Я была полна решимости приготовить всё безупречно.

Почти как в ресторане.

Только рестораном была моя кухня, а главным критиком — мужчина, которому я уже призналась в любви.

Никакого давления!

Мурат должен был прийти вечером. Мы договорились поужинать у меня дома.

Я подготовила продукты, нарезала овощи, обжарила баклажаны и занялась начинкой.

Всё шло прекрасно.

До того момента, когда я решила, что знаю рецепт лучше, чем написано в моих записях.

Добавила немного специй.

Потом ещё немного.

Потом подумала, что баклажаны любят насыщенный вкус.

И добавила ещё.

Если бы на моей кухне присутствовал профессиональный повар, он бы, вероятно, тихо вышел из квартиры и больше никогда не вернулся.

Но я была уверена в себе.

Когда Мурат пришёл, на столе уже стояло готовое блюдо.

— Элена, как вкусно пахнет!

Я расцвела.

— Это имам баялды. Я специально приготовила для вас.

Он посмотрел на блюдо с таким уважением, словно перед ним стоял не ужин, а важная часть турецкого культурного наследия.

— Вы знаете, как его правильно готовить?

Я насторожилась.

— Мурат, вы сейчас серьёзно спрашиваете об этом женщину, которая провела на кухне два часа?

— Я просто интересуюсь.

— Тогда интересуйтесь осторожно.

Он рассмеялся и сел за стол.

Я подала блюдо, устроилась напротив и стала ждать первой реакции.

Мурат попробовал.

Помолчал.

Я улыбалась.

Он попробовал ещё раз.

И снова замолчал.

Вот тут я поняла, что что-то пошло не так.

— Ну? — спросила я.

— Очень интересно.

Никогда не доверяйте мужчине, который описывает приготовленную вами еду словом «интересно».

— Что значит «интересно»?

— Необычный вкус.

— Необычный в хорошем смысле?

Мурат осторожно отпил воды.

И это было уже подозрительно.

— Элена, вы добавили много специй?

Я выпрямилась.

— Ровно столько, сколько нужно.

— Кому нужно?

Я посмотрела на него.

Он посмотрел на меня.

И в этот момент я поняла: наш роман вступает в новую фазу.

Фазу гастрономической дипломатии.

— Мурат, если вам не нравится, так и скажите, — произнесла я.

— Я не говорил, что мне не нравится.

— Но вы пьёте воду после каждого кусочка!

— Потому что блюдо острое.

— В Турции любят острое.

— Не всё острое.

— А я думала, вы настоящий турок!

Вот тут я сама поняла, что сказала лишнее.

Но остановиться было уже невозможно.

Мурат отложил вилку.

— Элена, при чём здесь это?

— При том, что вы сидите и критикуете мою готовку!

— Я не критикую. Я просто сказал, что блюдо острое.

— А что ещё вы хотели сказать? Что баклажаны неправильно нарезаны? Что начинка недостаточно турецкая? Что я нарушила тысячелетние традиции вашей кухни?

Мурат смотрел на меня с выражением человека, который пришёл на романтический ужин, а неожиданно оказался на международной конференции по защите баклажанов.

— Элена, я не хотел вас обидеть.

— Но обидели!

Он вздохнул.

— Вы сами спросили, что я думаю.

Вот это был удар.

Потому что он был прав.

Но признать это в тот момент мне казалось совершенно невозможным.

— Знаете что, Мурат? В следующий раз будете готовить сами!

— Хорошо.

Я замерла.

— Что значит «хорошо»?

— Я приготовлю сам.

Почему-то от этого ответа мне стало ещё обиднее.

Я ждала, что он начнёт меня успокаивать, говорить, что всё прекрасно, что блюдо замечательное и что я чудесная хозяйка.

А он просто согласился.

Надо же! Мужчина не захотел участвовать в моей драме по сценарию, который я сама же и написала.

— Прекрасно! — сказала я.

— Прекрасно, — ответил Мурат.

Мы оба замолчали.

Баклажаны остывали.

Вода заканчивалась.

