Я ехал в открытой повозке обычно. Солнце, конечно, грело, но зато и ветерок слегка обдувал. Наблюдал за проплывающими мимо нас пейзажами. Как вдруг заметил странную аномалию в ручье, рядом с которым проходил тракт.

Вода в паре мест странно запузырилась, что походило на джакузи.

— Эй, капитан, это нормально? — ткнул я пальцем в ручей.

Командующий войском подъехал на гурде и внимательно осмотрел неглубокое речное русло. Течение ручья понесло тело какой-то зубастой рыбины, всплывшей кверху брюхом.

— Тревога! — проревел старший офицер. — Готовимся к жаротрясению!

— Что еще за жаротрясение, ксарг его дери⁈ — возопил я.

— Сильный выброс тепла, — пояснил капитан. — Надеваем защитную одежду, бережем себя от ожогов! Необходимо убраться как можно дальше от эпицентра! По гурдам!

Возницы и всадники погнали копытных вперед что есть мощи. Телеги и фургоны подпрыгивали на ухабах. Колеса натужно скрипели, пассажиры с трудом удерживались на местах, чуть ли не выпадая через низкие борта. Радужных эльфов трясло словно на американских горках. Дороги в Сончхэ не могли похвастать качеством.

То тут, то там начали расцветать практически невидимые глазу смертельные бутоны. Выглядело это как марево на жаре. Искажения воздуха и разгоряченный туманный пар поднимались наверх от земли. Тепловые выпады били по нам словно боксер-тяжеловес. Окунуться в такое марево на несколько секунд, и можно свариться заживо.

Когда я первый раз попался в один из тепловых очагов, мне показалось, будто меня подвесили на шампуре над раскаленными докрасна углями мангала. Проняло всего от пят до макушки.

Солдаты султана кричали отрывистые команды. Часть обоза с припасами просто бросили в дороге, поскольку она замедляла караван. Возницы пересели на гурдов, избавив их от упряжи, и поскакали сломя голову следом за всадниками.

Мы же не могли последовать их примеру. Радужные эльфы размещались в подаренных султаном фургонах. Столько гурдов у нас просто не было в наличии, даже если разместить ездоков по двое на одном конелосе.

Мякотка могла вырваться вперед и догнать основную процессию, однако остальные гурды не славились подобной выносливостью и рангом. Хорошо хоть местная скотина была привычна к экстремальной температуре и выбросам жара.

Гурды, конечно, начали паниковать и выражать явное беспокойство, но команд продолжили слушаться. Неплохо их вымуштровали местные. Животные неслись вперед так, словно от этого зависела их жизнь. Даже подгонять особо не требовалось.

— Пригнитесь! — скомандовал я эльфам, сидящим в открытых повозках.

Радужные склонились и прижались ко дну телеги. Деревянный корпус хотя бы немного защищал от теплового выброса. Основной жар расходился в стороны и уходил наверх. Тем не менее людям и эльфам доставалось прилично. Бедолаги стонали и получали серьезные ожоги. Волосы и брови опаляло нестерпимым пеклом.

Сделать мы могли не так уж и много. Когда есть очевидный враг, которого можно убить — все просто и понятно. Против разгула стихии же нет спасенья. Безжалостный и беспощадный гнев природы обрушивался на человека, не давая тому и шанса на выживание.

Я поначалу окутался Туманом, защищая себя от ожогов. Помогало отлично. Пот лился градом, но мне удалось избежать серьезных ожогов. Однако эльфы страдали. Такими темпами Радужные сварятся заживо, и в Нирдхолд я привезу лишь вареных эльфов. Деликатес получится весьма дорогостоящим. Я бы предпочел использовать их живьем.

Всего нам выделили три фургона и четыре повозки. Я начал быстро анализировать, сможем ли мы каким-то образом переместить эльфов в три повозки, но быстро понял, что они все просто не поместятся. А одаренных, владеющих защитой у нас имелось всего трое — я, Олбрахт и Ниуру.

Можно было бы сохранить одаренных, эльфиек и детей, оставив остальных на произвол судьбы, но Лейна меня бы за такой выбор не похвалила. Да и нареченная сестра явно будет зла.

