— Лариса, вам нужно взять себя в руки и подождать за дверью.

— Можно я останусь с ней? — почти плача, с надеждой в голосе спрашиваю я.

— К сожалению, сегодня такой возможности нет. Дежурит главврач, — разводит руки в стороны. — Лариса, вас будет разделять только одна дверь. И не более. А теперь наберитесь сил, мужества и отправляйтесь в коридор к Олегу. Я лично буду держать вас в курсе событий.

Оставив засыпающего ребенка на кушетке, я со слезами на глазах медленно направляюсь к выходу. Меня пробирает неприятный озноб, который никогда не проявляется просто так. Я слышу знакомые голоса в коридоре и, замедлив шаг, в ужасе смотрю в приоткрытую дверь. Вяземский и Семенов о чем-то переговариваются, а мое сердце от неожиданности рассыпается на части.

Не могу заставить себя выйти из кабинета. Надежда, что Денис сам вот-вот уйдет, постепенно угасает, оставляя за собой лишь неприятный осадок. Встреча неизбежна, но я даю себе еще несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями.

— Значит, свадьбы не будет? — уточняет Олег.

— Я прошу тебя, только без нотаций, — хрипит Вяземский.

— О чем речь, Дэн. Я прекрасно знаю свою сестру, — Семенов говорит спокойно, — и до сих пор не понимаю, что тебя заставило жениться на ней.

— Взаимная выгода, не более, — честность Дениса поражает до глубины души, и я уверена не только меня. — Но ее выходка стала последней каплей. И мне даже ради благого дела неинтересно видеть ее в качестве своей жены. Говорю как есть, Олег.

— Лариса, — меня окликает голос врача. — У вас еще остались ко мне какие-то вопросы?

— Нет, я собираюсь с мыслями. Простите, — на выдохе произношу я.

Меня удивляет реакция Олега. Вяземский словами рисует недостатки сестры, а Семенов не перечит в ответ и не защищает ее. Он упоминал о сложном характере Регины, но я не могла даже подумать, что с ее выходками не готовы управляться даже близкие люди.

— А вот и она, Дэн! — восклицает Олег, увидев меня на пороге кабинета.

Денис оборачивается словно в замедленной съемке, и впивается взглядом в мои глаза. Неприятное удивление на его лице настолько очевидно, что мне хочется поскорее скрыться из вида. Он непроизвольно замахивает руку над головой, запуская пальцы в копну темных густых волос, и на манжетах его рубашки мелькают маленькие золотые запонки, так знакомые мне.

— Конечно, это не самое удачное место для знакомства, но раз уж так вышло, — качает головой Олег. — Денис, знакомься, это Лара, моя женщина.

Неожиданное заявление Семенова звучит как приговор.

Стою на месте как вкопанная и не могу пошевелиться. Сильное душевное волнение за Полину и случайная встреча в больнице с Вяземским окончательно разрушают шаткое равновесие, которое я пыталась сохранять. Вяземский вопросительно смотрит на меня, ожидая подтверждения словам Семенова, но я мешкаюсь. Статус наших отношений с Олегом до сегодняшнего дня считался неопределенным, поэтому моя заминка вполне объяснима.

Я не хочу лгать Олегу, он этого не заслуживает. Но рассказать сейчас — значит, обнажить все то, что я так тщательно скрывала и пыталась закинуть в самый дальний и темный угол своей души. Буду максимально честной с Семеновым и не делать вид, будто мы с Вяземским незнакомы. Сомневаюсь, что Денис вывалит на своего несостоявшегося родственника подробности нашего с ним знакомства.

— Добрый вечер, Денис, — говорю сдержанно.

— Добрый, — моментально отзывается он, почти незаметно прищуриваясь.

— Вы знакомы? — удивляется Олег.

— Да, пересекались по работе, — от ледяного тона Дениса меня бросает в дрожь.

Его кадык дергается, а суровый взгляд вновь приклеивается ко мне. Чего он ждет от меня? Благодарности за его уклончивый ответ на вопрос Семенова? Или дело в другом? Синие глаза прожигают во мне дыру, и самое странное — я не могу отвести свои. Смотрю на Дениса так, будто и сама жду от него чего-то.

— Понял, — быстро кивает Семенов и сосредотачивает внимание на мне: — Лара, как Полина?

