Он забрал у меня презерватив и натянул его на всю длину, чтобы защитить нас обоих. Потом снова принялся покрывать поцелуями мою грудь и ласкать клитор, разжигая во мне огонь, не уступавший силой адскому пламени. Он точно знал, где ко мне прикасаться, где нажать и когда отпустить. Он облизывал и посасывал мои соски, и я невольно мотнула головой, взяла его руку и медленно направила пальцы внутрь себя. Будто плотная спираль сжалась внутри и продолжала сжиматься, пока напряжение не стало невыносимым.

— Джош! — вскрикнула я и кончила, изогнувшись на кровати.

Когда я медленно приходила в себя после этого пика, он навис надо мной, опираясь на руки.

— Ты восхитительна, Эмбер. Я готов доводить тебя до оргазма целыми днями, лишь бы видеть твое лицо, когда ты кончаешь.

Я вытянула руки над головой, ощущая себя разогретой, как урчащий мотор. Провела рукой по его мускулистой спине, схватила его за ягодицы и прижала к себе.

Его пенис уперся в меня, и он судорожно выдохнул, но не пошевелился, лишь смотрел мне в глаза, будто ждал, что я пойду на попятную и положу этому конец.

— Джош… — Я выгнула бедра, и он почти вошел в меня.

На миг я по наивности испугалась его размера, но потом вспомнила, что он никогда не причинит мне боль.

Все его мышцы напряглись от попыток себя контролировать, но он по-прежнему не шевелился.

Я потянулась к нему, но он так и не проник в меня даже на сантиметр.

На мгновение он зажмурился, а когда открыл глаза, они так потемнели, что зрачки слились с радужкой.

— Ты моя, — выпалил он.

Я прерывисто дышала: отчаянное желание почувствовать его внутри было слишком сильным.

— Да, — ответила я.

Он стиснул челюсть:

— Скажи, что хочешь этого и завтра ни о чем не пожалеешь. Я не стану лишать тебя девственности, если ты сама этого не хочешь.

— Умоляю, Джош. Я твоя. Я влюблена в тебя с пятнадцати лет. Я хочу этого. Хочу тебя. Я люблю тебя.

Я потянула его за шею, и мой язык проник в его рот в тот же момент, когда он вошел в меня. Мой вздох растворился в его поцелуе.

Он прижался лбом к моему лбу. Мельчайшие капельки пота выступили на его лице, отчего кожа заблестела. Все неприятные ощущения ушли через несколько секунд, и я задвигала бедрами.

— Не шевелись. Боже, Десембер. Ты такая упругая. Это идеально.

Я слегка прикусила его нижнюю губу.

— Потому что мы созданы друг для друга.

— Я люблю тебя, — шепнул он. Признание само сорвалось с губ.

Слава богу. Все встало на свои места.

— А я тебя, — ответила я.

Он отпустил контроль и с первобытным стоном начал двигаться во мне, совершая размеренные толчки и держа мои бедра под нужным углом, чтобы входить в меня именно так, как мне хотелось. Это было потрясающе. Меня омывали волны наслаждения, я инстинктивно выгибала бедра ему навстречу и прижималась к нему, а он проникал в меня снова и снова.

Он целовал меня, овладевая моим ртом и телом всецело, полностью и без остатка. Я вся принадлежала ему. Промелькнула мысль: «Будет ли так всегда?»

Джош потянулся рукой вниз и стал ласкать меня, погружая в очередной экстаз. Через несколько мгновений я совершенно перестала сдерживаться.

— Еще! Еще! — требовала я и сама не узнавала свой голос.

Он схватил меня за бедра и проник глубже, задвигался резче, толчки стали чаще, а я наслаждалась каждой секундой.

Оргазм обрушился на меня, и я рассыпалась на мелкие осколки наслаждения, а потом снова слилась воедино в сладостной неге. Я выкрикнула его имя, открыла глаза и увидела его прекрасное лицо, пронзенное судорогой экстаза.

— Десембер, — сдавленным шепотом произнес он и рухнул на меня, но его тяжесть была приятной.

Я едва могла дышать, да и не хотела.

