Я… почему у меня вообще возникают эти сомнения? Почему я не могу решиться? Я же вроде уже определилась, что ухожу!

Я хочу остаться, правда? Поэтому колеблюсь? Этот мир… безопасный, комфортный, предсказуемый, но… тусклый. Я могу в любой момент принять душ или сходить в ресторан, но сам наш мир по сравнению с ТЕМ… какой он?

В нём я теперь свободна, но одинока. В нём я была Варварой Орловой — затравленной, униженной, растоптанной мужем и свекровью. Моя жизнь свелась к борьбе за выживание и бегству от прошлого. Я выбираю прошлое, получается? Это трусость, да?

Да… Ровена что-то здесь наладила, добилась какого-то жалкого подобия справедливости от Валерии Никитичны и Димы. Два миллиона — свобода от долгов? Это ли счастье? Это ли жизнь? Неужто я своё счастье и вправду измеряю деньгами и наличием простых благ вроде интернета и канализации?

Да, здесь нет опасной смертельной магии — и это плюс… и минус, одновременно. Здесь не было и другой магии — созидательной, обжигающей страстью, создающей невероятно прочные узы буквально за пару дней. Здесь у меня нет сил. Какое будущее меня ждёт? Кем я стану?

А там — у моих ног весь мир, ведь я владею магией, и очень мощной. Да, эта сила заёмная. Но там — моя.

А ещё… здесь не будет… его. Не будет Рагнара с его стальной волей, странным юмором, покровительственной защитой и уважением к моему выбору. И этого невыносимо притягательного взгляда, от которого внутри всё колется, тоже не будет. Даже сейчас — в глазах ненавистного Димы — я вижу моего Рагнара. Моего.

Вернуться? Я правда хочу вернуться в мир, где меня ненавидят? Где я — Ровена Бладвейн, главная злодейка? Где магия может разорвать изнутри, а политические интриги, в которых я оказалась замешана, — добить?

Я хочу в тот мир? Жестокий, опасный, неопознанный? Но… настоящий. Там я не была жертвой. Там я начала чувствовать себя собой, пусть и в чужой шкуре. Там было пьянящее чувство могущества, настоящий вкус свободы — а не этот «плюшевый», в уютной однушке на окраине Москвы.

И там был он. Генерал драконов, забравший меня себе, чтобы избавить от проклятия и сделать меня своей женщиной. Он за три дня стал мне ближе, чем муж за все семь лет брака.

Защитник. Союзником. Наставник. Он стал чем-то гораздо бо́льшим, чем я могла осознать.

Я посмотрела на его лицо — и за маской Дмитрия Орлова я снова видела его.

Этот мир, так же как и тело Димы, вдруг показалось мне лишь картонной декорацией. Пустой оболочкой.

Здесь, под внешностью гадкого Дмитрия Орлова скрывался Рагнар. Там, в его мире, была жизнь. Страшная, сложная, но настоящая. И он был частью этой жизни. Неотъемлемой частью. И я хочу тоже быть ею.

— Да, — выдохнула я. — Да, Рагнар. Я хочу вернуться. С тобой.

— Знаешь, дорогая, — он сделал шаг ко мне и обнял. Нет, сгрёб в объятия. — Не обижайся на то, что я сейчас скажу, но… магия бы не дала тебе выбора, ты уж прости. Заклинание обратного притяжения — оно утащило бы нас обоих, хотела бы ты этого или нет. Но… мне хотелось, чтобы ты понимала, что это значит для тебя. Что это твой осознанный выбор. И мне невероятно приятно услышать, что ты хочешь вернуться вместе со мной.

Меня будто обухом по голове ударили… Значит, все мои мучительные раздумья, вся эта внутренняя борьба… всё было впустую? Я попыталась вывернуться, но мужчина держал меня слишком крепко.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что обманул меня? — всё-таки отстранившись и посмотрев мужчине в глаза, возмутилась я. — Я же прямо тебя спросила⁈ Ты же сказал, что мы не можем врать друг другу и тебе тоже будет больно, если ты соврёшь мне. Ты и об этом соврал?

Рагнар не смутился. И даже взгляда, зараза такая, не отвёл. Он смотрел на меня с той самой лёгкой насмешливо-снисходительной улыбкой, которая так часто возникала на его лице, когда он мне что-то объяснял таким тоном, будто с ребёнком разговаривает.

