— Я вот чувствую, что твоему телу нравится, — чуть отстранившись и заглядывая мне в глаза, продолжил генерал с лукавой улыбкой. — И если ты думаешь, что я позволю твоему телу не получить от меня то, что оно так хочет, ты очень ошибаешься. Я его не подведу. И я ни за что отпущу тебя после всего, через что мы прошли… Я приму то, что ты будешь продолжать делать вид, что ты моя ледяная королева, но тоже не отступлюсь. Я растоплю твоё сердце. Да и утро слишком хорошее, Ровена, чтобы начинать его ссорой. Любовь куда приятнее, не так ли?

Ох уж этот Рагнар! Ну скажите, невыносим⁈ Этот его бархатный голос, самоуверенность, руки, по-хозяйски прижимающие меня… Всё это раздражало меня.

Но самое противное во всём этом то, что он был прав насчёт моего тела. Оно предательски откликалось на каждое его прикосновение или слово. Тепло разливалось под его пальцами, пробегалось многозначительной дрожью по телу, концентрировалось внизу живота и превращалось в это самое, известное всем женщинам, стыдливое томное чувство, когда тебя касается ТВОЙ мужчина.

Я почти возненавидела эту свою слабость. Меня жутко бесило, что он всё видит, понимает и пытается использовать против меня.

Да, это не приставание и не насилие, это знание о моих тайных желаниях, которыми я не хотела с ним делиться. Мне не нравилось, что я перед ним так «обнажена» душой, а он передо мной — нет. Это нечестно! Это его брутальное поведение и бравурное вожделение — это явно не то, чего он стыдился, а меня при этом в краску он вгонял.

Я перестала вырываться и замерла, глядя ему прямо в глаза. В эти его голубые, как лед, глаза, но пылающие адским пламенем страсти.

Если я прямо сейчас не смогу доходчиво ему объяснить, что таких манипуляций не потерплю, то моя жизнь и в этом мире превратится в «служение» мужу. А я не хочу испортить свой второй шанс на жизнь. Да и потом, уверена, Рагнару в пару нужна сильная и независимая женщина, а не забитая серая мышка с кучей комплексов.

— Ты хочешь растопить моё сердце? — слова прозвучали резче, чем я планировала, но в них проявилась вся накипевшая за эти минуты ярость. — Ты его скорее сожжёшь своим высокомерием, Рагнар! Ты думаешь, мне правда нравится эта твоя брутальность «хозяина жизни»?

На лице мужчины не дрогнул ни мускул, однако заметила, тень, скользнувшую во взгляде. Значит, у меня есть шанс одержать «победу» в этом «поединке».

— Или ты думаешь, я буду благодарна за то, что ты будешь принимать за меня ТАКИЕ решения, будто я твой трофей? — продолжала дрожащим от ярости голосом цедить я. — Правда, думаешь, что я растаю от счастья, потому что ты за меня решил, когда между нами что-то произойдёт, тем более впервые? Ты, правда, хочешь принудить меня к интиму вот прямо сейчас?

Довольная улыбка на лице генерала чуть дрогнула, а глаза чуть сузились. Не от гнева и не от раздражения, насколько я вижу. Он удивлён моей реакцией, будто бы.

— Ты думаешь, мне мало было твоих обещаний о том, что ЭТО точно произойдёт между нами, потому что мы истинные? — «добивая» мужчину, прошипела я. — Ты мне даже капельку гордости не в силах оставить? Так ты себе видишь наш брак в качестве истинной пары? Только ты решаешь, чему быть, а чему нет? Это, по-твоему, честно? Это, по-твоему, и есть истинная любовь?

Рагнар наконец-то изменился в лице. Кажется, наконец, проняло.

— Ровена, я не хотел тебя обидеть, — начал было генерал, но я перебила его.

— Я не принадлежу тебе только потому, что какая-то древняя магия или твоё раздутое эго так решили! Я ТОЖЕ человек. Со своей волей. Со своими желаниями, — медленно, веско цедила я фразы. — Да, тело меня подводит — это естественная физиологическая реакция, так бывает. Нам с тобой не по пятнадцать лет, чтобы удивляться внезапным и сокровенным реакциям своего тела. Вот только, кроме тела, я и, я так раньше полагала, что ты — то есть, мы оба обладаем разумом и волей, которые определяют нас как личность. Или у тебя это не так и ты как животное, лишь инстинктами руководствуешься?

