Вот ведь, моралист проклятый! «Слушай внимательно», — да я вообще пока до сих пор понять не могу сон это или явь!

Дверь перед нами распахнулась сама — ни слуг, ни охраны, лишь пустые, погружённые в полумрак коридоры, где плясали тени от факелов в железных держателях.

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева и немного затхлостью. Что неудивительно, судя по обстановке.

Мы прошли через тёмный холл с высокими сводами, где с потолка свисали массивные люстры, украшенные хрустальными подвесками, через несколько залов с задрапированной мебелью.

Это создавало гнетущее впечатление, что этот дом давно не видел обитателей. Всё здесь было покрыто тонким слоем пыли, и только кое-где виднелись следы недавнего присутствия: сдвинутый с места стул, оплавленная свеча в подсвечнике, одиноко сто́ящий на столе бокал.

Лишь наши шаги эхом отдавались в тишине, нарушаемой потрескиванием факелов.

Наконец, генерал остановился перед дубовой дверью с замысловатой резьбой, изображающей каких-то мифических существ. Он распахнул её и завёл меня внутрь.

Комната оказалась… неожиданной.

К моему удивлению, это была не темница, не сырой каменный мешок и не пыточная, которые я себе уже отчётливо представляла.

И даже не комната с одной огромной кроватью, на которой он мог бы заняться осуществлением своего плана по рождению наследника.

Передо мной открылся просторная комната с высоким расписным потолком, больши́м камином из тёмного мрамора, который занимал почти всю стену.

Перед камином стоял низкий столик из красного дерева и бархатный диван с множеством подушек. Рядом с камином располагался массивный шкаф с зеркальными дверцами, напротив шкафа — кровать с балдахином.

Окна, правда, здесь были зарешечены коваными решётками, но в остальном было очень даже уютно. Если не считать, что это всё равно моя тюрьма.

Даркфайр резко вскинул руку по направлению к камину, и в нём тут же зажёгся огонь — яркий, почти белый, с переливающимися голубоватыми оттенками.

Я в испуге отпрянула и непроизвольно ойкнула, прижав от страха руки к груди.

Нет, я, конечно, уже понимала, что раз я ведьма и прокляла кучу генералов, то это означало, что в этом мире есть магия. Но вот увидеть это так, воочию, было пугающим.

— Ночуем здесь, — холодно бросил Даркфайр, не переступая порога.

— НочуЕМ? — дрогнувшим голосом переспросила я.

— В шкафу найди чистую одежду, тут, сбоку есть ванная комната. Переоденься, — и снова не дожидаясь ответа, мужчина захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Щёлкнул замок.

Я осталась одна.

Первым делом я бросилась проверять дверь — массивное дубовое полотно не поддалось, даже когда я вцепилась в ручку обеими руками и навалилась всем весом. Заперта.

Окна с решётками тоже не оставляли надежды на побег. Схватив тяжёлый подсвечник, я с силой ударила по прутьям. Раздался лишь звон, и пару искр вылетело. Бесполезно.

Я медленно опустилась на ковёр перед камином, чувствуя, как дрожь охватывает всё моё тело. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены, и я вдруг осознала, что плачу — слёзы текли по щекам сами собой, горячие и солёные.

Что мне теперь делать?

Подчиниться его воле? Смиренно ждать, пока он наиграется мной вдоволь, заставит родить ребёнка и казнит после этого?

Сколько мне придётся вынести? Как мне это пережить?

Я не хочу быть рабыней в руках этого мужчины. В нашем мире я сама себя загнала в ловушку с Димой и Валерией Никитичной — но тогда у меня хотя бы был выбор, и лишь моя наивность привела меня к столь печальному концу. А сейчас даже выбора нет.

И как мне сбежать от этого монстра-генерала? А главное, куда? Учитывая, что остальные генералы тоже готовы меня растерзать⁈

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль. Хоть какое-то доказательство, что я ещё жива. А пока я жива, нужно действовать.

Внезапно я услышала шаги за дверью. Генерал. Он возвращается, а я ещё ничего не решила. Что мне делать⁈

Забившись в дальний угол комнаты, между шкафом и стенкой, и прихватив кочергу, я замерла в ожидании. Сердце гулко колотилось в груди, и казалось, что он его услышит, едва зайдёт в комнату.

