Нравы здесь царили достаточно свободные и равные. Да, конунгу и офицерам стражи выказывалось уважение, но такого пиетета и субординации как в Белых Пещерах не было. Поэтому местные показались эльфам дикарями-варварами, что было не слишком далеко от истины. Таков уж местный люд. Их не переделать.

Нас встретил и сам конунг Мирбахт со свитой и близкими. Выглядел правитель немного устало. На его лице блуждала натянутая улыбка:

— Большая честь видеть вас в качестве гостя в нашем скромном Блакъярде, господин конунг Мрадиш!

— Мир и процветание Вольному граду, — кивнул я.

— Судя по всему, вы прошли через знатные передряги, конунг, — оглядел он наши потрепанные телеги, гурдов со следами ожогов и облысевших эльфов.

— Непростая выдалась поездочка, — кивнул я.

— Как жаль, что вы не пригласили меня с собой в набег. Я был бы не прочь тряхнуть стариной и размять старые кости! — усмехнулся Мирбахт и пригладил свои пышные усы. — А что это за странные эльфы, которых вы захватили в плен? Не могу понять, к какому виду они принадлежат… — прищурился он.

— Да так, один редкий вид — совершенно бесполезный в боевом плане.

— Но раз вы пленили их, значит они Нирдхолду зачем-то нужны, — заметил он. — Ладно, поведаете мне о своих подвигах за чаркой крепкой настойки! Такое знаменательное событие, как визит конунга Мрадиша необходимо отметить с большим размахом! Разместим гостей со всеми удобствами! Пока же позвольте я покажу вам наш славный Блакъярд.

Мы двинулись по узким улочкам стесненного Вольного города, где едва две телеги могли разминуться. До широкополосных проспектов здесь дорастут явно не скоро. Мирбахт рассказывал о своем поселении в красках. Нахваливал так, будто Блакъярд — центр мироздания, не иначе. И фрукты здесь самые сладкие, а мясо у скота наиболее жирное и сочное. Здесь якобы проживали храбрейшие воины и одаренные маги.

По факту Блакъярд ничем особым не выделялся. По размерам меньше Далифакса, Дилавердо, Арьяджи и тем более Нирдхолда, который за последние месяцы неплохо так разросся. Приток переселенцев был небольшой, но стабильный. В Нирдхолд за лучшей долей стекались разные личности из всех уголков Шимтрана. Многие были наслышаны о великолепных артефактах и мануфактурах, где требовались рабочие руки. Одаренные приезжали, чтобы понежиться в Точках Резонанса и раскрыть свой дар, а заодно попытаться раскрыть секрет артефактов Мрадиша. Водный артефакт и алтарь для забоя заставили многих уехавших вернуться. К нам и из других Вольных городов ехали в поисках лучшей доли, в том числе и из Блакъярда.

Довольно быстро мы перешли на приятельский тон общения. Так было принято в Пустошах среди конунгов. Обычно правители Вольных Городов имели примерно схожий статус. Разговаривали друг с другом на равных. Однако я сумел прилично возвыситься, захватив власть сразу в нескольких поселениях, так что Мирбахт поначалу осторожничал. Я заверил, что мне придворный этикет чужд, так что можем общаться по-дружески.

Городок был близок сердцу конунга, так что он не переставал его хвалить. Что весьма достойно для правителя. Однако чувствовалась некая настороженность и тоска во взгляде Мирбахта, которую я заметил почти сразу. Я уж было начал подумывать, не замыслил ли конунг нечто недоброе в моем отношении. Вдруг сдаст заговорщикам или попытается устранить? Вроде мы с ним пересекались только на сходе конунгов, но я за время своих похождений многих порешил и многим насолил. Может, я его единственного сынка случайно ранил в бою или, что еще хуже, спалил любимого песеля.

— Тебя что-то гложет, Мирбахт? — вопросил я в лоб, дав незаметно команду Ульдантэ.

Лунная эльфийка распространила магические эманации, и настроение окружающих сразу улучшилось. Стоял достаточно ветреный прохладный денек, однако нам стало казаться, будто нагрянуло теплое лето, а на душе стало легко и спокойно.

— Кое-что случилось с моим сыном… — ответил он помявшись. — Хоран, если верить слухам, ты ведь когда-то занимался лечением Проклятий в армии Нуэз?

