— И что это изменит? — теперь взгляд Дениса устремляется к моим ногам.

— Нам дадут еще одну комнату, — говорю первое, что приходит в голову.

— Не дадут. У них идет ремонт в детских, — сообщает Вяземский, а я рефлекторно закатываю глаза.

— Ты ни за что не ляжешь рядом со мной, — продолжаю я, тыча указательным пальцем в грудь Дениса.

— Я бы не стал рисковать. Слишком рано.

— Что? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Для нас еще слишком рано спать в одной кровати, — невозмутимо отвечает мужчина.

— А когда будет не слишком?

— Когда простишь меня, — легкая улыбка касается губ, смягчая красивые черты лица.

— Ты чересчур самоуверен, Вяземский.

— Какой есть, — пожимает плечами, снова опуская внимательный взгляд на губы.

— Можешь даже не пытаться, — отмахиваюсь я. — Тебе будет очень сложно получить мое прощение.

— Значит, это вполне реально, — расплывается в широкой улыбке.

— Почти невозможно, — отрицательно качаю головой.

— Но все же шанс есть, — он сокращает и без того небольшое расстояние между нами. — Лара, когда человек категорично решает сказать “нет”, он и говорит “нет”. Твой ответ был не настолько категоричным, а, значит, ты оставляешь для меня возможность завоевать твое сердце.

— Нет никакой возможности, — выдыхаю ему в губы и тут же жалею об этом. Денис обхватывает мой затылок, обдавая мятным дыханием, и заглядывает в глаза. Он сдерживает себя, а меня резко отпускает. — Выпью чай с Еленой. Ее компания мне нравится больше.

— А, Ларочка, ты пришла, — радостно произносит Елена, переключая внимание с экрана телевизора на меня.

— Что-то не спится, — улыбаюсь в ответ. — Как называется фильм?

— Не знаю, листала каналы, наткнулась на то, что более или менее захватило, — отмахивается она. — Я не большая поклонница просмотра телевизора, предпочитаю кинотеатры. Сделать чай?

— Да, спасибо. Не откажусь.

Мы перемещаемся в кухонную зону просторной кухни-гостиной.

— Вам помочь? — предлагаю я.

— Нет, ты моя гостья, поэтому занимай свое место, а я пока принесу чай. Как насчет пирога с вишней? — в ее глазах загорается счастливый огонек. — Я как раз сегодня приготовила.

— Да, я с радостью. Очень люблю домашнюю выпечку — говорю с грустью в голосе, вспоминая, как вкусно готовила бабушка.

— Мой муж до сих пор удивляется, что я готовлю, — усмехается хозяйка дома. — И что у меня так неплохо получается.

— Почему? Что в этом удивительного? — спрашиваю с интересом.

— Еще несколько лет назад Валера утверждал, что мои руки не созданы для приготовления еды, только для изготовления ваз, — произносит она. — Я всегда была с готовкой на “вы”. Самое простое получалось, а чуть посложнее — всегда мимо. Либо консистенция не та, либо вкус отвратительный. И однажды мой милый муж сказал, чтобы я занималась только тем, что нравится, а поесть мы можем и в ресторане.

— Валерий Романович — удивительный человек! — вырывается у меня. — И, похоже, очень вас любит.

— Да, мне с ним повезло. Как и ему со мной, — смеется женщина. — Дома чисто, все на своих местах. Дети, конечно, всегда накормлены. Да им много и не надо было — что-нибудь на гарнир и мясо на сковороде или в духовке. А потом дочка подросла и сама стала готовить. Сейчас у нее собственный ресторан.

— Как здорово!

— Да. Глядя на нее, я решила снова попробовать. Мне действительно очень хотелось порадовать мужа. Теперь не бывает ни дня, чтобы я не готовила, — улыбается Елена.

Она ставит на стол чайник, две небольшие кружки и пирог, который кажется произведением искусства.

— Если он на вкус такой же, как и на вид, то я за себя не ручаюсь, — простодушно говорю я.

— Угощайся, Ларочка, — смущенно произносит хозяйка.

— Благодарю, — отвечаю я, отправляя кусочек пирога в рот и прикрывая глаза в наслаждении. — Елена, это невероятно.

— Спасибо. Я рада, что тебе нравится.

— Денис сказал, что у вас ремонт в детских, — начинаю осторожно. Если у них взрослая дочь, то какой может быть ремонт в детских? Неужели нарочно солгал?

