Он заглянул мне в глаза, но я не поддалась. Не стану я сгоряча начинать роман с Джошем Уокером. И, не успев опомниться от одних отношений, бросаться в другие. Джош откашлялся.

— Тогда увидимся на тренировке в понедельник? — спросил он.

— Гас будет, — пообещала я.

Джош развернулся и направился к Барби, которые поджидали его, как фанатки рок-звезду после концерта. Я прислонилась спиной к холодному стеклу и несколько раз ударилась по нему затылком. Затем зажмурилась, чтобы не смотреть, как он уходит в компании оживших кукол. Что же я за дура, раз просто так отпустила Джоша Уокера?

— Десембер.

Я встрепенулась и увидела совсем близко его бездонные карие глаза. Он стоял всего в шаге от меня, смотрел сверху вниз, и я готова была отдать что угодно, лишь бы сократить это расстояние между нами и не терзаться чувством вины.

— Джош, — умоляюще прошептала я.

— Мы не будем торопиться, раз ты этого хочешь, потому что я не вынесу отказа. Но предупреждаю: ты от меня так легко не отделаешься.

Кажется, он был настроен серьезно, и я вспыхнула, услышав его слова. Он отстранился, оставив меня с гулко бьющимся сердцем возле холодного стекла. Помахав девушкам, молча прошел мимо них, но в последний момент обернулся.

— И не забывай, Эмбер — я все еще твой кто угодно и готов исполнить любой каприз.

В ответ я лишь растерянно моргнула.

Мы отвезли Сэм на ужин к ее маме и подъехали к нашему дому. Гас никому не разрешал нести свою экипировку, и я не стала настаивать, хотя смотреть, как он тащит сумку размером с Джоша, было очень смешно. Он заковылял к двери, а я тем временем отвела Эйприл в сторонку.

— А что это за парень был на катке?

— Кто? Пол? — Она с невинным видом смахнула воображаемую пылинку.

— Ну да, не Бретт. Кажется, у вас с этим парнем все серьезно.

— Ты тоже чуть не сорвала с Джоша штаны на глазах у всех, что такого? Хотя я тебя понимаю. Он тако-о-о-ой секси.

Я прыснула, услышав, каким мечтательным тоном она это произнесла.

— Что такого — а то, что у меня нет парня! А у тебя есть. И не смей называть Джоша «секси». Он старше тебя на шесть лет.

— Плевать. Слушай, я рада, что ты вернулась домой и все такое, но не суйся в мои личные дела, ладно? Тебя два года тут не было, вот и не начинай.

Она недовольно вздохнула и пошла в дом.

Я вдруг почувствовала себя хозяйкой квартиры, в чье отсутствие жильцы устроили погром. Эйприл была права. В детстве мы были близки, но с моим отъездом в колледж все изменилось. Мы обе повзрослели отдельно друг от друга, и теперь между нами образовалась пропасть.

В прихожей нас окутал аромат чесночного хлеба и гребешков.

— Быть не может, — пробормотала Эйприл и небрежно бросила сумку на пол.

— Мам? — Я повесила куртку и с опаской зашла на кухню.

Мама стояла у плиты и помешивала содержимое кастрюли, над которой поднимался пар. Она помыла волосы и переоделась в чистое даже без моей подсказки. Глаза были покрасневшие и опухшие, но она спустилась на кухню. Сама.

— Эмбер, достанешь из холодильника салатную заправку?

Мы с Эйприл и Гасом уставились друг на друга и растерянно пожали плечами. Бабуля, которая помешивала пасту, молча нам кивнула.

— Давайте, ребята, вы же помните, кто за что отвечает? Эмбер — салатная заправка. Эйприл — напитки. Гас — вилки и ложки. — Мама так резво раздавала приказы, будто не пролежала в кровати последние четыре недели. Прошла секунда. Мы не шевелились. — Ну, вперед! — Она ткнула в сторону столовой лопаткой, испачканной в соусе альфредо.

Мы вздрогнули и бросились выполнять свои обязанности. Никто не говорил ни слова, боясь разрушить хрупкую нормальность. Накрыв стол, мы заняли привычные места впервые со дня… да. Бабушка взяла стоявший возле буфета стул и села рядом с Гасом.

Папино место она оставила пустым.

— Гас, — сказала мама и склонила голову.