— Нет. Мне было больно, — ответил мужчина с акцентом на слово «было». — Потому я и сказал просто «нет» — на большее сил у меня не хватило, иначе бы я выдал себя. А я хотел дать тебе возможность само́й сделать этот выбор, чтобы ты ни о чём не жалела потом. Я был неправ?

— А если бы выбрала остаться? — с обидой в голосе возразила я.

— Но ты же не выбрала, — усмехнулся Рагнар.

— А если бы выбрала⁈ — продолжила настаивать я. — Что тогда⁈

— Ну, тогда бы я сказал, что не получится, — пожал плечами генерал. — И забрал бы тебя с собой. Но я был уверен, что ты выберешь уйти вместе со мной.

— С чего бы это? — закатив глаза, фыркнула я.

— С того, что ты — моя истинная, — отчеканил мужчина. — А это что-то да значит.

— Ладно, бог с тобой. Но это нечестно! — всё ещё обижаясь, буркнула я. — Ладно, давай, что там делать надо? Дома поговорим, как говорится.

— Как скажешь, дорогая, — усмехнулся Рагнар. — О, а вот и закат. Время пришло. Пора.

Он опустил руки вдоль моего тела и взял мою руку. Крепко, не оставляя шанса вырваться.

Прежде чем я успела что-то ещё добавить, возмутиться или хотя бы испугаться по-настоящему, он начал шептать. Слова лились потоком — гортанные, чуждые, пугающие.

Белые линии на чёрном шёлке под нашими ногами вспыхнули ослепительным и знакомым голубым светом. Сердце ёкнуло.

Я что, действительно всё же вернусь туда?!!

Голубой свет неумолимо заполнял комнату, «выжигал» мне сетчатку, превращая знакомые очертания мебели, телевизора, книжных полок в расплывчатые, искажённые тени.

Обмирая от ужаса и паники из-за слепоты, я всё же краем сознания отметила, что во второй раз всё немного иначе. Будто я вижу БОЛЬШЕ. Контролировать не могу, но сам процесс перемещения будто замедлился. В тот раз моргнула — и всё, в это раз всё иначе.

Голубой свет сгустился, превращаясь в глубокий синий, стал осязаемым, вибрирующим. Он обжигал кожу, проникал внутрь, вытесняя воздух из лёгких, но не причинял боль.

Мир — этот мир — окончательно превратившись в синий туман, начал стремительно темнеть, перерождаясь в абсолютную, всепоглощающую тьму.

Здесь, в этом междумирье, не было ни звука, ни цвета, ни запаха, ни ощущения падения или движения. Только плотная, бархатная чернота и ледяное онемение во всём теле. Какая-то жуткая пустота снаружи — и внутри.

Кажется, я перестала думать или чувствовать. Мысли будто бы стали исчезать, страхи растворятся…

И вдруг толчок. Мягкий. Ощущение твёрдой поверхности под боком появилось внезапно, будто я проросла сквозь землю.

Щекой я поучаствовала обжигающее тепло по сравнению с ледяной пустой.

Инстинктивно повела носом… Родной запах. Знакомый, жутко знакомый!

Ритмичный, глубокий рокот под ухом. Размеренное движение вверх-вниз моей головы, покоящейся на этом чем-то твёрдом и тёплом.

Я сделала ещё один, уже теперь глубокий вдох и медленно открыла глаза, моргая и пытаясь прогнать остатки ослепляющей черноты.

Над головой проплывали знакомые очертания каменного потолка с резными балками. Кажется, у меня в комнате были такие. Я лежала… на чём-то твёрдом, но не жёстком.

На постели и… чьей-то широкой, мощной груди. Моя рука покоилась там же… Я повернула голову чуть вверх.

В полумраке спальни Цитадели на меня смотрел Рагнар. Настоящий. Темноволосый и голубоглазый.

И улыбался. От уха до уха.

— А мне нравится такое возвращение, — бархатным голосом проговорил мужчина.

— А мне нет, — смущённо фыркнула я и попыталась встать.

Куда там! Во-первых, я всё ещё не до конца могла сконцентрироваться на происходящем, и в глазах всё плыло.

Во-вторых, я лежала лицом на мощной груди Рагнара, а его рука — тяжёлая и неподвижная — лежала у меня на талии. И удерживала меня. Как и его ноги: мы были тесно переплетены под одеялом, будто после страстной ночи.

Жар, не имеющий ничего общего с полусумрачным утренним солнечным светом, залил моё лицо, шею, уши. Боги, только не это! Ровена умудрилась переспать с Рагнаром, пока мы были в моём мире⁈