— Не путаешь, — бросаю раздраженно. — Но ты и сейчас солгал.

— Я сказал, что о наших отношениях никто не знает. Это другое, Лара.

— А что насчет Регины? — вздернув подбородок, спрашиваю я.

— А что с ней?

— У вас свадьба не состоялась неделю назад, ты не забыл?

— Так из-за тебя и не состоялась, — выдает он.

У меня перехватывает дыхание. Вяземский так легко говорит об этом, будто все так и есть на самом деле.

— Хочешь сказать, что я стала причиной вашего с ней расставания?

— Да.

— А конфликт Регины с твоей мамой — лишь предлог? — осторожно уточняю.

— Да, — проницательный взгляд Дениса не дает мне покоя.

— Это ведь такая легенда? Для Миши, верно? — спрашиваю я.

— Вернемся? — Денис игнорирует мой вопрос.

— Как я могу туда вернуться? — удивленно смотрю на него. — Что я скажу Олегу?

— А разве ему нужно об этом знать, Лара? Наши отношения тайные, — напоминает он и сразу же добавляет: — Миша наверняка будет наблюдать.

— Зачем ему наблюдать за нами? Неужели твоих слов мало?

— Да. Он не упустит возможности удостовериться в моих словах. Или наоборот уличить меня во лжи, — губы Вяземского трогает легкая улыбка, больше напоминающая усмешку.

— Мне показалось, что вы друзья, — слова Вяземского удивляют меня.

— Не верь всему, что кажется, Лара, — хрипло произносит Денис.

— Но друзья обычно доверяют друг другу, — неожиданно вырывается у меня.

— Никому нельзя верить в этой жизни, помнишь? — говорит он, вкладывая в свои слова, куда более глубокий смысл.

Его губы оказываются настолько близко, что буквально перекрывают кислород. Хотела бы я сказать, что мне плевать, но эти противоречивые чувства сводят с ума, не давая думать ни о чем другом, кроме как о мужчине, который в прошлом разбил мое сердце вдребезги.

— Я поеду домой. Только попрощаюсь с Олегом.

— Я отвезу тебя, — заявляет Вяземский.

— Не нужно, я вызову такси или уеду с водителем Олега.

— Я жду тебя внизу, — настаивает Денис.

Он бесцеремонно смотрит на мой рот, продолжая оставаться рядом. Между нашими лица расстояние не более десяти сантиметров, одно мгновение — и случится поцелуй. Стараясь выкинуть глупости из головы, я непроизвольно облизываю пересохшие губы, что служит побуждением к действию. Вяземский приподнимает мой подбородок и убирает за ухо выбившуюся на ветру прядь волос. В этот момент мои ноги будто прирастают к земле — я не понимаю, что происходит, но отступить на шаг назад не получается.

Трель мобильного Дениса разрушает неоднозначную атмосферу, и я наконец прихожу в себя. Вот черт! Что на меня нашло?

Не говоря ни слова, я выхожу в коридор и, не оглядываясь, быстро двигаюсь в сторону ресторана, чувствуя, как синие глаза Вяземского прожигают мою спину. На ходу одергивая платье, я возвращаюсь в зал и ищу глазами своего спутника. Семенова нигде нет. Может, вышел позвонить? Решаю уйти по-английски, пока меня никто не заметил, а с Олегом объясниться позже.

Я выхожу из здания ресторана и сразу же замечаю припаркованный напротив входа внедорожник Вяземского. Мужчина стоит рядом, сунув руки в карманы и смотрит на небо. Выражение лица Дениса кажется расслабленным и умиротворенным, но я-то знаю, что это не так. Мысли, крутящиеся в его голове, не дают ему отдохнуть. Так было раньше, очевидно, сейчас ничего не изменилось.

Увидев меня, Вяземский дергает за ручку двери своего автомобиля. Я не хочу ехать с ним, но в связи с открывшимися обстоятельствами, может, все же стоит поговорить с ним. С этого момента он будет присутствовать в жизни Полины, так что общества друг друга нам не избежать. Именно поэтому, вложив свою руку в его открытую ладонь, я забираюсь в кожаный салон внедорожника.

— Как отреагировал Олег на твой ранний отъезд? — спрашивает Денис, выезжая с парковки заведения.

— Какое тебе дело? — фыркаю я.

— Никакого, Лара, — усмехается он. — Конечно, никакого.