А романтика, которая ещё час назад уверенно занимала центральное место на моей кухне, тихо собирала вещи.

Мурат ушёл раньше, чем я ожидала.

Мы попрощались вежливо, но сухо. Никаких объятий, никаких шуток, никаких привычных слов.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Посмотрела на стол.

На блюдо.

На два стакана.

И вдруг мне стало ужасно смешно.

Вот так, значит, выглядит взрослая любовь? Сначала признаёшься в чувствах, потом готовишь ужин, потом споришь из-за специй и остаёшься с кастрюлей, которая явно не виновата в твоих проблемах.

Я села на стул и закрыла лицо руками.

— Елена, поздравляю, — сказала я себе. — Ты нашла мужчину, с которым хочешь прожить прекрасную жизнь. И чуть не потеряла его из-за баклажанов.

Хотя, если честно, дело было не в баклажанах.

Я обиделась не потому, что Мурату не понравилось блюдо. У каждого человека свой вкус. Я сама не раз пробовала еду, которая мне не подходила, и спокойно об этом говорила.

Меня задело другое.

Мне хотелось его порадовать. Хотелось, чтобы он увидел, как я стараюсь. А когда он не отреагировал так, как я ожидала, я решила, что он не ценит моих усилий.

Я ждала похвалы, а получила честный ответ.

И почему-то восприняла его как личное поражение.

Вот она, женская логика!

Впрочем, мужчины тоже иногда умеют превращать одну фразу в трёхдневное молчание. Так что не будем делать вид, будто это исключительно наша национальная особенность.

Я посмотрела на баклажаны.

— А вы, между прочим, очень вкусные, — сказала я им.

Они ничего не ответили.

И правильно сделали.

На следующее утро я решила, что первой писать Мурату не буду.

Не из гордости.

Просто мне требовалось время, чтобы разобраться в собственных чувствах.

Я занималась делами, готовила завтрак, отвечала на сообщения. Но мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру.

Я вспомнила, как Мурат рассказывал о своей жизни, как внимательно слушал меня, как поддержал после скандала на пляже. Неужели один неудачный ужин должен перечеркнуть всё это?

Конечно, нет.

Но и делать вид, что ничего не произошло, я не хотела.

Ближе к обеду я получила сообщение от дочери:

«Мам, как дела?»

Я ответила:

«Мы с Муратом поссорились».

«Что случилось?»

Я набрала:

«Из-за баклажанов».

Дочь позвонила мне через несколько секунд.

— Мам, что?!

— Не кричи. Я сама ещё не пришла в себя.

Я рассказала ей всё.

Дочь слушала молча, а потом рассмеялась.

— Мам, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть мужчина сказал, что блюдо острое, а ты устроила ему международный скандал?

— Не передёргивай!

— Мам, а ты уверена, что поссорилась именно из-за баклажанов?

Я замолчала.

Вот опять.

Почему дети так любят задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответ, но надеешься, что никто не спросит?

— Наверное, нет, — призналась я.

— Мам, тебе хотелось, чтобы он оценил твои старания. Это понятно. Но он же не сказал, что ты плохая хозяйка или что ты ему не нравишься.

— Не сказал.

— Тогда поговорите. Только не требуй от него угадывать, что ты чувствуешь.

Я вздохнула.

— Ты когда-нибудь перестанешь быть такой разумной?

— Надеюсь, нет.

Мы попрощались.

Я ещё немного посидела с телефоном в руке, а потом решила: хватит.

Мне не нужно было ждать, пока Мурат догадается, что именно меня обидело. Я могла сказать ему сама.

В конце концов, я уже призналась ему в любви. После этого разговор о баклажанах не должен был стать самым сложным испытанием наших отношений.

Хотя кто знает.

Я написала Мурату:

«Нам нужно поговорить. Я вчера погорячилась».

Он ответил почти сразу:

«Я тоже хотел вам написать. Давайте встретимся у моря».

Мы договорились о времени.

Я пришла первой и села на скамейку. Море было спокойным, ветер едва шевелил листья пальм.

Мурат подошёл и сел рядом.

Некоторое время мы молчали.