Короче, торговал лицом добрых минут пять, прежде чем вспомнил, где я и зачем, и окунулся в более приземлённые заботы. То бишь осмотрел площадку, непосредственно прилегавшую к тому самому скальному выступу, и незамедлительно убедился, что прямо здесь лучше не торчать. И тесно, и уклон довольно крутой. Того и гляди, оступлюсь и прямо на собственном заду съеду чуть ниже, на… а на что, собственно? Будь я чуть более романтичен и склонен к мистификациям, решил бы, что это какое-то культовое сооружение, построенное аборигенами в незапамятные времена, а ныне заброшенное и пребывающее в запустении. Но, поскольку я точно знал, что никаких аборигенов на Отохимэ нет и никогда не было, оставалось грешить на колонистов. Что-то они здесь, по ходу, добывали. Не исключено, что щебень. Вон его сколько! А сама площадка смахивала на небольшой амфитеатр, выдолбленный в склоне. Поэтому и стенами окружена неравномерно: с моей стороны может и метра три, а с противоположной вообще уступа нет. И, самое главное, от щели под скалой к амфитеатру что-то вроде еле просматривающейся тропинки тянется… и со всех сторон, насколько хватает взгляда, камни, камешки и каменюки — разных размеров и форм, но ничего хоть сколько-нибудь ровного. А значит, что? Правильно — нам туда прямая дорога. Расположусь на плоскости, отдышусь, осмотрюсь, да и решу, что дальше делать. Опять же, там хоть какой-то простор для манёвра — метров десять в поперечнике. Но всё не лаз или узкая щель! Даже как-то непривычно после норы…

Не навернуться бы ещё, кстати. Так-то вроде маршрут очевиден, но… есть нюанс: из зоны действия гравигенератора модуля «Целеста-3» я уже давным-давно вышел. И да, не заметить момент перехода я просто не мог — слишком уж резко навалилась подозрительная лёгкость в теле. Настолько подозрительная, что я едва сдержал крепкое словцо. Впрочем, мой эмоциональный всплеск от внимания Искина не ускользнул:

— Тоже заметили, мастер Алекс?

— Ага, — досадливо буркнул я, поскольку как раз в этот момент практически подтягивался на руках, и не смог адекватно рассчитать усилие. Естественно, шлемом в камень впилился! А ещё локтем. — Чё за фигня, Сань⁈ Я, конечно, понимаю — минус почти десять процентов…

— Одиннадцать, сэр.

— Фига се! — присвистнул я. — Уверен?

— Ответ положительный, сударь. Судя по нагрузке на ваш мышечный каркас и связки, сила тяжести на планете составляет ноль целых восемьдесят девять сотых стандартной.

— Не ноль девяносто один, точно?

— Ошибка измерения на основании косвенных признаков составляет плюс-минус двадцать пять сотых процента, сэр. Так что если я и ошибся, то крайне незначительно.

— Н-да уж… думаешь, «затопление» так подействовало? — задумался я вслух, но, опомнившись, поспешил продолжить путь — ну его на фиг, в дыре торчать.

А поумствовать и на ходу можно.

— Полагаю, это единственное разумное объяснение для столь значительного изменения одной из основополагающих физических констант, сэр!

— Типа, в «пузыре» что-то неладно с гравитацией в целом?

— С гравитацией как таковой очень вряд ли, сэр, — возразил Искин. — Но вот с гравитационным взаимодействием звезды с планетной семьёй и с окружающими звёздами…

— Ну да, логично! — согласился я с помощничком. — «Пузырь» же! Даже если только притяжение от соседних звёзд исчезло, это уже привело к глобальному изменению баланса внутри системы. Ну, либо планета «похудела».

— И каким же это образом, сэр? — скептически отнёсся к моей альтернативе Санёк.

— Да фиг знает! Может, «испарилась»! Или часть массы по миниатюрным «кротовьим норам» за пределы «пузыря» сифонит!

— А вы где этого бреда набрались, а, мастер Алекс⁈ — не на шутку озадачился Саня. — Что-то я ничего похожего не припоминаю в физике подпространства! Да и ваш почтенный батюшка подобными понятиями никогда не оперировал. Я про «испарение» и «сифонит».

— Да это так, досужие вымыслы! — отмахнулся я, не желая вступать в научную дискуссию. Не место и не время, так-то. — В порядке бреда. Считай это мозговым штурмом. Ну и Кумо доложи при случае.

— Обязательно, сэр. Но несколько позже.