— Ты ведь знаешь, где я живу? — хмурюсь я, когда Вяземский поворачивает в другую сторону.

— Знаю. Прокатимся по делам. Не против?

Конечно, я против! Я категорически против находиться столько времени в компании Дениса, но по какой-то неведомой мне причине на его вопрос я не отвечаю. Скорее всего, в этом нет смысла, потому что мой ответ, каким бы он ни был, ничего не изменит. Вяземскому нужно по делам? Он ни за что не отложит их на “потом”.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда Денис сворачивает с трассы на проселочную дорогу.

Разумеется, здесь нет ни одного фонаря, и Денис включает дальний свет. С одной стороны дороги я различаю поле, с другой — лес. Обнимаю себя руками — обстановка за окном довольно жуткая.

— К моему партнеру, — отвечает серьезно.

— Он живет в лесу? — не выдерживаю и, разворачиваясь корпусом к Вяземскому, смотрю на его мужественный профиль. — Или, может быть, в поле?

— Нет, Лара. Он живет в элитном поселке за сто километров от Москвы.

— Тогда что мы делаем здесь?

— Значительно сокращаем путь, — сдержанно отвечает Денис.

— Мне это не нравится. Однажды меня уже возили на заброшенную стройку, — фыркаю я, отворачиваясь.

— Я бы никогда не поступил так с тобой, — отвечает Денис.

— Ты поступил куда хуже, — закатываю глаза и резко выдыхаю.

— Ты права. Физическая боль не равно душевная, — говорит неожиданно. — Я очень виноват перед тобой, Лара.

Да, в его словах есть смысл. Рана на теле заживет, и от нее не останется и следа, разве что почти незаметный шрам. С душой же гораздо сложнее — раны затягиваются слишком долго, а глубокие шрамы остаются на всю жизнь.

— Я не хочу говорить об этом.

— Я понял, — отвечает Денис.

Следующие десять минут мы едем в тишине. До сих пор не понимаю, неужели нельзя было поехать по нормальной асфальтированной дороге? Сколько мы сэкономим времени? Десять минут? Они никакой роли не сыграют.

Вдруг раздается какой-то громкий стук, и Вяземский сразу же останавливает внедорожник. Я вжимаюсь в сиденье еще сильнее, когда Денис выходит из машины посмотреть, что произошло. Вот теперь мне действительно становится страшно. Ко всему прочему, начинается дождь, который за несколько секунд превращается в самый настоящий ливень. Спустя пару минут Денис все еще находится на улице, и его отсутствие рядом усиливает мое беспокойство.

Но наконец-то дверь открывается, и в салон возвращается до нитки промокший Вяземский. Отодвинув сиденье назад, он снимает рубашку и бросает ее на пол за свое водительское кресло. На нем остаются лишь брюки, обувь и носки летят вслед за рубашкой.

— Денис, нам еще долго ехать? — взволнованно спрашиваю я. — Ты промок до нитки.

— До основной трассы где-то километр. Нужно поспешить, иначе можем где-нибудь увязнуть. В некоторых местах дорога совсем разбитая. В дождь здесь невозможно проехать даже на внедорожнике, — говорит он, и машина трогается с места.

— Денис, включи печку, — прошу я.

— Да, это отличная идея, — кивает он, чуть заметно усмехаясь.

— Где твой пиджак? — спрашиваю я, вспоминая, что в ресторане Вяземский был в пиджаке, а в машине уже в рубашке.

— Где-то на заднем сидении.

Я откидываю спинку кресла назад и достаю единственную сухую вещь Дениса, после чего возвращаюсь на место.

— Есть риск подхватить простуду, — говорю я. — Наклонись немного вперед, я помогу надеть.

— Спасибо, Лара, — почти шепотом произносит Денис в тот момент, когда я делаю попытку накинуть на него пиджак..

Мои пальцы случайно задевают оголенное плечо Вяземского, из-за чего по телу прокатывается почти забытое тепло. Резкий поворот головы и мурашки на коже мужчины ускоряют ритм моего сердца. Нет. Нельзя. Я запрещаю ему так реагировать. Вяземским в прошлом. Пусть там и остается.

— Не за что, — я сажусь на пассажирское кресло и прячу глаза в мобильном, который несколько секунд назад оповестил о новом сообщении.

Спустя некоторое время мы выезжаем на трассу, и я облегченно выдыхаю. Надеюсь, обратная дорога будет менее эмоциональной.