Мы смеялись, разговаривали и иногда просто молчали, глядя на море.

И это молчание не было неловким.

Мне не нужно было придумывать темы, заполнять каждую паузу или изображать вечный праздник. Рядом с Муратом я могла просто смотреть на воду и наслаждаться моментом.

В какой-то момент он спросил:

— О чём вы думаете, Элена?

Я повернулась к нему.

Раньше я, наверное, ответила бы какой-нибудь шуткой. Или сказала бы, что думаю о море, погоде и том, что нужно купить завтра.

Но сейчас мне захотелось ответить честно.

Я думала о том, что жизнь не закончилась в тот момент, когда дети выросли, когда закончился брак или когда я привыкла жить самостоятельно.

Она продолжалась.

И в ней всё ещё оставалось место для новых людей, новых чувств и новых историй.

Даже если тебе шестьдесят два.

Даже если ты не знаешь, чем всё закончится.

Даже если вчера ты спорила с продавцом помидоров, а сегодня выбираешь платье ради мужчины, который заставляет тебя улыбаться.

Я посмотрела на Мурата.

— Знаете, о чём я думаю?

— О чём?

— О том, что давно не чувствовала себя такой счастливой.

Он не стал шутить и не ответил красивой фразой.

Просто посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

И мне этого оказалось достаточно.

А чего хочу я?

Мы приехали к ресторану.

Мурат открыл мне дверь, и я вышла, оглядываясь вокруг. Вечер обещал быть прекрасным.

Но прежде чем войти, я на секунду остановилась.

Я вдруг поняла, что слишком долго думала о том, как понравиться мужчине, что скажут дети, что напишут подписчики и как всё это будет выглядеть со стороны.

А ведь есть вопрос гораздо важнее.

Чего хочу я сама?

Не моя дочь. Не мои подписчики. Не люди, которые уже мысленно организовали нашу свадьбу.

Я.

Хочу ли я снова влюбиться? Готова ли впустить в свою жизнь другого человека? Хочу ли делиться с ним временем, привычками, радостями и даже маленькими бытовыми неприятностями?

Я не знала ответов на все вопросы.

Но знала одно: мне хотелось продолжать это знакомство.

Не потому, что я боялась одиночества. Я умела жить одна и ценила свою свободу.

А потому, что рядом с Муратом моя жизнь становилась немного ярче.

Я улыбнулась.

— О чём задумались? — спросил он.

Я посмотрела на него и ответила:

— Bakalım.

Посмотрим.

Мурат рассмеялся.

— Элена, вы всё чаще говорите по-турецки.

— Учусь у лучших.

— Значит, у меня есть шанс стать хорошим преподавателем?

— Это мы ещё проверим.

Мы вошли в ресторан.

И я подумала, что, возможно, самое важное в свидании после шестидесяти — не выглядеть моложе, не произвести впечатление и не угадать, что мужчина ждёт от тебя.

Самое важное — позволить себе быть живой.

Радоваться. Волноваться. Смеяться. Надевать красивое платье, если хочется. И не отказываться от нового только потому, что кто-то решил, будто в определённом возрасте пора перестать мечтать.

Но я ещё не знала, что именно это платье на следующий день станет причиной совершенно неожиданного происшествия.

И что я, возможно, пожалею о том, что так тщательно готовилась к этому вечеру.

Есть женщины, которые надевают красивое платье и превращаются в королев. Есть женщины, которые надевают красивое платье и превращаются в фарфоровые статуэтки: сидят ровно, дышат осторожно и боятся лишний раз пошевелиться.

А есть я.

Я надела голубое платье, чтобы произвести впечатление на мужчину. И уже через несколько минут поняла: впечатление я произведу. Вопрос только — какое именно.

В предыдущей главе я рассказывала, как собиралась на свидание с Муратом. Три часа примерок, консультация с дочерью, причёска, макияж… Казалось, я подготовилась ко всему.

Кроме самого свидания.

Мы вошли в ресторан, и Мурат галантно придержал передо мной дверь.

— Прошу, Элена.

