- Тебя, три дня дома не было. Ты трубку от меня не брал. Что происходит, ты как вообще посмел так себя вести? Ты в курсе, что у тебя вообще то семья есть, или ты забыл о нас? Их жалко стало, да? Решил, что мы для тебя так, лишний, ненужный элемент?

Она орет не своим голосом, я понимаю, что, возможно, сейчас в комнате, Мирон испугался. Он боится ее криков, он боится, что она на нем сорвется, но нужно задушить в себе это.

Все, я пришел поставить точку, а не запятую. А раз так, то здесь нет места жалости, и нет мыслям о чужом ребенке, о его комфорте. Тем более дискомфорт создаю не я, а мать. Я веду себя вполне цивилизованно, и вообще, даже еще ничего не сказал и не сделал.

- Вероник, давай без этой лишней драмы, и без напускной ревности. Ты не сильно то меня и искала. Я был на работе каждый день. Зная, где меня можно найти, ты туда ни разу не пришла, так что по тише будь.

Разуваюсь, снимаю пальто и вешаю его в шкаф, прохожу мимо нее, что сильно ее бесит, и она летит за мной, пышет, как огнедышащая дракониха из мультика.

- Ты почему со мной так разговариваешь, тебе кто право дал вообще со мной в таком тоне разговаривать? И почему это я вообще должна бегать тебя искать, в то время, как ты должен, ты обязан, слышишь меня, ты обязан возвращаться домой, а не устраивать мне испытания на прочность. Может мне еще морги надо было обзвонить? Что мне еще надо было сделать? Ты давай, посвяти меня. Мне даже интересно будет это услышать, весь тот бред, что ты пытаешься мне сейчас внушить.

Смотрю на нее, садясь на кресло, и вот думаю, она серьезно думает, что я, как пацан, поведусь на вот такое поведение, что это хоть как-то ей поможет? И ведь раньше я считала это милым.

Забавно, как все меняется, когда узнаешь всего лишь одну маленькую деталь.

- Вероника, для твоего же блага, сбавь обороты, и лучше говори со мной сейчас нормально, потому что от меня сейчас вся твоя жизнь зависит.

- Ахаха, и что ты мне сделаешь? Ты мне угрожаешь, или что, я не пойму. Саша, вообще то это от меня зависит, будешь ли ты жить со своим сыном вместе. Если ты сейчас не исправишься, то ты Мирона не увидишь. Я ведь могу и уйти.

- Да, пожалуйста, к родному отцу Мирона, тогда иди сразу.

- Что? Что за бред ты несешь? - но я ничего ей не говорю, кидаю на журнальный столик между нами экспертизу ДНК, наблюдая за ее страхом.

- Что это?- я не отвечаю, лишь киваю на конверт, и она с раздражением берет, смотрит его, и с ужасом понимает, что же там написано, и что я сделал.

Она поднимает на меня взгляд. Вижу, как ресницы с губами от страха дрожат.

- То есть, ахаха, ахаха, - она начинает смеяться не верит в то, что произошло, - нет, ладно, я то могу уйти, господи, вообще без проблем. Я уйду, но тебе Мирона не жаль? Он же тебя отцом называет, он тебя отцом считает. Вообще наплевать на него, да? Ты настолько пытаешься найти себе оправдание? Ты в курсе, вообще, что родитель не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал?

- Ой, Вероник, давай без этих похабных фраз, а? Я со своей страны, Мирону дам счет, я его уже открыл, там деньги под процентами. Ему хватит на то, чтобы сделать взнос по ипотеке, или потратить эти деньги на учебу. И распорядиться, он сможет ими только на себя. Так что я, со своей стороны, помощь ему оказал в память о том, что потратил на него пять лет своей жизни, и разрушил свою семью на чужого ребенка, на того, кто по факту сделал, так, что у меня теперь нет ничего родного и дорогого. И ты я смотрю не собираешься отписаться.

- А смысл? – она пожимает плечами и рвет тест на клочки, запуская потом в воздух. - Какой же ты, урод, Саш, какой же ты…

- Я нормальный человек, Вероника, и мне очень жаль, что наши пути с тобой пересеклись.

- Жаль тебе, да? А, я все здесь спалю, ясно тебе? - она моментально заводится и начинает сходить с ума. - Я здесь все подожгу. Здесь все дотла сгорит. Я не позволю ей вернуться в этот дом. Не позволю ей отобрать то, что мое. Слышишь? Не позволю.

