Но нет. Мой внутренний романтик решил, что самое подходящее время для признания — это разговор о морской погоде.

— Я… — начала я.

И тут же замолчала.

Мурат смотрел на меня. В его глазах сначала появилось удивление, а потом — улыбка.

— Элена, вы сейчас серьёзно?

Я закрыла лицо ладонями.

— Нет! То есть да! То есть… Мурат, пожалуйста, сделайте вид, что я ничего не говорила.

Он рассмеялся.

— Как я могу сделать вид? Вы только что признались мне в любви.

— Я знаю! Не надо повторять! Я и сама прекрасно слышала!

Я убрала руки от лица и посмотрела на него.

— Понимаете, я не планировала. У меня вообще был совершенно другой разговор. Вы рассказывали про ветер, а я вдруг решила сообщить вам о своих чувствах. Если бы я снимала это на видео, даже подписчики не поверили бы, что всё произошло без сценария.

Мурат всё ещё улыбался.

— Элена, посмотрите на меня.

Я посмотрела.

Он взял мою руку.

— Я тоже вас люблю.

Теперь замерла уже я.

Вот этого я точно не ожидала.

Я готовилась к неловкой паузе, к осторожному ответу, к фразе «давайте не будем торопиться». Но Мурат сказал это так спокойно и искренне, что у меня перехватило дыхание.

— Правда? — выдохнула я.

Он рассмеялся.

— Элена, вы только что сказали мне, что любите меня. А теперь удивляетесь, что я отвечаю вам тем же?

— Я женщина. Мы умеем удивляться даже тому, чего сами добивались.

Он сжал мою руку.

— Я давно хотел вам это сказать. Просто ждал подходящего момента.

Я покачала головой.

— Вот видите, Мурат! А я не дождалась. Теперь у нас есть прекрасная история для мемуаров: «Любовь, ветер и женщина, которая не умеет выбирать момент».

— Я бы прочитал такую книгу.

— Только не забудьте купить экземпляр. Автору тоже нужно на что-то жить.

Мы рассмеялись.

А потом Мурат притянул меня к себе, и я впервые за долгое время позволила себе не анализировать происходящее.

Не думать, как это выглядит со стороны. Не вспоминать, что скажут подписчики. Не спрашивать себя, достаточно ли я взрослая для таких переживаний.

Я просто была счастлива.

Домой я возвращалась с ощущением, будто внутри меня включили свет.

Мне хотелось смеяться, разговаривать, смотреть на море и всем вокруг сообщить, что жизнь иногда умеет удивлять даже тогда, когда ты уже считаешь себя человеком опытным.

Но я сдержалась.

Почти.

Первым делом написала дочери:

«Кажется, я влюбилась».

Ответ пришёл мгновенно:

«Мам, наконец-то!»

Я рассмеялась.

«Откуда ты знаешь?»

«Потому что ты последние недели разговариваешь о Мурате чаще, чем о погоде в Анталии».

Я задумалась.

Вот ведь наблюдательная семья мне досталась!

«Я призналась ему совершенно случайно», — написала я.

«Как это случайно?»

Я рассказала, как всё произошло.

Дочь прислала несколько смеющихся смайликов.

«Мам, зато честно!»

Я улыбнулась.

Да, честно.

И, наверное, впервые за долгое время мне не хотелось ничего исправлять. Ни слова, ни интонацию, ни тот нелепый момент, когда я призналась в любви посреди разговора о ветре.

Всё получилось именно так, как получилось.

А может быть, в этом и была настоящая романтика: не идеальный сценарий, а момент, когда ты перестаёшь бояться собственных чувств.

Вечером Мурат прислал сообщение:

«Элена, я всё ещё улыбаюсь, вспоминая наш разговор».

Я ответила:

«Я тоже. Хотя до сих пор считаю, что вы могли выбрать более подходящую тему для разговора перед моим признанием».

Он написал:

«В следующий раз поговорим о любви».

Я засмеялась.

«Только предупреждаю: я могу снова сказать что-нибудь неожиданное».

«Я готов», — ответил Мурат.

Я положила телефон и подошла к окну.

