Обустройство на новом месте отняло у меня намного больше сил, чем я думала, но все получилось идеально. Здорово было жить не в общежитии — ни правил, ни распорядка, ни внезапных проверок. Вдобавок моей соседкой была Сэм. За полтора года между нами многое изменилось, но мы по-прежнему были подругами.

Добравшись до корпуса, я достала расписание, сверила номер кабинета и зашла, умудрившись не пролить кофе на белый свитер. Плюс один в мою пользу.

Окинула взглядом аудиторию и обнаружила в первом ряду несколько свободных мест. Поставила кофе на парту, сняла сумку и достала учебники и ручки. Не терпелось сделать первую запись в чистой тетради на пружинах. Я обожала историю, как некоторые девчонки обожают лак для ногтей или туфли. Еще на первом курсе поняла, чем хочу заниматься.

С задней парты донесся неприятный визгливый смех. Я покачала головой. Длинноногая брюнетка сидела на парте возле какого-то парня. Если тот не видит, какая перед ним пустышка — что ж, сам дурак. Она откинула голову и рассмеялась.

Блин. Это был Джош.

Он заметил меня, его глаза округлились, и на губах появилась обезоруживающая улыбка. Я отвела взгляд, отвернулась и уставилась на белую маркерную доску. Дурацкие гормоны. Почему он даже в полдевятого утра хорош, как Аполлон? Впрочем, кого я обманываю? Джош хорош в любое время суток. Я отчасти понимала девчонку, усевшуюся к нему на парту. Пожалуй, та вела себя еще сдержанно. Я бы сразу плюхнулась к нему на колени.

Я даже не увидела, а почувствовала, как он сел рядом со мной.

«Не поворачивайся», — велела я себе. Не стану я на него смотреть. Иначе утону в его карих глазах и вспомню, что творили его руки с моим телом… Ну уж нет.

— А я не хотел сегодня рано вставать и идти на занятия, но ради того, чтобы увидеть тебя, Десембер, стоило проснуться в такую рань, — сказал он.

— Опять ты с этим «Десембер», — пробормотала я, не желая признаваться, что мне нравилось, когда он меня так называл. — Неужели сложно звать меня Эмбер, как все остальные?

Он наклонился вперед и почти коснулся губами моего уха.

— Я согласен называть тебя так, только когда мы наедине. К тому же я не «все остальные», по крайней мере для тебя.

Боже, почему у него такой бархатный, такой роскошный голос? Я оглянулась, окинула взглядом аудиторию и постучала ручкой по тетрадке в предвкушении, что скоро узнаю много новых интересных исторических фактов.

— Кажется, твоя поклонница тебя заждалась.

Брюнетка на заднем ряду смотрела на нас букой, и я не могла ее винить.

— Хочешь занять ее место?

Его насмешливый тон заставил меня вскинуть голову и посмотреть ему в глаза — и я пропала. Невольно улыбнулась, когда он пошевелил бровями и похлопал по парте, покачала головой и снова упрямо повернулась к маркерной доске.

— Не думаю, что нам стоит находиться так близко друг к другу, — с улыбкой проговорила я.

— Я обещаю всю лекцию держать руки при себе, лишь бы быть рядом с тобой.

Я лишилась дара речи и даже не знала, что ответить.

Меня спас профессор: он раздал нам план занятий и начал лекцию. Я старалась вслушиваться в каждое слово, но получалось посредственно. Я все записывала, но постоянно ощущала на себе взгляд Джоша и вспоминала его прикосновения. Частенько украдкой поглядывала на него и всякий раз утопала в карих глазах. Его взгляд разжигал во мне пламя. Внутри пылал пожар.

Я то и дело перекладывала ногу на ногу, напоминая себе, что лекция — неподходящее место, чтобы вешаться на парня. Старалась уделять внимание деталям, записывала, составляла конспект, запоминала все, что связано с Гражданской войной, но у меня совсем не получалось не думать о Джоше, хотя я сама решила не торопиться. Хотелось лишь одного — наброситься на него прямо здесь и сейчас.

Этот час оказался одновременно самым длинным и коротким в моей жизни. Мне отчаянно хотелось поскорее убраться из кабинета, но еще сильнее хотелось быть как можно ближе к Джошу. Когда профессор наконец нас отпустил, я как ошпаренная бросилась к двери. В понедельник было мало лекций, следующая — только после обеда, и я решила поехать домой и почитать учебники.