Я шагнула внутрь, улыбнулась и тут же почувствовала, как подол платья зацепился за дверную ручку.

Разумеется.

Всю жизнь я спокойно проходила через двери. Но стоило мне надеть платье, которое должно было подчеркнуть мою женственность, как обычная дверная ручка решила проверить, насколько крепки наши отношения.

Я осторожно потянула ткань.

Платье не поддалось.

Потянула ещё раз.

Дверная ручка держалась так, словно мы с ней заключили брачный контракт и теперь она не собиралась меня отпускать.

Мурат обернулся.

— Что случилось?

— Ничего, — ответила я с достоинством женщины, которая мысленно уже вызвала спасателей. — Просто мы с дверью немного не договорились.

Он помог освободить подол. К счастью, ткань не порвалась.

Первое испытание было пройдено.

Я ещё не знала, что это была только разминка.

За столом выяснилось, что сидеть в красивом платье тоже непросто. То ткань натягивается, то подол предательски съезжает, то хочется поправить спину, но возникает опасение, что вместе с осанкой изменится и вся конструкция наряда.

Мурат смотрел на меня с улыбкой.

— Вам неудобно?

— Почему вы так решили?

— Вы уже пять раз поправили платье.

— Я проверяю качество пошива.

Он засмеялся.

Вот ведь человек! Я тут борюсь за элегантность, а он воспринимает происходящее как развлекательную программу.

Принесли меню. Мурат предложил помочь с выбором блюд, и я с благодарностью согласилась. В турецких ресторанах иногда даже название блюда звучит так, будто его нужно не съесть, а сначала получить разрешение у министерства гастрономии.

Мы заказали ужин. Я расслабилась, решила, что самое сложное позади, и даже начала получать удовольствие от вечера.

Мурат рассказывал о своей жизни, о море, о местах в Анталии, которые любил с детства. Я слушала и ловила себя на мысли, что рядом с ним мне спокойно. Не нужно изображать из себя молодую девочку, не нужно доказывать, что я ещё ого-го.

Хотя выглядеть «ого-го» я всё-таки старалась. Особенно после трёх часов перед зеркалом.

И тут принесли еду.

Я взяла вилку, потянулась за соусом, повернулась к Мурату, чтобы ответить на его вопрос…

И пролила соус прямо на голубое платье.

Пятно получилось выразительное. Такое, что его можно было принять за авторский рисунок современного художника.

Я замерла.

Мурат тоже посмотрел на пятно.

Несколько секунд мы молчали.

— Ну вот, — наконец произнесла я. — Теперь это платье действительно стало уникальным. Второго такого в мире нет.

Мурат попытался сдержать улыбку, но не смог.

— Элена, ничего страшного.

— Конечно, ничего страшного! Это же не свадебное платье. Хотя, если так пойдёт дальше, до свадьбы оно просто не доживёт.

Я промокнула пятно салфеткой. Оно, разумеется, не исчезло. Зато салфетка приобрела такой вид, будто тоже участвовала в приготовлении ужина.

В этот момент я вспомнила все свои сомнения перед зеркалом. Как выбирала платье, как боялась выглядеть слишком нарядной, слишком скромной, слишком взрослой или, наоборот, слишком старающейся.

И вот результат: платье испорчено, я нервничаю, а мужчина напротив меня смеётся.

Не надо было мне наряжаться. Надела бы что-нибудь попроще — и сидела бы сейчас спокойно, как нормальный человек.

Но Мурат, словно прочитав мои мысли, вдруг сказал:

— Знаете, что мне нравится?

— Надеюсь, не пятно на платье.

— Вы. Вы настоящая. С вами можно смеяться. И вы не пытаетесь казаться кем-то другим.

Я посмотрела на него.

Вот ведь умеет! Только я собралась окончательно разочароваться в своём наряде, как он взял и сказал что-то такое, после чего захотелось простить и платье, и соус, и даже дверную ручку.

— А я-то старалась произвести на вас впечатление, — призналась я.

— Получилось.

— Каким образом? Демонстрацией борьбы с ресторанной мебелью?