Оказывается, нет, мне все это нужно. Просто тогда я была слепа, глуха и не знала, чего хочу. И боялась его потерять. Сейчас уже не боюсь.

- Саш, я тебе еще раз повторяю, прекрати. Это уже выходит за рамки. Я устала тебе повторять каждый день одно и тоже. Мы с тобой переливаем все из пустого в порожнее каждый день.

- Ань, - он хватает меня за руки, пытаясь притянуть к себе. - Ну услышь ты меня, ты ведь тоже не хочешь рушить семью. Не хочешь, я знаю.

- Не хотела, - поправляю его. - А сейчас хочу, Саш. Пойми, я не прощу тебя, как мужа. Ты меня предал. Ты разрушил мое доверие, разрушил нашу семью. Все. Но, - я ненадолго затихаю, потому что нужно правильно сформулировать все это, чтобы он не прицепился ни к одному слову и не мог вывернуть это против меня.

Но голова не соображает. Смотрю на него, и белый шум какой-то в ушах.

- Но что? - уточняет у меня с надеждой и надеется, что в этом «но», скрыта разгадка, что же ему нужно сделать, чтобы я его простила.

Я читаю это в его глазах, там словно неоновая вывеска зажглась. Но разве меня это волнует? Нет, все слишком поздно. Уже очень поздно.

- Но как отец девочек, ты можешь остаться в их жизни. Ты можешь видеться с ними, можешь забирать их, когда захочешь, насколько захочешь. Я не буду препятствовать вашему общению. Я не буду ставить тебе палки в колеса, но при условии, что ты не будешь тащить их к своим любовницам, которые у тебя по любому появятся. Повторюсь, ты не сохранишь меня, как жену, но детей я сохранить тебе позволю.

- Нет, нет, нет. Ну, Ань, зачем ты так жестоко со мной?

- Я жестока? – он мне будет говорить о жестокости? - А ты как со мной поступил?

- Ладно, ладно, признаю, - он все же поднимает руки, сдаваясь, и встает сам. - Ну пожалуйста. Я последний раз тебя прошу. Давай попробуем.

- Нет, Саша, я тебе последний раз также повторяю я хочу развода.

- Но я не хочу. - Он снова срывается и опять чуть не будит дочь, которую я и так с трудом уложила.

- Если ты не хочешь, это не значит, что я не хочу. Я сама всем займусь, Саш. На этом все, - я обнимаю себя за плечи и поворачиваюсь к окну, показывая, что разговор закончен и обжалованию он не подлежит.

- Но я ее бросил ради тебя. Я все связи с ними порвал. И с ней, и с ребенком, которого считал своим. Все ради того, чтобы быть с тобой и с девочками.

- А я тебя просила? - с горькой усмешкой спрашиваю у него и немного поворачиваюсь, но не до конца. - Верни их, ты еще можешь все исправить с ними, и ты можешь быть с ними счастлив. Ведь был же.

Я смотрю в его глаза и, кажется, тону в его боли, но нельзя поддаваться, нельзя. Он использует специально сейчас все это против меня. Специально давит на мои чувства. Но он не заслуживает второго шанса. Я ему его уже давала, и не один раз, но он каждый из них упустил.

- Ань, я не хочу к ним возвращаться. Пойми, я хочу быть с тобой. Я понял это, но слишком поздно.

- Ты опоздал, Саш. Я больше тебя не люблю.

- Нет, нет, нет, Ань. Мы же можем все исправить. - Он снова бросается к моим ногам, обнимает их под коленями, головой в бедра упирается. Я слышу, как дрожит его голос, но нет, меня это больше не трогает.

- Уходи, Саш, уходи.

Глава 24

Глава 24

Анна

- Дмитрий Альбертович, я, честно говоря, немного растеряна и обескуражена. Сто лет не выбиралась в кафе, да еще и с лечащим врачом собственной дочери, - честно признаюсь мужчине, потому что с момента нашей выписки прошло уже больше двух недель, и его звонок меня очень сильно удивил.

Когда он пришел на внеплановый осмотр Сонечки, тоже была удивлена. Сам, по собственной инициативе, приехал к нам домой. Саша как раз тогда от нас только-только уходил. Бывший все никак не может смириться с тем, что не получилось меня вернуть. И как же он тогда разозлился, когда они на пороге столкнулись…

Я думала, подерутся, но нет. Будущий бывший муж понял, что конкурировать у него не получится, и ушел, выдохнул недовольно правда, тогда и вот сегодня я сижу с врачом в кафе. И мы уже плотно покушали, и сейчас сидим и пьем с чай и десертом.

