт к нему. Он верил, что она не сможет забыть ни его, ни их сына. Но время шло, а вестей из мира небожителей не поступало.

Тогда он отправил своих шпионов, чтобы выяснить, вернулась ли Мо Сиу, и узнать о ней как можно больше.

Доблестный и знаменитый Мо Баосюнь, отец Мо Сиу, был давним врагом Ван Фэйлуна. Хотя с тех пор прошло несколько столетий, и перемирие, заключённое много лет назад, сохранялось, но неприязнь между ними осталась.

Когда-то Ван Фэйлун в облике дракона ворвался в дом Мо Баосюня и разгромил его ради забавы. Правда с тех пор прошло бесчисленное количество лет…Он уже давно не был тем демоном способным ворваться в жилище и устроить там бесчинство.

Ввиду отсутствия альтернатив Ван Фэйлун направил официальное приветственное послание в резиденцию Мо Баосюня. Ответа не последовало, что было вполне ожидаемо. В юности, когда Ван Фэйлун отличался горячностью и амбициозностью, Мо Баосюнь уже пользовался значительной известностью, проявляя спесь и надменность. А демон позволил себе неуважительно бросить вызов знаменитому небожителю. Более того, многократные схватки показали, что Ван Фэйлун не уступал ему в силе, что лишь усугубило и без того уязвлённое самолюбие гордеца.

От этого дракон стал ещё темнее ночи и мрачнее грозовой тучи.

Прежде он оставался равнодушным к суетливой жизни небожителей. Теперь же, словно одержимый, он жадно впитывал каждое известие, целенаправленно выискивая любую крупицу информации о Мо Сиу, будто безумец, поглощенный одной идеей.

Оказалось, что молодая барышня Сиу, по меркам небожителей и демонов, обладала несносным и капризным характером, постоянно досаждая своему отцу.

Одни утверждали, что она превратила священного феникса, принадлежащего отцу, в попугая.

Другие говорили, что она заколдовала источник Очищающей Воды в Небесной Школе, где училась, превратив его в вино, опоила учеников и учителей, сорвала все уроки, на один день — за что была исключена.

Третьи же утверждали, что однажды она проиграла семейную реликвию в маджонг.

Мо Баосюнь не раз краснел и приносил публичные извинения за поведение дочери.

В итоге он отправил её в мир людей, чтобы та прожила там жизнь, полную лишений и испытаний, исполняя волю отца и учась послушанию, терпению и скромности.

После возвращения Сиу домой, выходок и происшествий больше не наблюдалось — ходили слухи, что Демоница-Сиу, как её прозвали, наконец исправилась!

Ли Хао украдкой посмеивался над этими новостями, но в лицо Ван Фэйлуну признаться не решался. Даже имя девушки не осмеливался произнести — дракон полностью потерял сон и аппетит, сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Его внимание прерывалось лишь приходом новых целителей, которым обещали значительную награду за исцеление сына.

Чудо, которого дракон так долго ждал, наконец произошло. Слуга, семенящей походкой, вошёл в зал и, поклонившись, объявил, что в поместье пожаловала барышня Мо Сиу.

Ван Фэйлун едва не свалился с циновки, на которой сидел неподвижно, словно статуя.

Слуга монотонно уточнил во второй раз: — Пригласить ли гостью в дом?

Дракон суетливо поправил подол ханьфу, коснулся пальцами головы и заколки в волосах, выпрямился, хотя и так сидел, как жердь, прокашлялся и наконец сказал пригласить гостью.