Мужчина, видимо, не заметив меня, прошёл к дивану перед камином, поставил поднос с едой на столик и, откинувшись на спинку, устало потянулся.

Я видела его в профиль. Лицо мужчина в пляшущем свете огня казалось высеченным из камня — жёстким, холодным, безжалостным.

Время шло, генерал звенел посудой, а я обнимала кочергу как последнюю надежду.

Видимо, он считает, что я моюсь. Что делать-то⁈ Может, он уснёт, а я смогу выскользнуть из комнаты?

И? И что? Варвара, очнись! Что ты будешь делать одна в неизвестном мире, когда за тобой гоняются несколько армий с генералами во главе⁈

Может, всё же разумнее попробовать договориться с этим?

— Зверёныш, ты долго там в углу будешь сидеть? Вылезай, я покушать принёс, — внезапно заговорил мужчина.

Меня как ледяной водой из ведра окатили. Вот чёрт! Он всё знал! И чего молчал тогда десять минут⁈

Я медленно встала, чувствуя, как ноги подкашиваются от страха. Дрожа от стыда и переживаний, я подошла к мужчине и села на другой край дивана, стараясь держаться как можно дальше.

— С кочергой на меня? — мрачно усмехнулся генерал. — А ты смелая, но глупая. Ешь давай.

Резким толчком он отправил поднос ко мне. Хлеб, какое-то рагу с мясом, стакан чая и… печенька в виде сердечка с розовой глазурью.

Она меня особенно ввергла в шок. Это что, шутка какая-то⁈ Следующая мысль догнала меня: а не отравлено ли это всё?

— Ешь, не бойся, — словно читая мои мысли (а скорее, поняв по выражению лица) произнёс мужчина. — Если бы я хотел тебя убить, не забирал бы из дворца. Вот ещё самому рыть могилу для ненавистной ведьмы.

Я покосилась на него. Это он так шутить пытается, что ли⁈ Ела я в тишине, едва пересиливая тошноту. Еда казалась безвкусной — будто пепел жую. Но дело было не в еде, а в жутком страхе за своё будущее.

Генерал безотрывно наблюдал за пламенем. «Это Воля Пламени», — внезапно эхом отозвались в памяти его слова.

Интересно, сейчас он тоже за Пламенем своим наблюдает? Мне нужно как-то заговорить. Что же, этот повод, наверняка не хуже прочих.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

Кочерга всё ещё была рядом, и я непроизвольно вцепилась в неё. Металл приятно холодил руку, потому что мне казалось, что я пылаю от страха и неуверенности.

— А что именно тебе сказало Пламя насчёт меня? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я.

— Ты уже ко мне на «ты» обращаешься? — снова с пренебрежительной усмешкой спросил генерал. — Тебе кочерга смелости придаёт, что ли, чего ты в неё вцепилась? Или надеешься успеть меня ею огреть?

— Я…не… думала об этом. Просто она приятно охлаждает руку, — прочистив горло, ответила я. — Что вам сказало Пламя обо мне?

Он медленно повернул голову, и его глаза встретились с моими. Холодные. Насмешливые. Опасные.

— Всё, что мне нужно знать.

Его ответ повис в воздухе. Я сглотнула ком в пересохшем горле.

— А мне? Мне что-то нужно знать об этом? — прошептала я.

— Всё, что тебе положено знать, я скажу тебе сам, — снова поворачиваясь к камину, отчеканил мужчина.

Пламя отражалось в его глазах, делая взгляд ещё более пронзительным и опасным.

Я снова сжала в руке дурацкую кочергу, хотя прекрасно понимала, насколько это бесполезно. Если он захочет меня убить или… в общем, кочерга меня не спасёт. Ну и что.

Тишина затягивалась.

Генерал, кажется, вообще не собирался продолжать разговор. Он просто сидел, уставившись в огонь, будто я уже перестала для него существовать.

Меня это немного злило. И что, так и будем молчать?

Зачем ему тащить меня сюда, кормить, запирать в комнате с камином и… печеньками в виде сердечек? Почему нельзя всё просто объяснить? К чему это гнетущее молчание? Это он запугивает меня так? Да куда уж больше!