— Ну конечно, нет, Ровена, — мягко возразил Рагнар. — С чего ты так завелась…

— С того, что мне очень не нравится, когда мной пытаются манипулировать! — строго отчеканила я. — То, что сделала тут Ровена с Димой, попавшим в твоё тело, никак нас с тобой не касается, не так ли? Это был не наш выбор и не наше прошлое. И я не хочу, чтобы оно откладывало отпечаток на нас! Ты что, всерьёз считаешь это… основанием для притязаний?

— Основанием, Ровена, является то, что мы — истинные, — с лёгким, едва читаемым раздражением проговорил Рагнар. — Связь между нами…

— Связь — не разрешение на вседозволенность! — снова перебив мужчину, чеканила я. — Связь не отменяет моего права решать за себя, когда я хочу с тобой близости, а когда нет. Связь не даёт тебе права тащить меня в постель, как только ты пожелаешь и сочтёшь нужным. И уж точно истинная связь не оправдывает твоих манипуляций, иначе что это за истинность такая, что выгодна она только тебе⁈

Я видела, что последняя моя фраза проняла его. Наконец-то я достучалась, добралась до этой его непоколебимой уверенности. И хотя его рука ещё находилась на моём бедре, теперь она перестала меня покровительственно гладить, а скорее просто лежала тяжело и неподвижно.

— Я хотел дать тебе выбор, — повторил Рагнар, но уже без прежней снисходительности. Теперь его голос стал жёстче, я бы даже сказала, что в нём стали слышны нотки злости или раздражённости. Ну что же, моя задача не поругаться, а доказать свою точку зрения, поэтому раз я достучалась, можно и «сбавить обороты».

— Ты дал мне иллюзию выбора, Рагнар! — смягчив всё же тон, парировала я. — И это в тысячу раз хуже! Представь себя на моём месте?

— Это невозможно, — излишне ровным тоном ответил мужчина. — У нас с тобой изначально разные роли: я мужчина, ты женщина, ты по природе своей должна мне подчиняться.

Было всё очевиднее, что он злится, но пытается сдерживать свои чувства. Рагнар явно придерживается весьма патриархальной модели поведения, что вполне понятно для его происхождения и положения в обществе, однако, он не пытался меня просто заткнуть. Рагнар пытался мне объяснить. Получается, он как бы старался быть со мной мягким и обходительным, но в силу характера и обычной манеры поведения, для него это было непросто.

А значит, и мне нужно пойти ему навстречу, то есть осторожно и мягко, как вода точит камень, пытаться переубедить его и прийти к компромиссу. В конце концов, в одном он абсолютно прав — он мне нравится, а значит, ссориться с ним не в моих интересах, я же сама выбрала остаться в этом мире, а не вернуться в свой. И одной из весомых причин был он — мой суровый и хитроумный генерал.

— Ты не совсем прав, — спокойным тоном проговорила я. — В природе самка подчиняется своему самцу, это факт. Вот только эта самка сначала ВЫБИРАЕТ себе самца. А ты, огорошив меня информацией об этой своей истинной связи, лишил меня этого выбора, понимаешь? Ты играл со мной, как кошка с мышкой, зная заранее, что у меня нет шансов не играть с тобой, и, более того, у меня нет шансов выиграть, то есть, в терминах «природы» — выбрать себе мужчину.

— Ты тоже не совсем права, — с лёгким сарказмом ответил мужчина. — В природе, вообще-то, самец тоже ВЫБИРАЕТ себе самку по вкусу и начинает её завоёвывать, а после уже самка якобы выбирает сама. А на самом деле сдаётся на милость победителя. Потому что иначе разговор короткий — через плечо и в свою пещеру.

— Ты хочешь сказать, что вот это твоё навязчивое поведение «мачо» и есть попытки «завоевать» меня? Ты решил, что, если ты определяешь, что мне делать, с кем и когда быть — это и есть ухаживание, по которому я могу тебя выбрать? Серьёзно? Так кто же ты после этого? Галантный кавалер? Нет. В этом случае ты просто тиран, который прикрывается высокими словами о судьбе, а на деле лишь хочет взять меня силой и фактически против воли.