— Придется идти на риск. Останавливаемся! — крикнул я во всю мощь легких. — Ставим повозки рядом друг с другом и переходим на них! Живее, пока эльфы не зажарились!

Войска султана неслись дальше, мы же остановились на небольшой возвышенности рядом с трактом. Четыре телеги поставили борт к борту. Эльфов из фургонов вместе с детьми и матками быстро доставили на повозки. Гурдов тоже распрягли и поставили рядом.

Я растянул Адаптивный Барьер под всеми телегами и прикрыл нас от жара из недр. Сильные выбросы происходили регулярно. Каждая тепловая волна разрушала выставленный мной Барьер. Однако я раз за разом восстанавливал защиту.

Изальд посылала мне Радужное Благословение, поддерживая за плечи, благодаря чему я мог оперировать большими объемами энергии и выставлять Барьер в считанные мгновения.

Периодически в дело вступал Олбрахт. Пепельный чародей ставил свой заслон под телегами, если я выдыхался. Защита чародея была заметно слабее моей, но на несколько секунд его хватало.

Адаптивный Барьер разрушал магический жар, который извергал Тардис. Часть тепла уходила по бокам и вырывалась наружу поодаль от спрятавшихся эльфов.

Радужные жались друг к дружке, теснясь на узких телегах. Здесь уже они могли находиться только стоя — так они занимали меньше площади. Мы с Ниуру и Олбрахтом по очереди ставили защиту, уберегая народ от тепловых выбросов. Каждого из нас Благословлял один из одаренных Радужных, плюс мы поглощали осколки, чтобы быстрее восстанавливать потраченную энергию.

Красная на удивление успешно противостояла давлению пекла. Ее Огненный Барьер хорошо справлялся с природным жаротрясением. Разве что нормально растянуть его у нее не выходило пока, но мы помогали на другом фланге.

Ниуру обладала определенным преимуществом перед чародеями — она могла плести из стихии любые формы, создавать Барьер нужной плотности и размера, причем без задержек на плетение. Мы же с Олбрахтом были ограничены печатями наших посохов. Разве что я вовремя подсуетился и сделал себе Адаптивный Барьер, так что мог прикрыть все телеги снизу от палящего зноя. Да еще и Туман иногда применял, когда основной щит резко распадался во время очередного выброса. Олбрахт в этом плане был подкован похуже.

Часть жара все равно просачивалась. Температура стояла как в разгоряченной бане. Эльфы теряли сознание. Дети, женщины не справлялись с напором жара, схватывая тепловой удар. Гоблины тоже вырубились — они не были привычны к таким температурам, поскольку большую часть жизни провели в пещерах. Гурдам приходилось тяжко. Лишь Мякотка спокойно пережидала буйство стихии.

Запасы энергии начали заканчиваться. Поглощенные осколки давали небольшой прирост. Мана уходила быстрее, чем восстанавливалась. И я уже было решил, что здесь мы и поджаримся. Что я принял неверное решение.

Однако частота выбросов наконец начала снижаться. Да и сила самих тепловых волн поутихла. Вода в ручье поблизости еще кипела, а сверху плавали сварившиеся рыбины и прочие обитатели. Мы же сумели пережить разгул природного катаклизма.

Стало полегче, так что я сформировал несколько ледяных пластин и разместил на дне парочки телег. Магический лед лучше Барьера отводил тепло, но при большом жаре слишком быстро таял. На ледяную подушку мы отнесли потерявших сознание. Словивших тепловой удар эльфов, людей и гоблинов лечили Целительским Касанием.

Гурдов тоже обработали исцелением. Многие из них получили ожоги. Двое убежали, один скопытился, попав под сильный выброс. Из эльфов, судя по первичному осмотру, нам удалось никого не потерять. Среди ушастых не было больных или старых, так что все пережили чрезмерную тепловую нагрузку.

В чувство, правда, еще приходили долго. Над одним эльфенком, которому отроду было всего несколько месяцев, мы с Олбрахтом долго бились, но в итоге сумели привести малыша в чувство.

— Вот это жар, во славу огня! — восхитилась Ниуру, когда эффект от выбросов снизился.

Жар спал. Тепло еще било из-под земли, но уже не опаляло. Мы словно переместились из крематория в сауну.