Затем осмотрел Пепельного мага и старейшину. Олбрахт лежал на палубе без сознания. Отсеченная лучом рука валялась неподалеку. Беглый осмотр показал, что вряд ли ее получится приживить обратно. Если бы ее отсекли с ровным срезом — тогда да. А при текущих раскладах приживется она очень криво. Проще новую отрастить, хоть это и долгий процесс.

Луч задел колдуна в грудь, повредив доспехи, но здесь обошлось обычным ожогом. Жить будет. Главное кровь остановить. Солнечная магия не всегда прижигала раны. В случае скрещенного луча плоть чаще всего разрывало.

— Что со Старейшиной⁈ — подбежала ко мне Изальд, которой тоже немного досталось. Из руки торчала стрела, плюс она зажимала ожог на шее.

— Старейшина плох, — качнул я головой.

— Мы обязаны его спасти! — заявила Пестрая.

— Не уверен, что справлюсь. А ведь у нас полно других тяжелораненых. Ты согласна обменять их жизни на жизнь одного старого эльфа?

— Нельзя ставить вопрос подобным образом! — возмутилась девица. — Я так и знала, что у людей нет сердца!

— На войне действовать надо по велению разума, а не сердца. Командирам часто приходится кем-то жертвовать, так что привыкай к подобным дилеммам…

На Акмельда я все-таки наложил одно Целительское Касание, хоть это и было словно мертвому припарка.

Мы постепенно удалялись к границам Нумо-Кварди. С берегов велся вялый обстрел жителями города и оставшимися солдатами, но серьезно они нас не беспокоили. В ответ Ниуру, Кшанти, Гоблины и Радужные лучники насылали град разностихийных снарядов. Так что некоторые горячие головы решили отступиться и оставили нас в покое.

Особо настырные заработали себе Проклятье Ночного эльфа. Пусть теперь попробуют найти себе где-то в Белых Пещерах лечение. Это в Нуэз полно чародеев-специалистов, часто работающих с проклятыми. Белые Пещеры слишком далеко, так что Проклятье с ними останется надолго. Возможно, и на всю жизнь.

Баржу потрепало, однако корабль оставался на плаву. Воду постепенно вычерпывали. Пробоины быстро заделывали. К счастью, шли мы налегке, без груза, так что корабль имел запас по грузоподъемности. Мог набрать воды, прежде чем она начнет перехлестывать через борта.

Подошедшая Ульданте умело, одним рывком, поочередно выдернула застрявшие во мне стрелы. Боль в такие моменты стреляла столь адская, что я с трудом сохранял сознание. Но затем наступало резкое облегчение. Целительское Касание хорошо справлялось с проникающими ранениями. Вот глубокие ожоги требовали больше времени на исцеление.

— Старейшина! Пожалуйста, очнитесь! — заливалась слезами Изальд. — Мы не справимся без ваших наставлений!

— Справитесь… — прохрипел старый эльф, внезапно пришедший в себя. — Что… со мной… я почти ничего не чувствую…

— Раны глубоки. Легкие и внутренние органы сильно повреждены, — отчитался я. — В одиночку всех мне не вытянуть. Могу попробовать сосредоточиться на Акмельде, но тогда другие раненые эльфы останутся без помощи.

— Помоги старейшине! — возопила Изальд.

— Не стоит, — прокашлялся вожак Радужных. — Мое время на исходе… Пора дать дорогу молодым…

— Но как же… — протянула расстроенная Пестрая.

— Выбор сильного духом, — кивнул я в знак уважения.

— Нет! — возразил вдруг он. — Духом я слаб… Иначе бы решился задолго до этой стычки… И тогда бы мы не получили столько раненых…

— Решился на что… Старейшина, неужели⁈ — распахнула Изальд глаза в изумлении и посмотрела в мою сторону с негодованием. — Он недостоин подобной чести! Только не этот человек!

— Я сделал свой выбор, дитя…

— Но почему⁈ — вопросила Изальд, не в силах принять решение старейшины.

— Магия Мрадиша поможет вам выбраться из Белых Пещер… кху… — скривился он от боли.

— Мы и без ваших жертв найдем выход! Кто угодно, только не Мрадиш! — возразила ушастая.

— Мрадиш достоин лучшего! — влез я в переговоры. — Так о чем речь?