На том, собственно, диспут себя и исчерпал — дальше я пробирался по тоннелю молча, разве что пыхтел периодически да про себя матерился. Кстати, довольно сдержанно. Но это уже к делу не относится.

Так вот, о чём я?.. В общем, мне сейчас вниз, и по крутому, хоть и вполне проходимому, склону. Кое-где и перепрыжками можно, но… боязно. Не приноровился я пока что к телесной лёгкости, равно как и к пьянящему ощущению свободы. Вот, оказывается, что мне жизнь отравляло — подспудно, но зато постоянно. Та самая клаустрофобия. К счастью, в лёгкой форме, так что о её наличии я только сейчас, оказавшись на просторах Отохимэ, догадался. Так что неплохо было бы попридержать коней, как говорит дед Боря. И не впадать в ту самую эйфорию, которой я в карантинке отмазывался. То есть глядеть в оба, ноги ставить аккуратно, и в целом двигаться с известной опаской. Ах, да! Ещё рюкзак в руке тащить. А во второй, для равновесия, «штурм». Полностью неравномерность нагрузки не скомпенсировать, но хотя бы так. И потихоньку, полегоньку… пошёл, Алекс! Пошёл-пошёл-пошёл, симатта!

Ф-фух! Вроде как добрался. И даже не навернулся в процессе, хотя заключительный отрезок и пришлось преодолеть на собственном заду. Зато с трёх метров спрыгнул и утвердился на своих двоих, даже не шелохнувшись. Вздрогнул, конечно, весьма впечатлённый осыпью камней, пожаловавшей в амфитеатр следом за мной, но не более того. Однако по краткому размышлению всё же сместился чуть в сторону, под каменный останец — с него уж точно никакая мелочь не посыплется на голову. Массив он и есть массив. И под его защитой как раз устроиться можно — вот и валун удобный, чтобы присесть, и рюкзак лядом улёгся, как родной. И даже «штурм» стволом к скале прислонил, благо прикладу на мелкий щебень пофиг. Эх, хорошо! Потянуться вдруг захотелось, как коту на полуденном солнышке… ну и всё остальное прочее, чем там кот занимается, когда ему делать нечего…

— Р-р-р-ры-ы-ы-ы-ыа-а-а-а-а-а!!!

Да твою ж маму! — чуть не сверзился я с каменюки, настолько неожиданным оказался… ну да, самый натуральный рёв. Правда, довольно далёкий, плюс уступ амфитеатра его немного скрадывал… но всё равно впечатляюще. Кто-то большой и горластый, к гадалке не ходи. Какая-то местная (а может, с учётом специфики деятельности некоей здешней конторы, и инвазивная) зверюга. Не знаю, почему, но на ум сразу пришёл мифический зверь «тираннозавр рекс». Кстати, даже для Земли мифический, поскольку давно и надёжно вымерший, мало того, ещё и ископаемый. А тут, выходит, аналог какой-то завёлся…

— Р-р-р-ры-ы-ы-ы!..

Упс… а ведь как бы ни приблизился даже звук… а я, как назло, к замесу-то и не готов…

Адреналин хлестанул по телу, и я сам не заметил, как упруго вскочил с валуна, попутно цапнув от скалы «штурм». А вот дальше просто застыл на месте, навострив уши и нахохлившись. Наверное, со стороны сейчас весьма забавно выгляжу — ни дать, ни взять, сторожевой пёс, засёкший опасность. Типа, стойку сделал. Мало что ушами не прядаю — но это лишь потому, что физически на такой трюк неспособен. Но… ничего! Один лишь учащённый стук крови в ушах. Плюс почему-то хриплое дыхание. Хотя с чего это я так напрягся, решительно непонятно: у меня в руках мощный штурмовой плазмер, из которого при желании даже танк можно изрешетить. Что мне какая-то зверюга, пусть даже, если судить по голосине, и весьма габаритная? На ноль помножу, в куски расфигачу! Главное, на дистанции держать. А для этого нужно всего ничего — вовремя среагировать на шум… который вдруг раздался у меня за спиной, а вовсе не с той стороны, откуда ранее доносился рёв!

«Да ну не может же быть такого! — подумал я уже в движении, разворачиваясь навстречу характерному звуку падения чего-то массивного, шороху осыпающихся камней, и — на закуску — хрусту щебня под чьими-то подошвами. — Ну не мог я так бездарно подставиться… повторно! И как он только умудряется⁈»