- А зачем вам госпитализация? Пока показаний нет. Следите за состоянием ребенка и скорую никто не отменял. А, если у вас есть машина, то садитесь и везите ее в отделение в экстренной ситуации. Вас там примут. Я со своей стороны не собираюсь потакать паранойе мамочки, которая ничего не смыслит в медицине. У вас есть еще какие-то вопросы?

Мне так и хочется сказать, что хамить вообще то было не обязательно, но не успеваю ей ничего сказать. В руках начинает звонить телефон, отвлекаюсь, потому что это муж звонит. Она, заметив то, что я замялась, не знаю отвечать на этот телефонный звонок или нет, прощается со мной.

- До свидания. У вас все есть. Не болейте. – врач улыбается мне криво, косо, очень натянуто и выходит из дома, а телефон в моих руках начинает звонить второй раз. И в этот раз я все же беру трубку.

- Вообще-то трубку надо брать сразу. Я почему должен обрывать тебе телефон? – возмущается муженек, который решил стать вишенкой сегодняшнего торта.

- Я скорую вызывала. Что ты хочешь, Саш?

- Скорую? Решила на жалость надавить, - ухмыляется собственной глупости, - врачей решила подкупить, чтобы упрекнуть меня в чем?

Он спрашивает это и немного посмеивается, он не понимает всю серьезность ситуации и не хочет даже понимать.

- Говори, что ты хотел. - Подгоняю его и не объясняю ничего. Бессмысленно. Он втемяшил себе в голову этот бред, который посеяла в его мозгу Вероника, и я никак это не изменю, только нервы буду себе трепать. А зачем мне это? Судьба и без того их треплет.

- Так бы сразу. Я вообще то с этого и хотел начать, а ты начала про скорую на жалость давить. Ничего у тебя не выйдет, Аня.

- Саша, я тебе еще раз повторяю, ближе к делу пожалуйста, - подгоняю его высочество, недовольно вздыхающее. - У меня не так много времени. Мне к ребенку надо.

- Ничего, подождет твой ребенок.

И снова эта тишина, которая разрывает меня, которая бьет по нервам, и я не знаю почему, но никак не могу сбросить вызов. Что-то держит меня, останавливает от этого, хотя стоило бы, чтобы показать Саше, что он здесь больше не царь, не Бог и что, увы и ах, но он больше не имеет ценности для меня, чтобы я расшаркивалась перед ним в реверансах.

- А завтра нам нужно с тобой встретиться, и адвокату своему сообщи в два часа в ресторане в центре надо быть. Думаю, за обедом проще решать такие вопросы. Плюс ты не начнешь истерить при других.

-Ахаха. Серьезно, Саш? Хотя, знаешь, плевать, - отмахиваюсь от него. - Мне сейчас не до этого. Дочери плохо и шататься по всяким злачным местам просто потому, что у тебя самолюбие задето и ты пытаешься меня унизить и что-то мне доказать, я не собираюсь. Ты либо подстраиваешься под меня, либо жди, когда появится время.

- А каким боком меня касается то, что ты занята? – чтоб тебя. Он издевается?

Глава 8

Глава 8

Анна

- Анна Савельевна, Александр Николаевич, мы все понимаем, вы переживаете развод, это всегда болезненно, это всегда тяжело для всех членов семьи, но вы поймите, мы тоже не можем оставаться в стороне. - Начинает отчитывать нас директриса школы за то, что наша старшая дочь не ходит на занятия уже почти три недели. - Ваши разногласия, ваши ссоры, скандалы, они не должны сказываться на жизни ваших детей, на их образовании. Это хорошо, что у вас только один старший ребенок. А, если бы их было несколько? Вы представляете, скольким бы личностям вы сломали судьбу, скольким бы людям вы сломали в итоге жизнь?

Да господи, что же она мне все это говорит? Я разговариваю со своей дочерью, я ей все объясняю, но это как об стенку горох. Она себе втемяшила, и все, что умных мужчины бросают, и пока ей муж не объяснит, что она глупости, говорит, и на самом деле проблема в том, что ее отец ушел не во мне, не в моей занятости, не в том, что я слишком умная, а в том, что он просто кобель, эта проблема не решится.