Джош нагнал меня почти у машины.

— Даже не попрощаешься? — подразнил он.

Джош бежал, но ни капли не запыхался.

Я открыла дверцу, бросила сумку на пассажирское сиденье и поморщилась: учебники выпали и посыпались на коврик.

— Пока, Джош, — выпалила я.

— Немногословно.

Я повернулась к нему. Его тон был серьезен, но во взгляде искрились смешинки. Я закатила глаза.

— Ты издеваешься?

— О чем ты? — Он привалился к моей машине. — Я не пытаюсь тебя поцеловать, не названиваю тебе, ведь у меня нет твоего номера. Может, я просто хочу, чтобы мы вместе делали уроки.

— Делали уроки? — Мой голос сорвался, и я закашлялась, чтобы это скрыть. Сунула руки в карманы, чтобы не замерзнуть и не тянуться к Джошу. Кажется, другого способа бороться с этим желанием не было.

Он наклонился ко мне, замер всего в паре сантиметров от моих губ, и, хотя я сама обозначила границу, мое тело хотело, чтобы он ее перешел.

— Что-то подсказывает мне, что у нас очень хорошо получится вместе заниматься.

У меня отвисла челюсть.

— Джош!

Он лукаво усмехнулся:

— А что такого? Ты поможешь мне, а я тебе.

Я ударила его по груди тыльной стороной ладони и рассмеялась.

— Боже!

С другой стороны, он был прав. Мы действительно многое хорошо делали вместе.

В заднем кармане зазвонил телефон, — вместо звонка стояла песня «Дэйв Мэтьюс Бэнд», — и я потянулась за ним, радуясь, что нас прервали. На экране высветилась фотография Эйприл, и мое сердце лихорадочно забилось. Почему она не в школе?

— Эйприл? У тебя сейчас третий урок.

Боже, опять я говорю, как мама.

— Срочно приезжай. Дядя Майк объявился, тут репортеры, мама не пускает их в дом… короче, тут полный треш.

— Помедленнее, Эйприл. Ты слишком тараторишь. — Я потянулась и включила зажигание, чтобы двигатель разогрелся. — Что там у вас творится?

— Когда я уходила в школу, приехал дядя Майк, а примерно полчаса назад — репортеры. Мама в бешенстве.

— Скоро буду. — Я отключилась и повернулась к Джошу. — Надо ехать, приехал мамин брат и творит какую-то дичь.

Его кокетливый взгляд тут же сменился тревожным. Увы, таким он казался еще сексуальнее.

— Тебе нужна моя помощь? Я могу что-то сделать?

Мне хотелось ответить: «Да». Но я сдержалась и не ответила: «Хочу, чтобы ты был рядом». Нельзя во всем на него полагаться, тем более что мы совсем недавно начали общаться.

— Нет, лучше я сама.

Он, кажется, расстроился, но быстро пришел в себя и коротко кивнул:

— Хорошо.

— Но спасибо за предложение. Я это ценю.

Я добралась в южную часть города за двадцать минут. Я свернула на нашу подъездную дорожку, такую же, как у всех домов в этом районе, и поставила машину на паркинг. Эйприл не врала: возле нашего дома действительно стояла машина с логотипом крупной медиакорпорации.

По пути домой я позвонила капитану Уилсону. Он предупреждал, что нечто подобное может случиться, учитывая, что в папу — американского солдата — стреляли афганские военные. Но похороны давно остались позади, все было спокойно, и я решила, что нам ничего не грозит. Видимо, ошибочно.

— Мам! — Я распахнула дверь, бросила ключи в корзинку в прихожей и повесила куртку на крючок. — Мам! — крикнула я, войдя на кухню, но там оказалась только бабушка.

— Она наверху.

— Бабушка, какого… — Я вовремя осеклась, иначе бабуля вымыла бы мне рот с мылом. — Что происходит?

— Приехал твой дядя и привез с собой гостей. Незваных гостей. — Она спокойно пила чай, но я заметила, что ее рука дрожала.

— Ясно.

Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, завернула за угол в коридор, ведущий к моей комнате, и на полной скорости врезалась в оператора.

— Виноват, мэм, — пробормотал он.