Вот только эта глупая девчонка не знает, что мужик, если предал, то он предаст потом снова. Никогда нельзя давать второй шанс предателю, потому что доверие это такая хрупкая, нежная вещь, которую ты выстраиваешь годами, которое, чтобы отдать и получить, тратится немало времени и сил, но которое теряется по щелчку пальцев, в момент, просто за секунду, потому что, увы и ах, рушится фундамент, на котором держалось все.

- Я бы на тебя посмотрела, если бы ты уже которую ночь не спал и жил на автопилоте, Саша, - отвечаю ему, садясь за стол напротив него, поближе к своему адвокату, хотя хочется прямо здесь взять и уснуть, потому что эта тишина, она убаюкивает.

Я попросила подругу сейчас с малышкой посидеть, потому что брать кроху сюда неправильно, а войти в мое положение муженек не захотел.

- А меня это каким боком касается, Аня? Я тебе сказал конкретное время и место. Почему-то на свои совещания ты являешься вовремя, на встречу с деловыми партнерами тоже. Так почему ко мне на встречу можно опоздать? - Пытается выставить себя здесь жертвой, показать, какой он хороший, бедный, жертвенный человек. Вот только я к нему не испытываю должных чувств, те, которые по-хорошему, должна была бы испытывать сейчас. Но нет, не дождется ни за что.

- Да ладно тебе, Саш, - Вероника начинает поглаживать его по плечу, успокаивая, намекая, что я не стою нервов, сил и времени. – Она все же мать, младенец на руках, сам вспомни, какой я была.

Ахаха. Она серьезно? Какой она была?

А ничего, что у Саши это уже третий ребенок. У нас еще есть пятнадцатилетняя дочь. Он тоже должен помнить, какой я была в те времена. Вот только еще в те времена он активно с малышкой помогал, ему было интересно, ему хотелось видеть, как она растет. А здесь все совсем не так, как было с Мирой, увы.

- Давайте уже приступим ближе к делу. У меня есть очень много дома дел. Это ведь вы уже ветрянку пережили, а у меня сейчас самый разгар, и все благодаря вам, за что спасибо, я вам сказать, увы, не могу.

Не сдерживаюсь, адвокат недовольно посматривает на меня, но ничего страшного, ему придется разбираться со всем этим, потому что я сама не вывожу это все, да и вывозить не собираюсь. Пусть он разгребает последствия, а я буду говорить и делать то, что считаю нужным, даже если это к печальным последствиям приведет.

- Не в твоем положении, Аня так со мной разговаривать. - Муж подается вперед.

- Но и не в твоем положении меня оскорблять, Саша. Ты хотел поговорить о разводе? Так говори, чего ты хочешь? Забрать у меня все? Так я тебе сразу сказала, не отдам тебе то, что по закону мое. Все вопросы по разделу имущества наши адвокаты могут решить сами, и я не понимаю, зачем ты выдернул меня сюда, зачем ты вызвал меня на эту встречу?

Шиплю в его сторону, бросаю недовольно, а он лишь цокает языком. Как так? Посмела тут ему перечить, возражать. Но я буду это делать, потому что так чувствую, так хочу. Мне надоело быть удобной, подстраиваться подо всех и лебезить перед всеми. Хватит.

- Анна Савельевна, Александр Николаевич, давайте все же в ваши разборки оставите за пределами этой встречи, - вступает адвокат пока еще моего муженька. - Мы все же надеемся, что сможем урегулировать имущественный вопрос до суда, чтобы не затягивать все это. Согласитесь, ни вам, ни нам не нужны эти долгие тяжбы.

- С чего вы взяли, что нам это не нужно? - Теперь же в игру вступил мой адвокат. - Моя клиентка всего лишь хочет забрать то, что полагается ей, в то время как ваш клиент хочет забрать абсолютно все, при том, что моя клиентка вложилась и в его бизнес, и в свой, и в их совместно нажитое имущество немалым рублем, чеки, все это есть. Почему вы об этом забываете?

- И все же. Вам стоит это подписать. - И снова адвокат мужа подталкивает свои документы. Вот только мой отталкивает их обратно.

- Пока вы не пересмотрите условия раздела имущества, мы ничего не будем подписывать. И то, когда вы их переделаете, мы сначала рассмотрим.