Он поднял голову и нежно меня поцеловал.

— Как ты? — Он нахмурился. — Я немного увлекся.

— Ты невероятный.

Он улыбнулся, и мое сердце совершило кульбит.

— Потому что мы вместе. Я никогда ничего подобного не испытывал. Ты проникла мне в душу, Десембер.

Я разгладила его хмурый лоб и решила подразнить.

— Сравнивать мне не с чем, так что, будем считать, сойдет. Первый блин комом, да? — Я лукаво улыбнулась. — Уверена, во второй раз у тебя получится намного лучше.

Он вскинул брови и снова меня поцеловал.

— Второй раз, говоришь? Будет тебе второй раз.

Я рассмеялась, но быстро затихла, когда он скользнул губами по моему животу.

Как же все идеально.

Когда я открыла глаза, в окна струилось солнце. Кровать возле меня была пуста. На подушке Джоша лежала одна калла. Я с улыбкой потянулась, ощутив приятную болезненность в теле.

Так вот, значит, из-за чего весь сыр-бор! И зачем я ждала двадцать лет, чтобы это попробовать? Постель хранила запах Джоша, и я получила ответ на свой вопрос. Я ждала Джоша.

Джоша, который меня любил.

Меня распирало от счастья. Я потянулась за цветком и вдохнула его аромат. Никаких роз и ромашек: Джош был не таким, как все. Я развернула приложенную к цветку записку.

Эта ночь и для меня стала самой прекрасной. Впервые за несколько лет я ощутила полную свободу и уверенность. Наконец я сама решала за себя, и эти решения казались правильными и обоснованными.

Я перекатилась на соседнюю подушку, прижалась носом к мягкому белью и вдохнула запах Джоша. Значит, мы не увидимся до завтра. Не так я представляла себе утро после секса, но, видимо, у Джоша возникло важное дело, раз он так резко сорвался.

Я нашла бюстгальтер, джинсы и рубашку. Розовые трусики пришлось поискать, но наконец я увидела их на комоде. Вспомнив, как Джош снимал их, я снова вспыхнула от желания. Заправила кровать и кинула валявшуюся на полу одежду в корзину для белья у двери.

Затем, потеряв всякий стыд, я принялась изучать фотографии, висевшие на стене напротив кровати. На одной он сидел на мотоцикле — это фото было оформлено, как произведение искусства, под стеклом в рамке. На других Джош был в хоккейной форме — с того возраста, когда только начал ходить, и до текущего года. На детских фотографиях рядом с ним стояла женщина — видимо, мама. На последних он был изображен с командой. Джош играл в хоккей всю жизнь.

Ему не помешало даже пулевое ранение, о котором он пока не хотел рассказывать. Джош оказался сильнее пули. Она убила его мечту, но он все равно нашел способ ее воплотить. Я с улыбкой заметила на стене фотографию команды Гаса: тренер Джош с гордостью стоял возле ребят. Он не просто залечил раны и продолжил жить вполсилы — он нашел способ делиться знаниями и, не став звездой своего поколения, воспитывал новое.

На одной фотографии он сидел на краю больничной кровати и обнимал хрупкую красивую женщину, в чьих чертах угадывались его собственные. Это была его мама. Глаза Джоша лучились любовью. Они с матерью оба были побриты налысо. Я сглотнула комок. Должно быть, он побрил голову из солидарности, когда у нее выпали волосы после химии. Как можно быть таким идеальным? Перевелся в другой колледж, чтобы быть рядом с ней. Вот почему он так хорошо понимал меня и знал, как много значит для меня семья и на что я готова пойти ради близких. К своим родным Джош относился так же.

Я перешла к фотографиям школьных лет и ахнула, увидев знакомый снимок — тот самый, что висел на стене в моей комнате, из спортивной рубрики школьной газеты. Я сняла со стены фотографию и невольно заулыбалась. Это был снимок со школьной церемонии вручения наград, команда Джоша тогда выиграла чемпионат штата. Я прекрасно помнила этот день: шум в спортивном зале, счастливое лицо Джоша, поднявшего над головой кубок.