— Было дело, — кивнул я. — Не скажу, что все мои пациенты выжили, но кто из целителей без греха — пусть первым бросит в меня камень, кши-ши-ши!

Мирбахт угрюмо вздохнул и поведал:

— Моего старшего сына прокляли. Поцапался с Ночным эльфом в таверне. Ночной что-то тут все вынюхивал. О тебе и артефактах спрашивал. Хотел выяснить, куда уехал конунг Нирдхолда. Слово за слово — началась поножовщина, и поганец наслал Проклятье на моего сына…

— Могу я пообщаться с Ночным? — вопросила Дзартен.

— Разве что с прахом его, — оскалился Мирбахт. — У нас здесь народ скор на расправу, тем более над Ночными.

— Хороший Ночной эльф — мертвый эльф, — заметила Изальд. — Так говорили надзиратели…

— Мудрые надзиратели, — усмехнулась Кшанти, ничуть не обидевшись. — Ночных эльфов лучше не оставлять за спиной.

— Разместите моих эльфов, — оглядел я наше лысое Радужное войско. — Отправьте самого скоростного курьера в Нирдхолд. Сообщите о моем прибытии в Блакъярд.

— Будет исполнено!

Спасенным эльфам выделили покои в замке конунга, а тех, кто не поместился — отправили на ближайший постоялый двор. Все-таки цитадель Блакъярда не была предназначена для размещения полутора сотен гостей. Весточку в Нирдхолд тоже отправили. Оставалось ждать, когда подойдет подкрепление.

— Теперь можно и проведать Проклятого…

Сын Мирбахта находился в лечебнице для тяжелобольных неподалеку от замка. Конунг поведал, что в Блакъярде попросту нет целителей высокого ранга, которые бы могли справиться с Проклятьем. Здесь тебе не Нуэз, где постоянно сталкивались с Ночными и умели врачевать заразу.

— Мы сразу же подали запрос в Нирдхолд, чтобы прислали целителя, но пока сообщение дойдет, мой сын может погибнуть…

Молодой парень с каштановыми волосами лежал на кушетке. Бледный, в поту, дышал тяжело, с хрипами и кашлем. То и дело отхаркивал черную субстанцию. Рядом с ним дежурил маг-лекарь. Если бы не он, то бедолага, скорее всего, уже бы склеил ласты. Целитель восстанавливал повреждения, но Проклятье снова калечило тело. И так по замкнутому кругу.

— Похоже, Проклятье поразило легкие, — резюмировал я с видом знатока.

Доктор из меня еще тот, конечно, но на фоне местных меня можно назвать профессором. Тело человека на Тардисе было изучено слабо, так что даже мои обрывочные знания порой пригождались. Да и на практике я познал некоторые вещи.

Подход с магическим лечением отличался от традиционной медицины. С одной стороны мы могли исцелить даже глубокое повреждение и вытянуть пациента с того света, с другой — банальная потеря крови ставила крест на раненом. Надо бы поэкспериментировать на досуге — можно ли переливать кровь другим без проверки на группу крови, при этом дополняя Целительским Касанием. Возможно, магия Жизни позволит адаптировать чужую кровь к раненому организму. Всегда находились дела поважнее, так что я не развивал медицинское направление. Магия закрывала большую часть потребностей.

— Сестра, Благослови меня, — попросил я.

Изальд без лишних уточнений положила руки на плечи и подала живительную энергию. Аура моя затрепетала и по мощи доросла примерно до фиолетового ранга. Я напрягся и сформировал сразу семь Магических Линз друг за другом. Затем вгляделся в окуляр плетения.

Увеличение получилось фантастическим! Впервые я пробовал пределы своей силы в плане Линз после повышения ранга и получения Радужного баффа. Мои возможности скакнули сразу на пару рангов, так что контраст получился разительным.

Я мог рассмотреть мельчайшие аурные узоры, в том числе и контуры Проклятья, которое висело кляксами по всему организму больного. Только теперь я разглядел детальную форму. Проклятье цеплялось к ауре миниатюрными крючками. Словно колючки какого-нибудь репейника.

Одаренные Радужные эльфы — великолепное приобретение. Благодаря им мы усилились во всевозможных направлениях. В боевой части, разумеется, а также в зачаровании, целительстве и прочих магических дисциплинах. Но их лучше часто не хвалить, а то зазнаются и повысят цены на свои услуги.