— Под наркозом будет извлекать монету. Меня попросили выйти, — я пытаюсь быть сдержанной, но голос срывается.

— Что-то серьезное? — хмурится Вяземский.

— Поля случайно проглотила монету, когда играла, — поясняет Олег.

Зачем вообще Вяземскому эта информация? Излишнее любопытство? Или желание поддержать разговор?

Он ничего не отвечает, только быстро кивает, продолжая внимательно разглядывать меня. Но на этот раз я замечаю огонек сочувствия в его глазах. В груди ощущается болезненный комок из-за случившегося, из-за моей невнимательности. Но кроме этого, я испытываю дискомфорт, находясь в обществе двух мужчин — моего прошлого и мнимого настоящего. Взгляд Вяземского, который был таким родным несколько лет назад, теперь кажется чужим настолько, что хочется как можно скорее избавиться от общества этого мужчины.

— Олег, я отойду на несколько минут, — едва сдерживая слезы, выпаливаю я. — Если вдруг понадоблюсь, позвони, пожалуйста.

— Не волнуйся, Лара. Я буду здесь, — мягкая улыбка касается губ Семенова.

Не удостоив взглядом Вяземского я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к лифту. Мне нужно на воздух. Буквально на пару минут, чтобы прийти в себя. Но как только двери кабины разъезжаются, я медлю. Нет, не сейчас. Вдруг что-то пойдет не так, а я буду на улице. Лучше схожу в уборную, умою лицо и вернусь обратно к кабинету врача.

Включив холодную воду, я упираюсь ладонями в столешницу и, медленно подняв глаза, утыкаюсь в свое отражение в зеркале. Грустно усмехаюсь от кардинальной перемены на моем лице. Три часа назад — красивая прическа и вечерний макияж, сейчас же — полное его отсутствие и небрежный высокий хвост. Я напоминаю себе студентку второго курса, но никак не взрослую женщину.

В надежде, что больше не увижу Дениса, я выхожу из уборной в фойе четвертого этажа и заворачиваю за угол в тот самый коридор, в конце которого находится кабинет врача. Мужчины стоят на том же месте. Улизнуть незаметной я не успеваю, сначала меня замечает Вяземский, а затем и Олег. Набрав в легкие побольше воздуха, я резко выдыхаю и иду туда, откуда стоило бы бежать.

— Дэн, я не уверен, что контракт выгорит, — до меня доносится голос Олега. — Миша — человек строгих правил и установок, может и не дать цену.

— Тебе нужно его продавить, — отвечает Вяземский, переключая внимание на меня. — Ты ведь знаешь, как это можно сделать?

— Таскаться по выставкам и вечеринкам? — устало спрашивает Семенов.

— И обязательно иметь красивую и умную спутницу, — Вяземский выжигает взглядом. Он сказал эту фразу тихо, но я услышала.

— У меня такая есть, — Олег улыбается мне. — Как ты?

— Лучше. Новостей не было? — интересуюсь я, устраиваясь на диване напротив кабинета врача.

— Нет пока. Не переживай, Лар. Озерский — лучший в своем деле, — говорит Олег, ныряя в карман брюк. — Одну минуту. Слушаю.

Семенов прикладывает мобильный к уху и отходит на расстояние около пяти или шести метров. Я провожаю Олега растерянным взглядом, задерживаясь глазами на его фигуре, и не поворачиваюсь к Денису до тех пор, пока он сам не окликает меня:

— Однажды в детстве я тоже проглотил монету. Мне было лет пять или шесть. Заигрался и не заметил, как проглотил.

Это у вас семейное, что ли?

Я смотрю на Вяземского так, будто вижу его впервые в жизни. После чересчур эмоциональной встречи на его свадьбе, спокойный и размеренный тон Дениса вызывает удивление.

— Если ты хочешь меня подбодрить, спасибо, не нужно, — произношу я, вздернув подбородок.

— Я понял, — коротко кивает он.

— Я просто на взводе. Очень переживаю из-за дочери, — зачем-то добавляю я, будто извиняясь.

— Я знаю. Этот вечер стал эмоциональным не только для тебя.

— Как твоя мама? Олег рассказал мне… — вовремя замолкаю.

— Лучше, — отрезает мужчина, четко давая понять, что продолжать эту тему он не намерен. И что-то мне подсказывает, что дело не в его отношении ко мне.