- Не стоит, Анна Савельевна, и вообще предлагаю забыть про эти формальности. Давайте просто Дима и Аня, что скажете?

- Необычно. - Также открыто и откровенно говорю ему, на что он улыбается.

- Но формально вы больше не мои пациенты, а я больше не ваш врач и вполне нормально все.

- Ну хорошо, - все же соглашаюсь. - Спасибо вам за то, что помогли выбраться. Жизнь превратилась в какой-то бешеный день Сурка. Я не понимаю, что происходит, как происходит. Какой-то автопилот.

- Именно поэтому я вас и пригласил. Мне не понравилось то, как вы выглядели, и я хотел убедиться, что не только Соня выжила, но и ее мама потихоньку оживает.

- Не смущайте меня, - прошу его, но мы оба на это лишь смеемся, потому что звучит немного смешно моя просьба, ведь он ничего такого, по сути, и не сказал, но при этом сказал очень многое лично для меня.

Обо мне уже давно никто не думал. О моих чувствах, о моих желаниях. О том, что я тоже живой человек, способный уставать. А он заметил и сейчас играет очень сильно на контрасте вместе с Сашей. Но это не значит, что я сейчас готова броситься в его объятия и раствориться в новых отношениях. Мы просто по-дружески болтаем, вот и все.

- Спасибо вам. Правда, для меня это очень много значит, Дим. - Вижу, что ему, конечно, не совсем нравится обращение на «вы», но это уже лучше, чем Дмитрий Альбертович.

- Вам не за что меня благодарить, Ань. Я просто вижу, что вы очень хороший человек. Вот и все, а хорошим людям всегда приятно помогать.

- Я не представляю, как вы можете работать в больнице. Мне кажется, я сошла бы с ума.

- Вы бы не сошли с ума. Серьезно. У вас бренд косметики, у вас куча проблем, поверьте, я слышал, каждый день, когда приходил и осматривал Соню, а вы все время висели на телефоне. Вот где сумасшедший дом. У меня хоть какой-то покой есть. У меня хоть как-то все стабильно, и я с меньшим количеством людей контактирую, так что я бы поспорил, кому из нас повезло, а кому нет.

- Ахаха, - я впервые так живо смеюсь, потому что он умудряется перевернуть весь мой мир, показать мне совсем другую жизнь. Ту, к которой я не привыкла, ту, которую я привыкла не замечать.

Я впервые вижу себя другой через его глаза, и от этого очень приятно.

- И все же я напрямую хотя бы со сплетниками интриганами контактирую, а у вас же еще психованные. Вот их бы я не выдержала в жизни. У меня они хотя бы в интернете.

- Ну, издержки профессии, - пожимает плечами. - Только у вас таких негативных людей намного больше.

- Ну что мы с вами все меряемся и меряемся у кого что хуже, у кого что лучше, у всех везде все хорошо, пока нас там нет.

- Хорошо, давайте остановимся на этом, - предлагаю ему, и он искренне со мной соглашается.

Нам приносят новую порцию чая, и нам совершенно не хочется уходить. За окном промозглая осень, не особо погуляешь, а здесь, в кафе, тепло и уютно, нам обоим хорошо в компании друг друга. Я понимаю, что мы сидим здесь уже порядка трех часов. Мира там, наверное, с ума сходит от того, что так надолго оставила ее с Сонечкой.

Но мне правда, очень не хочется уходить из этого маленького глотка свежего воздуха.

- Ань, вы удивительная женщина. Я давно таких не встречал. Я очень надеюсь, что вы сохраните себя такой, потому что это очень важно в наше время быть самим собой.

Я замираю, так и не доношу чашку до рта. Его слова попадают прямо в самое сердце, в самую цель. Я чувствую себя немного растеряно.

Казалось бы, он больше не мог меня удивить, но нет, смог. Отставляю чашку обратно на стол, смотрю на него и пытаюсь подобрать слова, но все кажется не тем, все кажется, не то.

- Дмитрий, я просто устала быть удобной. Все время подстраиваться. И да, сейчас это, возможно, глупо прозвучит, но одно дело, когда ты заботишься о собственном ребенке, а другое дело еще и подстраиваешься под общество. Я прочистила свой штат до такой степени, что у меня трети сотрудников сейчас нет. Я схожу с ума от собеседований, от обучения новых ребят. Меня проклинают, но знаете, ни о чем не жалею. Ни о чем.