Море было спокойным, набережная светилась огнями, а я чувствовала себя удивительно легко.

В шестьдесят два года я снова влюбилась.

Не потому, что боялась одиночества. Не потому, что мне нужно было кому-то что-то доказать. И не потому, что решила любой ценой устроить личную жизнь.

Просто рядом появился человек, с которым мне хотелось делиться жизнью.

И я больше не собиралась стыдиться этого.

Bakalım.

Посмотрим, куда нас приведёт эта история.

Но на следующее утро я обнаружила кое-что, что заставило меня резко перестать улыбаться.

Я собиралась записать новое видео, открыла телефон и увидела уведомление: вчерашняя съёмка на лодке сохранилась автоматически.

Я нажала на файл.

На экране появился Мурат. Он рассказывал о море, а потом в кадре прозвучал мой голос:

«Мурат, кажется, я вас люблю!»

Я застыла.

Я совершенно забыла, что перед разговором проверяла камеру и не выключила запись!

Весь мой самый глупый, самый искренний момент был сохранён на видео.

Я быстро проверила настройки. Файл пока оставался у меня, но в голове уже возникла страшная мысль: а что, если я случайно отправлю его не туда? А если запись синхронизируется с блогом? А если кто-нибудь увидит её раньше меня?

Я схватила телефон и написала Мурату:

«Нам нужно срочно поговорить. Кажется, я записала наше признание».

Ответ пришёл почти сразу:

«Элена, не волнуйтесь. Я тоже хочу вам кое-что предложить».

Я уставилась на экран.

Что он имел в виду?

И почему мне вдруг показалось, что наша любовь только начинается — и впереди нас ждёт испытание посерьёзнее случайно включённой камеры?

Если бы мне кто-нибудь сказал, что первая серьёзная ссора с мужчиной, в которого я влюбилась в шестьдесят два года, произойдёт из-за баклажанов, я бы посоветовала этому человеку меньше смотреть турецкие сериалы.

Взрослые люди с жизненным опытом ссорятся из-за серьёзных вещей: денег, ревности, невыполненных обещаний, разных взглядов на жизнь.

Но из-за баклажанов?

Нет, дорогие мои. До такого я, казалось, ещё не дошла.

Как выяснилось, зря недооценивала турецкую кухню.

После моего совершенно неожиданного признания в любви отношения с Муратом стали другими. Не то чтобы мы вдруг начали говорить исключительно красивыми фразами и смотреть друг на друга под романтическую музыку. Мы по-прежнему шутили, спорили, гуляли у моря и обсуждали самые обычные вещи.

Но теперь между нами появилось нечто новое.

Я знала, что люблю его. Он знал, что любит меня. И оба уже не могли притворяться, будто мы просто приятели, которым нравится пить чай с видом на море.

Хотя я, конечно, пыталась сохранять здравый смысл.

— Елена, — сказала я себе утром, — не теряй голову. Любовь любовью, а обед никто не отменял.

И отправилась на рынок.

В Турции рынок — это не просто место, где покупают овощи. Это отдельный вид спорта, школа переговоров и испытание характера.

Здесь нужно уметь выбирать помидоры, торговаться, отличать свежую зелень от той, которая уже мысленно отправилась на пенсию, и сохранять улыбку, когда продавец уверяет, что именно сегодня цена на всё выросла по причинам, известным только ему и Всевышнему.

Я купила помидоры, перец, зелень и, разумеется, баклажаны.

Потому что в Турции баклажан — это не просто овощ. Это национальная философия.

Из него готовят столько блюд, что иногда кажется: если в турецком доме исчезнут все продукты, кроме баклажанов, семья всё равно сможет питаться разнообразно несколько месяцев.

Я решила приготовить имам баялды — баклажаны с овощной начинкой. Мурат однажды рассказывал, что любит это блюдо, и мне захотелось его порадовать.

Да, я знаю. Можно было приготовить что-нибудь попроще.

Но когда женщина влюбляется, у неё иногда появляются опасные кулинарные амбиции.

Она начинает думать, что любовь можно выразить через идеально приготовленный ужин.

А если блюдо не получается, возникает подозрение, что вместе с ним не удалась и вся личная жизнь.