Сладкозвучный голосок Гаса начал произносить молитву, но потом брат по привычке попросил Господа хранить нашего папу на задании и осекся. Он просто повторил заученные наизусть слова. Я в панике повернулась к маме, боялась, что сейчас она сорвется. Она побледнела, но ничего не сказала и спокойно дождалась, пока Гас договорит.

— Прекрасно, Гас! — Бабушка поцеловала его в висок.

— Кто проголодался? — Мама слабо нам улыбнулась.

Вот так неожиданно горе отступило, и стало легче дышать. Мы начали передавать друг другу тарелки. Звенела посуда, Гас восторженно рассказывал, как прошел его день, делясь всеми подробностями, совсем как раньше. Я ела и украдкой посматривала на маму: она слушала Гаса и улыбалась. Улыбалась одними губами, но это было уже кое-что.

Сидевшая рядом Эйприл опустила голову и торопливо смахнула слезу. Я потянулась, взяла ее за руку и ласково пожала. Наши взгляды встретились, и между нами промелькнуло что-то невыразимое. Кажется, это была надежда.

Она не отпускала мою руку, а я — ее. Губы задрожали, и я посмотрела на бабушку. Та медленно улыбнулась, кивнула, и надежда хлынула в мое сердце, наполнив сладостью все существо. Мне было страшно в этом признаваться, страшно даже думать, что надежда есть — боялась сглазить. Но игнорировать ее я тоже не могла.

В тот момент я поняла, что мы справимся. И у нас все будет хорошо.

— Ты не уехала в колледж, — заметила мама, заглянув в календарь. — Неужели прошло так много времени?

— Я перевелась в филиал в Колорадо-Спрингс. — Я заглянула в гостиную, где бабушка сидела в углу и шила. Поймав мой взгляд, она кивнула и посмотрела на маму: мол, объясняй сама.

— Точно, — пробормотала мама, — помню, ты что-то такое говорила. Вроде. — Она встряхнула головой, будто пыталась прогнать туман. — Ты вернулась домой.

— Не совсем. Я теперь живу с Сэм. Мы снимаем квартиру возле университета, но это недалеко — я всегда могу заехать за Гасом и тебе помочь, если что-то нужно.

— Ты переехала из-за меня.

Я не стала ни обнимать ее, ни брать за руку. Мы обе не любили обнимашки.

— Я переехала, потому что папы теперь нет, а в Боулдере у меня не клеилось. Я нужна вам здесь, и, с учетом всех обстоятельств, это лучшее решение.

— Вы с бабушкой отлично управлялись с хозяйством. Спасибо.

Я не нуждалась в ее благодарности. Я хотела лишь одного: чтобы она пришла в себя и пообещала, что больше не будет безвылазно торчать в спальне. Что возьмет на себя заботу о Гасе, Эйприл, а главное — о себе самой. Я не хотела больше быть единственной взрослой в семье.

Откуда взялся этот гнев? Может, стоит просто порадоваться, что мама наконец очнулась и начала хоть что-то делать? Я не хотела испытывать эти эмоции и попыталась их игнорировать.

Я натянуто улыбнулась, а потом мои глупые мысли прорвались наружу и все испортили.

— Мам, скажи, ты… в порядке?

— Все болит, — прошептала она, и голос ее был тонким, как у Гаса. Она отвернулась от календаря и покачала головой. — Может, вернешься в Боулдер? Я не хочу удерживать тебя здесь, вдали от друзей и Райли.

— Не думаю, что Райли по мне скучает.

— Ох, Эмбер. Что случилось?

— Отношения на расстоянии не для него. — Я выставила перед собой руку, когда она потянулась меня обнять. Мне ни к чему мамино сочувствие. Ей нужно было беречь силы, чтобы оставаться на плаву. — В общем, теперь живу с Сэм, номер на холодильнике рядом с расписанием занятий. Звони, я приеду в любое время.

— Эмбер, мне так жаль, что ты столько потеряла.

— Что нас не убивает, делает сильнее, так?

— Точно. Что нас не убивает.

Она снова уставилась на календарь.

Я повесила сумку на плечо и взяла стаканчик с кофе с крыши машины. Слава богу, между квартирой и кампусом нашелся «Старбакс», иначе я бы просто не проснулась сегодня.