- Вероника, здесь нет ничего твоего. А, если ты решишь устроить здесь пожар, то, пожалуйста, дерзай, повод дашь подсадить тебя.

- Ты не посмеешь меня посадить! Я слишком много для тебя сделала за эти пять лет. Да у тебя рука не поднимется, у тебя кишка тонка. - ох как это самоуверенно с ее стороны.

- Ты хочешь проверить? Давай, поверь. Я уже нашел, кто настоящий отец ребенка, и я буду совершенно не против, если Мирон вырастет с ним. Хоть человеком станет, потому что с тобой у него на это нет шансов, Вероника. – хлопнув себя по коленям, встаю, чтобы она поняла, разговор окончен. - Я думал, что ты хороший, добрый человек, а ты лишь подлая, мерзкая змея.

Глава 20

Глава 20

Анна

- Добрый день, Анна Савельевна, нас с вами друг другу не представили, - ко мне подходит мужчина, примерно мой ровесник, но я его не узнаю, не понимаю, чего он от меня хочет, но все же веду себя максимально вежливо и сдержанно.

Сонечка спит, бедная. Совсем скоро ее заберут на операцию, буквально через полчаса.

Буквально полчаса, до самого волнительного ожидания в моей жизни.

- Добрый день. Простите, а вы кто?

- Меня зовут Дмитрий Альбертович, я хирург Сони.

- А как же, наш хирург? - я моментально пугаюсь, потому что об этом никто не предупреждал, никто не говорил, что будет замена врача. Что вообще происходит? Я паникую, у меня начинается истерика, и, похоже, он видит, это по глазам.

- Анна Савельевна, не волнуйтесь, все хорошо. Все будет в порядке. Случай у вас сложный, но не безнадежный. Я был в отпуске, а сейчас вышел, и было принято такое коллегиальное решение о замене. Вы ведь не против?

Я смотрю на него и как-то отрешенно киваю, потому что я не знаю, что ему ответить на этот вопрос. Если у него больше опыта, он лучше знает, что делать, наверное, тогда лучше, пусть будет он. Я не могу рисковать жизнью ребенка, не хочу, но, господи, как же страшно. Еще и узнаю в последний момент.

Как же страшно, когда это вот так спонтанно происходит, и кажется, что на самом деле весь мир рушится, и мне, об этом просто забыли рассказать, а сейчас поставили перед фактом, чтобы не успела сделать ничего.

- Скажите, точно все хорошо, вы меня не обманываете? Соне ведь не хуже, да? Вас же не отозвали из отпуска, потому что другие не справятся? Скажите мне правду, пожалуйста, я вас очень прошу. Я сильная, я сильнее, чем, возможно, кажусь на первый взгляд. Только не обманывайте меня, я должна знать правду. Вы должны мне правду сказать. Умоляю, - голос нещадно дрожит, и по нему не скажешь, что со мной все хорошо, но он тоже виноват, он тоже хорош.

- Анна Савельевна, все хорошо, клянусь вам, вы понимаете, иногда бывает так, что обстоятельства складываются в нашу пользу, и нет в этом ничего страшного. Поверьте мне, и моему опыту. Все будет хорошо. С вашей малышкой все будет хорошо, и вам не придется за нее волноваться, я вам зуб даю.

И он делает эту старую, дурную шутку, словно вырывает зуб у меня на глазах, и я начинаю смеяться нервно.

- Ахаха.

- Вот и хорошо, вы уже смеетесь. – зачем-то подбадривает меня. - Сейчас ваша главная задача, быть спокойной и позитивно настроенной. У вас с малышкой сейчас особая связь. Если вы нервничаете, она нервничаете, а мне нужен максимально спокойный, подготовленный пациент на операционном столе, договорились? Вы тоже сейчас боец, куда более важный, даже, чем малышка, ведь она подпитывается от вас.

Почему-то на этих словах меня пробирает, и я начинаю утирать слезы рукавом.

- Да, вы правы, простите, - прошу прощения у него, а он все так же выглядит милым и добрым человеком.

- Все хорошо, все будет хорошо, - он берет меня за плечи и, успокаивающе поглаживает, мы говорим еще буквально десять минут.

Он все у меня уточняет, подписывает со мной все согласия, и уходит, а когда он уходит, я понимаю, что я действительно успокоилась, он нашел нужный ключик, нужные слова.