— Можешь вернуться домой одна на моей машине? — Мы с Сэм стояли на бетонной лестнице и ждали, пока рассосется толпа.

— Хочешь напроситься в машину к кому-то из игроков? — подмигнула она.

— Что-то мне подсказывает, что он не станет возражать.

Я рассмеялась. Это было так приятно. Я снова могла смеяться и быть счастливой — ведь этот бурлящий восторг внутри и был счастьем.

Я была готова на всех парах нестись к служебному выходу. Во всем ему призна́юсь. Он должен знать. Мне даже было все равно, ответит ли он взаимностью. Хотя нет, я лукавила. Конечно, мне было не все равно. Но главное, что я снова могла любить и не таиться. Неважно, что он испытывал ко мне, — во мне проснулись чувства, и это было прекрасно.

В коридоре толпился народ, но я нашла свободное местечко у стены и встала, ловя на себе гневные взгляды близняшек Труляля и Траляля. Мне была понятна их одержимость Джошем, но они совсем его не знали. Я знала его лучше всех. Для них он был лишь секси-хоккеистом, красивой игрушкой. Для меня он был всем.

Я так предвкушала нашу встречу, что ожидание казалось вечностью. Но вот наконец в дверях показались первые игроки. Они пожимали болельщикам руки и показывали поднятые вверх большие пальцы. Теперь осталось ждать совсем немного.

Джош вышел из раздевалки под громогласные аплодисменты и дерзко улыбнулся. Эта улыбка была магнитом для девчонок, которые тут же его окружили и стали тянуть к нему руки. Но он протиснулся сквозь толпу и зашагал дальше.

Джош оглядел коридор и наконец заметил меня. Дерзкая улыбка сразу сменилась ласковой и сексуальной, предназначенной только мне. Я представила, как срываю с него одежду прямо здесь и сейчас. Он приближался, и с каждым его шагом моя решимость крепла.

Я взяла его за руку. Он поднес мою руку к губам и произнес:

— Спасибо, что пришла.

— Ни за что бы не пропустила твою игру.

Тут нас прервали Труляля и Траляля:

— Эй, Джош, повезешь нас на вечеринку?

Они попытались протиснуться к нему с двух сторон и оттолкнуть меня. Сколько же в них было прыти! Он умело вывернулся, обнял меня и подтолкнул к выходу.

— Эмбер, ты хочешь на вечеринку?

Я медленно покачала головой. Признание рвалось наружу, и мне было трудно себя сдерживать. Казалось, еще чуть-чуть, и у меня из груди польются лучики любви, как у заботливых мишек[10].

Джош кивнул:

— Хочешь домой? Я отвезу тебя, детка.

— Уокер! Готов сразиться за кубок? — крикнул кто-то из толпы.

— Я уже получил свою награду, — ответил он и обезоруживающе улыбнулся. Подхватил меня за бедра и приподнял над головой. — Надо поставить ее в витрину, — пошутил он.

Другие игроки пробирались к выходу, и от шума закладывало уши. Я соскользнула вниз и прошептала Джошу на ухо:

— Я хочу, чтобы ты отвез меня домой. К себе домой.

Он отстранился и удивленно посмотрел на меня, раскрыв рот.

— Десембер, ты уверена?

Я улыбнулась так широко, как не улыбалась никогда в жизни:

— Я влюблена в тебя, Джош Уокер. Отвези меня домой.

Еще секунду он потрясенно смотрел на меня, а потом поцеловал. Мы целовались так, будто вокруг не было ни души. Его поцелуй был страстным и напористым, он требовал от меня все, что я могла дать. Я запустила пальцы ему в волосы и откинула голову под натиском его губ.

— Но Джош, как же вечеринка? — окликнула его одна из девчонок.

— Эмбер — моя вечеринка, — ответил он и продолжил целовать меня.

Мы вышли из здания, не размыкая губ, несмотря на то что он нес тяжелую сумку с хоккейной экипировкой.

Джош прижал меня к машине, и холод от замерзшего металла просочился сквозь мою куртку. Джош целовал меня на морозе, и я еле успевала переводить дыхание. Остановился лишь для того, чтобы отпереть и открыть пассажирскую дверь, а затем снова принялся целовать меня, одновременно помогая сесть в машину. Как он себя контролировал? Я была готова повалить его на землю прямо на парковке.