— Да. Решили заняться, пока мальчишки на сборах.

— Мальчишки? — уточняю.

— Да, у нас старшая дочка и двое мальчиков-близнецов. Им сейчас по тринадцать. Так непривычно, когда в в доме не слышится детских голос. Они уехали всего пару дней назад, а я уже скучаю, — ее губы расплываются в грустной улыбке.

— Я тоже не могу найти себе места. Моя дочь осталась с подругой, а я торчу здесь, — закатываю глаза от возмущения. — Извините, Лена, вы не подумайте ничего такого.

— Нет, конечно. Все в порядке. Я бы тоже себя так чувствовала, — женщина понимающе кивает. — Лара, извини мое любопытство, но ты сказала “моя дочь”. Отец не Денис?

От неожиданного вопроса я буквально впадаю в ступор. Мысли метаются в голове в поиске ответа. Лгать, разумеется, бессмысленно. Но нужна ли правда?

— Денис, — киваю я.

— Лара, если тема для тебя слишком личная, просто скажи, и мы не будет говорить об этом, — негромко замечает Елена.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Просто между нами все сложно.

— Прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Но, возможно, и не так уж плохо, что вы застряли у нас. Сможете провести время наедине друг с другом.

— Да, вот только он даже не подумал о том, с кем останется Полина на ночь. Вдруг Оксане, моей подруге понадобилось бы срочно уехать. Я так зла на него.

Взгляд Елены перемещается за мою спину, и по ее глазам становится понятно, что наша беседа перестала быть приватной, а последнюю фразу слышал Денис.

— Какая горячая беседа! Ленусь, мы бы присоединились к вам. Сделаешь чай? — говорит Валерий Романович. — Денис, что скажешь в свое оправдание?

Вяземский смотрит на меня в упор с чуть заметной ухмылкой на губах. Он садится напротив и, чуть подавшись вперед, отвечает на вопрос:

— Прежде чем, привезти тебя сюда, я позвонил Оксане и уточнил, на какое время она осталась с нашей дочерью, — он замолкает, а я чувствую, как предательски краснеют щеки от неловкости момента.

— Ты звонил Оксане? — удивленно переспрашиваю.

Я вдруг вспоминаю разговор с Оксаной. Подругу нисколько не удивило то, что я где-то застряла с Денисом. Неужели она с ним заодно? Да я даже представить не могу, что с ней сделаю, когда снова увижу.

— Конечно, — кивает Денис.

— Раз вы все выяснили, Лара, у меня предложение, — Елена ставит на стол еще две кружки и наливает в них чай.

— Какое?

— Хочешь посмотреть мою коллекцию ваз?

— Да, с радостью, — отвечаю я, поднимаясь со стула и посылая Вяземскому уничижительный взгляд.

— Тогда идем.

— Я тоже хочу взглянуть, — не притронувшись к чаю, Денис встает с места и следует за нами.

Елена открывает одну из дверей, и мы попадаем в ее мастерскую. Завороженно рассматривая каждый уголок комнаты, я не сразу подбираю подходящие слова, чтобы описать свои чувства.

— Как же красиво, — вырывается у меня.

— Вы еще и рисуете? — спрашиваю я, перемещая взгляд с ваз на картины. —

— Да, — кивает женщина.

— Просто поразительно. Я бы с радостью сходила бы к вам на мастер-класс. Не только, чтобы сделать вазу, но и нарисовать картину. Такой талант нельзя прятать.

— Да ну что ты.— отмахивается Елена. — Но мне приятны твои слова.

— Не скромничай, дорогая, — муж обнимает ее за плечи. — У тебя действительно талант. Лара подкинула отличную идею.

— Хорошо, для Ларочки я организую, — отвечает смущенно.

— Елена, у меня к вам есть еще одно предложение, — неуверенно начинаю я. — В Москве мы с подругой держим цветочный салон. И я долгое время думала, чего нам не хватает. А теперь все встало на свои места. Что если ваши вазы поставить на продажу в наш салон?

Три пары глаз оказываются прикованными ко мне, но я ощущаю на себе лишь один взгляд. Машинально поворачиваю голову — на лице Вяземского отражается восхищение, а на губах играет легкая улыбка. Он одобрительно кивает, и я быстро отворачиваюсь, несмотря на то, что мне приятна его похвала.