Адвокаты начинают свою перепалку. Обмениваются словами, словно подачами в матче. Я не слушаю уже весь этот бред, просто смотрю, смотрю на мужа, который милуется со своей любовницей, и чувствую, что тихо схожу с ума, и отчаяние становится моим привычным перманентным состоянием.

- Что ж, жаль, что нам не удалось с вами договориться. Значит, встретимся в суде.

- Мне тоже жаль, что вы не на стороне справедливости. Прощайте. Анна Савельевна, пойдемте, нам пора. - Мой адвокат подталкивает меня, и я встаю, ухожу, а муж в этот момент даже не смотрит.

Да, похоже, это и правда конец.

Глава 11

Глава 11

Анна

Нет, нет, нет, Господи, ну за что же нам все это? Ну почему все так?

- Милая моя, маленькая моя, только держись, пожалуйста, все будет хорошо, я тебе клянусь, я обещаю тебе, ты поправишься, все будет хорошо, - тихо шепчу на ушко Соне и понимаю, что у малышки сейчас дикий жар, мы едем в больницу, все вышло из-под контроля, и нас направят сейчас в реанимацию, потому что это все, это кошмар, это мой сбывшийся страшный сон, с которым я ничего не могу поделать.

Мира посмотрела на нас, когда мы уходили из дома, жалость промелькнула во взгляде, но она развернулась и пошла в свою комнату, сказала, что я сама могу со всем справиться, взрослая же женщина.

В итоге я еду сейчас в скорой одна, с младенцем на руках и чувствую безумную пустоту. Я попросила отвезти нас в хорошую клинику, ту, в которой мы все наблюдались, и дорога кажется бесконечно долгой.

Когда нас привозят, начинается самый настоящий кошмар. Осмотр врача диагностика. Ее у меня забирают, я чувствую себя загнанной, запертой в клетку, мечусь из стороны в сторону и не могу ничего сделать. Моя дочка одна, без меня сейчас плачет, надрывается, борется с ветрянкой и ее осложнениями.

Мне страшно представить, что в ее маленьком организме сейчас случилось, к каким последствиям все теперь приведет. Господи, как же я сейчас, в эти минуты, безумно ненавижу своего мужа и его любовницу, из-за которых все и произошло.

Соня не восстановилась, она слабенькая была. И сейчас она за жестокость двух взрослых людей расплачивается.

За что, за что ей все это? Господи, я ведь я ведь не такой жизни хотела. Я не думала, что ей когда-то кто-то будет вот так мстить.

Минуты тянутся, кажется, что проходят целые часы, прежде чем ко мне выходит врач. Я тут же бросаюсь к нему, потому что мне нужно знать, что случилось. Мне точно нужно знать, что с моей малышкой. Мне нужно знать, как ей помочь и что делать самой в сложившейся ситуации.

- Доктор, что с ней? - хватаю мужчину за руку и смотрю в его глаза, в которых так и читается «крепитесь».

Чувствую, как сердце сжимается в тиски и, кажется, сейчас лопнет, остановится, и я больше никогда не смогу сделать вдох и увидеть ее, потому что останусь здесь, умру.

- Анна Савельевна, к сожалению, новости у меня не самые хорошие, ветрянка дала осложнения на легкие. Мы сейчас первую помощь ей оказали, но, боюсь, понадобится очень дорогостоящее лечение, если мы не хотим тяжелых последствий для девочки.

- Нет, я не хочу этого. Пожалуйста, вы только скажите, сколько, куда, где оплачивать. Я все оплачу. Вы только спасите ее.

- Да, я-то спасу, но вы понимаете, что девочке необходима безопасная среда, а вы ее… - понимаю, что он хочет сказать.

Не успела она окрепнуть, вы ее бросили в логово инфекции и теперь плачетесь, стоите.

Вот только я ее не бросала. У меня даже не спросили, хочу ли я этого. Меня даже не предупредили. Если бы я только знала. Если бы я только знала, что подобное произойдет, то никогда в жизни не допустила бы этого. Но меня поставили перед фактом, я увидела тогда, когда было слишком поздно. Мною воспользовались нагло, жестоко, цинично и мою дочь наказали вместо меня. Моей дочери отомстили за меня.

Причем самое смешное, мой дорогой муженек даже не понял, как его любовница его вокруг пальца обвела, заставив сделать моей дочери больно. Господи, я ведь ничего врачу сейчас сказать не смогу, он ведь не поймет, не поверит, да и не должен вникать в семейные разборки.