Защелкнулся ремень безопасности. Я схватила Джоша за затылок и притянула ближе, отчаянно не желая выпускать из объятий.

Он застонал:

— Отпусти меня.

— Нет. — Я наконец разрешила себе не таиться и решила не отступать.

Провела рукой по его куртке, расстегнула ее, сунула руку ему под рубашку и погладила кубики на животе. Прекрасно помнила все выпуклости этого тела и сегодня планировала подробно их изучить.

— Не терпится поцеловать тебя здесь… — Я прижала кончики пальцев к его животу.

— Десембер, — прошептал он мое имя, как молитву. — Отпусти меня. Прошу. — Он убрал мои руки, но по его взгляду я догадалась, что ему совсем не хочется останавливаться. — Отпусти меня, иначе я сделаю это с тобой прямо в машине на парковке у всех на виду.

— А может, я именно этого и хочу.

Я была готова заняться с ним любовью в любом подходящем месте. Да что скрывать: и в неподходящем тоже.

Он закусил губу — я теряла рассудок, когда он так делал, — и судорожно вздохнул.

— Только в моей постели. Помнишь, мы договаривались?

Перед глазами вспыхнули воспоминания.

— О да, я отлично помню тот вечер: твои прикосновения сводили меня с ума… — Я выгнулась и притянула его к себе. — Хочешь уложить меня в постель, Джош?

Его глаза почти почернели, как небо над нашими головами.

— Да, — выпалил он. — Никогда и ничего я не хотел так сильно.

— Тогда езжай быстрее.

Лавируя среди автомобилей, он доехал до дома ровно за пятнадцать минут. Впечатляюще, учитывая, что на выезде со стадионной парковки образовалась глухая пробка. В дороге я не теряла времени зря и изучила каждый сантиметр его шеи. Джош судорожно вздохнул, когда я куснула его за мочку уха. И мне не терпелось услышать этот вздох снова.

Джип резко остановился на парковке. Я не стала дожидаться, когда Джош поможет мне выйти, сама открыла дверь и бросилась в его объятия. Он легко меня подхватил.

Прикосновения его нежных губ заставили меня забыть обо всем на свете. У них был вкус клубники и Джоша. Мы ввалились в дом, и я перешла в наступление: провела языком по его зубам. Мне хотелось вкусить его без остатка.

Лифт звякнул и открылся, и Джош прижал меня к стенке. Я откинула голову, он принялся покусывать мою шею. Меня попеременно бросало то в холод, то в жар, а бедра пронзали судороги возбуждения.

Лифт снова звякнул и остановился. Джош подхватил меня на руки. Он прерывисто дышал, но шел уверенно и быстро, продолжая меня целовать. Казалось, он даже не замечал моей тяжести, страсть закрутила его в своем водовороте. При мысли об этом меня охватило невероятное возбуждение. Я готова была вспыхнуть в любой момент.

Возле двери в квартиру я на миг оторвалась от губ Джоша и провела языком по соленой коже его шеи. Вкус Джоша был потрясающим, как и всегда. Щелкнул замок, и мы вошли. Он на секунду остановился, чтобы зажечь свет.

— Можешь меня опустить, — сказала я.

— Только на постель, — ответил он и прижался губами к моей шее. — Боже, Десембер, знала бы ты, как долго я об этом мечтал.

За эти слова я наградила его очередным пламенным поцелуем. Или он меня. Мы оба наконец получили свою награду.

Мы миновали гостиную и вошли в комнату Джоша. Он включил лампу возле кровати, и зажегся мягкий свет. Можно было бы оглядеться и оценить обстановку, но сейчас мысли были заняты совсем другим: я думала лишь о том, чтобы скорее раздеть Джоша.

Он медленно опустил меня на кровать, и мне захотелось издать торжествующий крик. Он прижимал меня к мягкому пуховому одеялу, я ощущала тяжесть, прикосновения и запах Джоша. Опустила ноги, и он раздвинул мои колени и устроился между бедер.

Какое же блаженство.

— Медленнее. Давай не спешить, — пробормотал он, скользя взглядом по моему телу.