— Дар, который может быть получен лишь добровольно от Радужного эльфа высокого ранга, — пояснила Изальд нехотя. — Древний ритуал, о котором известно очень малому числу людей и эльфов. Даже среди наших сородичей большинство не в курсе.

— Старые знания… которые не должны быть забыты… — выдал Акмельд тихо.

Я наложил на старого эльфа еще одно Целительское Касание на всякий случай, а то старейшина начал затухать.

— Но мы не знаем, куда приведет нас Мрадиш! — продолжила спорить Изальд. — Станет ли Нирдхолд нам домом или новой тюрьмой!

— Ты права, дитя, — обронил Акмельд. — Не знаем. Но Мрадиш пошел на риск, чтобы вытащить нас… Посеял вражду между Нирдхолдом и Белыми Пещерами, заступился за нас… Едва не погиб… Шансы выбраться живым из Пещер невелики… Взгляни на человека…

Изальд осмотрела меня с ног до головы. Видок у меня был неважный. Еще после сражения на Радужной Ферме я получил несколько отметин и шрамов, доспехи мои были попорчены и посечены. После стычки в Нумо-Кварди на мне живого места не осталось. Следы крови виднелись на одежде и элементах брони там, где меня пронзили стрелы. Алели свежие ожоги от задевших меня Лучей Света. Весь грязный, усталый и потный. Солнечные изрядно меня потрепали. Если бы не тяжелораненые, я бы занялся собой в первую очередь.

— Мрадиш сполна заслужил нашу благодарность… Что будет дальше… Даже Богам неведомо.

— Старейшина, знай, что я против ритуала. Но раз таково ваше решение, я приму его, — вздохнула Пестрая.

— Чтобы узнать человека или эльфа, посмотри на его окружение… — заметил Акмельд.

Изальд поглядела в сторону моих эльфожен, сопровождающих и гоблинов.

— Раз Мрадиш дал шанс даже гоблинам — тем, кого все считают просто монстрами… Радужные эльфы не станут существами второго сорта… Кха-уш… — затрясло старейшину в кровавом кашле. Изальд поддержала вожака. — Время на исходе… Хоран…

— Да? Что от меня требуется и что за ритуал?

Я сомневался, что меня хотят отравить или как-то подгадить, поэтому спокойно принял предложение Акмельда. Вряд ли старик перед смертью будет устраивать подлянки.

— Ты примешь дар Радужного эльфа и породнишься с нами… Проклятье на нас не действует, поэтому ты избавишься от заразы… Доделаешь свой артефакт, пробьешь путь через Белые Пещеры и выведешь эльфов…

— Вот теперь ты смог меня заинтересовать, старик! — округлил я глаза. — Почему раньше не предложил⁈

— Я не был готов расстаться с жизнью… Слушай внимательно, человек. Я заключу всю силу внутри осколка, и в этот момент ты должен изъять камень… Резонанс на него не повлияет… Ты поглотишь осколок мой… Затем вырежешь и поглотишь сердце мое, выпьешь крови моей… Только тогда ты станешь частью Радужного рода…

— Звучит жутко… — передернуло меня. — Но если сожрать сырое сердце — это обязательно условие для снятия Проклятья, то я готов!

Проклятье мне настолько осточертело, что я давно был согласен почти на все, что угодно. Если бы мне предложили избавиться навсегда от Проклятья всего лишь за несколько принесенных в жертву детишек, я бы не отказался сразу. Надолго задумался. Всегда ведь есть альтернативные пути. Поискал бы смертельно больных детишек и договорился с ними о добровольном уходе, предложив содержание для их семей. Или нашел отъявленных преступников и психов, кои среди малолетних тоже встречались.

В общем, принять участие в гастрономическом извращении я был отнюдь не против. Сердце бешено колотилось в предвкушении. Даже раны перестали беспокоить. Я выкинул из головы все прочие мысли. Меня не волновал тот факт, что мы продолжали плыть по подземной реке, и на нас могли в любой момент устроить очередную засаду.

Все мое естество жаждало избавиться от Проклятья. Если ради этого надо с кем-то породниться, да пожалуйста! Хоть с гурдом или ксаргом — я только за!

— Значит, осколок, сердце и кровь… — перечислил я. — Печень или мозги есть не надо?

— Ты пока еще не упырь, Хоран, — фыркнула Ниуру. — Меня бы вывернуло от сырого эльфийского сердца, а тебе без разницы. Словно монстр!