- Простите, но на данный момент Мирослава живет со своей матерью и будет продолжать жизнь с ней. Я больше не буду причастен к ее судьбе. Вы уверены, что стоило вызывать еще и меня?

Директриса смиряет его недовольным, цепким взглядом, а она такая женщина еще Советского поколения. Мир, труд, май, пионеры, комсомолы все это живо в ней. Ее безумно возмущают его слова.

- Александр Николаевич, то, что вы решили уйти от жены, это не значит, что вы должны бросать ребенка на произвол судьбы. Вы взяли на себя ответственность в свое время и привели ее на этот свет. Без вас ее бы здесь не было.

Да, да, да, золотые, логичные слова. Я готова подписаться под каждым, хотя последние немножко оскорбительно, ведь без меня бы тоже Мирослава не было, но я хотя бы хоть что-то делаю, хоть что-то пытаюсь делать и несу ответственность за все происходящее, в то время как он – нет.

- Давайте мы не будем сейчас перекидываться словами, как теннисным мячиком. Хорошо? У меня все-таки разряд в теннисе, и вы не сможете меня победить. – вы посмотрите на этого мастера среди любителей. И здесь выпендриться умудрился.

- Я так понимаю, разговор с вами бессмысленен, да? - Она зачем-то уточняет у него, а потом, когда муж кивает, с сожалением смотрит на меня. - Хорошо, я вас поняла. Анна Савельевна, если вам вдруг понадобится помощь, а она вам уже явно нужна, знайте, школа вам поможет, и мой вам совет, в первую очередь сейчас постарайтесь Мирославу затащить к психологу. Ей явно очень нужна поддержка.

Директриса говорит это так, будто бунтующего подростка так легко заставить куда-то пойти.

- И, к сожалению, если она прогуляет еще хотя бы пару недель, это максимум, который я могу вам дать, войдя в ваше положение, то мы будем вынуждены ее отчислить, а вас привлечь к ответственности, потому что дать ребенку образование, ваша прямая обязанность. Как и ваша, - в конце она смотрит на мужа, которому плевать на ее слова.

- Ясно, хорошо, спасибо большое. Я все поняла. Она придет в школу, я вам обещаю, - киваю директрисе, и она сворачивает весь этот разговор, который, похоже, затеяла на самом деле для того, чтобы напомнить Саше, что он тоже отец и что нельзя вот так просто отречься от детей, хотя ему на это все равно.

Он даже здесь не удержался и нахамил.

Мы выходим из кабинета, идем по коридору, я уже набираю полную грудь воздуха, чтобы возмутиться, сказать, что он вел себя по-хамски, мерзко, и мне за него стыдно, но не успеваю этого сделать. Он толкает меня к стене, и я радуюсь, что сейчас идет урок и школьников нет, которые смотрели бы на нас с непониманием.

- Значит так, дорогая моя Анечка, - да что ж она так слова растягивает? У меня нервный тик от них.

Я до сих пор еще не пришла в себя после его звонка насчет адвокатов, и да, встреча перенеслась, потому что у него возникла внезапно важная деловая встреча, которую он не мог перенести, и перенеслась наша встреча по разводу. Какая жалость. Шучу, вообще нисколечко не жаль.

- Аня, запомни, если меня еще раз вызовут в школу и начнут говорить мне про ответственность с моей стороны, то, поверь, последствия тебе не понравятся.

- Ты угрожаешь мне? - Спрашиваю у него и от усталости с вызовом смотрю в глаза, потому что Сонька капризничает, плачет, ей очень плохо, ей безумно плохо, но я ничего не могу пока поделать, температура держится на одном уровне, и мне плевать на все остальное, кроме дочери. Я понимаю, что надо пережить пиковые дни, но, к сожалению, у меня практически уже не осталось на это сил.

- Я не угрожаю, я всего лишь тебя предупреждаю, Аня.

- И о чем же ты меня предупреждаешь? - я уже дерзко отвечаю ему, вернее, спрашиваю.

- Если мне еще раз придется вмешаться в воспитание, то я лишу тебя родительских прав, и если ты думаешь, что заберу детей к себе, то глубоко ошибаешься, - хлопаю ресницами. Не понимаю, что он имеет в виду сейчас, на что он намекает. - Я сдам их в детский дом, Ань. Я не буду возиться с ними, так что лучше возьми себя в руки, перестань думать о том, как меня вернуть.