Я кричу, мне плевать, что, возможно, на нас сейчас все смотрят. Правда, мне искренне плевать на это, потому что не понимаю этого человека, не понимаю его поступков. Чего он хочет, чего он добивается?

Я, конечно, понимаю, извести меня, возможно, стало делом принципа для него, но ведь у всего же есть предел, у всего должен быть предел. Но у него, похоже, этого предела нет.

- Ответь мне уже, Саш. Ты должен мне все объяснить. Что я тебе должна, что будет завтра утром, когда ты проснешься? Выставишь мне счет с процентами и будешь держать дальше закрытыми мои счета, а я буду тебе должна из будущих своих зарплат деньги отдавать, лишь бы только вернуть этот долг? Что происходит, а?

На нас уже начинают все оборачиваться. Мы стали клоунами в этой больнице. Но какая, к черту, разница, что о нас думают другие, как на нас смотрит весь этот персонал? Меня сейчас волнует совершенно другое. Что скрывается за этой благотворительностью от моего бывшего муженька, который смотрит почему-то сейчас на меня, как нашкодивший щенок, который пришел молить о прощении?

Он же считает себя победителем, он же считает себя правым и главным. Так за что он извиняется? Не пойму, за что он пытается извиниться этим чертовым взглядом, но никак не словами? Почему нельзя мне ничего нормально объяснить, почему нельзя мне ничего сказать?

- Аня, мы с тобой дома обо всем поговорим. Я отвечу на все твои вопросы. - Он говорит это максимально спокойно, но мне от этого ни на грамм не легче, я не хочу никуда с ним идти, я не хочу никуда ехать, я хочу прямо здесь и сейчас решить все это.

- Нет, Саша, ты объяснишь мне все здесь и сейчас. Тем более не смей называть мой дом своим домом. У тебя больше нет дома со мной, у тебя больше нет семьи со мной, и не надо изображать из себя благородного рыцаря в сияющих доспехах.

Тычу ему пальцем в грудь и заставляю пятиться, только почему-то не чувствую себя победителем в этой ситуации. Я чувствую, что больше и больше проигрываю с каждой секундой. Ну почему, почему виноват он, а чувствую, что проигрываю я?

- Я бы сама ее спасла, слышь, слышишь, Саша? Я бы ее спасла. Ты бы даже не узнал о том, что с ней происходит, если бы только у меня не были заблокированы, тобой же, счета. Это все из-за тебя. Если бы ты свою любовницу в наш дом с ребенком больным не привел, моя дочь была бы сейчас цела и невредима, спала в своей кроватке и видела сладкий сон, но вместо этого она…

- Хватит. - Он хватает меня за плечи, осекает, не дает ничего договорить. Каждое мое слово попало в цель, ранило его, причинило безумную боль, и это слышно в его голосе. - Поехали, я сказал. - и снова попытка безудержного приказа. Но на меня приказы уже не действуют, для меня приказы уже ничто.

- Да иди ты к черту, Саш, иди ты к черту, слышишь? Не надо сейчас мной командовать. Оплатил счет, выполнил то, что должен был, молодец. Вперед и с песней, иди возвращайся к своей, как ее там, Веронике, да? - Смотрю на подругу, и она мне кивает. - Вот к Веронике, к своей иди. Выполнил долг, герой, уходи.

Только Саша не уходит, он стоит и смотрит на меня. Он терпит абсолютно все, а я уже чувствую, что на грани. Еще немного, и я сорвусь. Внутренняя дрожь становится явной, и это замечают все. И я, и подруга, и он, но я не могу остановиться.

Все, плотину прорвало.

- Сволочи, если бы не вы, если бы не ты со своим нездоровым представлением о этой жизни, если бы не ты, ведомый какой-то… а-ааа.

- Я знаю, я виноват. - Саша резко притягивает меня к своей груди, крепко прижимает, не давая вырваться, несмотря на все мои попытки. - Я не смогу искупить свою вину ни перед тобой, ни перед Мирой, ни перед Соней. Вы все имеете право ненавидеть меня и злиться, но сейчас пожалуйста, поехали домой. Собери вещи. Ты нужна дочери. Меня четвертовать ты всегда успеешь. Сейчас немного не до того, Ань. Отложи это все. Потом сдерешь с меня шкуру живьем.

Глава 17

Глава 17

Анна

- Что заставило тебя изменить решение?

Смотрю на Сашу и не могу поверить, что он все-таки здесь. Не могу поверить, что все это происходит взаправду. Я себя уже тысячу раз ущипнула, тысячу раз укусила очень больно с внутренней стороны щеки. Да что я только не сделала, лишь бы только поверить в то, что это реальность, а не сон, и это реальность, к сожалению. И мне не нравится, что я ничего не понимаю в ней.

- Давай поднимемся и спокойно поговорим в квартире, - уже поворачивая в наш двор, предлагает Саша, я понимаю, что это конец. Он сказал, какое будет решение, как всегда в своем репертуаре, все всегда по его правилам, все всегда так, как хочет он.

Ну ладно, посмотрим, что он скажет, а дальше уже видно будет.

Выхожу из машины, он недовольно цокает, потому что раньше Саша всегда при любых обстоятельствах открывал мне дверь, я всегда ждала, когда он это сделает, когда подаст руку, а тут пошла против традиций. Вот только он мне уже никто. Он мне абсолютно никто, чтобы так за мной ухаживать. И, если он думает, что, оплатив всего один счет, что-то изменилось, нет.

Я благодарна ему, но, повторюсь, он всего лишь сделал то, что итак должен был сделать бы хороший родитель. Или то, что я могла сделать сама, если бы он не заблокировал счет в тихую от меня.

Когда мы поднимаемся в квартиру и заходим, даже раздеться, разуться не успеваем, как в коридор выбегает Мирослава. Смотрит встревоженно и, прежде чем успевает осознать, что видит, начинает говорить.

- Мам, ну что, как там Со… ня? - Она в шоке, с трудом договаривает имя сестры, когда понимает, в квартире отец, который отрекся от нас, который не хотел с нами разговаривать. - Папа, ты вернулся? - В ее голосе столько надежды, столько любви, которую она думала, что больше никогда ему не передаст.

Как же больно от этого, но еще больнее то, что происходит в следующую секунду.

- Мира, пожалуйста, иди пока спать, нам с мамой надо поговорить. Мы с тобой позже закончим, хорошо?

- Да, хорошо, - соглашается дочка, меня моментально прорывает, злость окутывает мгновенно, и я толкаю мужа на глазах у дочери. Понимаю, что так делать нельзя, но я не могу. Меня буквально трясет все от происходящего.

- Не указывай ей, что делать. Ясно? Ты потерял это право уже давно. В тот момент, когда ты нас предал. Не тогда, когда ты нас бросил, а в тот самый момент, в тот самый первый раз, когда изменил мне. Ты выбрал тогда не нас. Ты плюнул на нас, так что не смей, слышишь, не смей указывать ей, что делать.

Да, я срываюсь. И мне на секунду становится легче, вот только ни он, ни Мира недовольны тем, как я сейчас поступила, и плевать. Я хоть раз в жизни выбрала себя. Я ни о чем не жалею.

- Мам, пожалуйста, не надо, не ссорьтесь, я пойду к себе в комнату. Пожалуйста, не надо.

Мире страшно, она не хочет, чтобы отец уходил. Она очень хочет, чтобы он остался. А мне, если честно, все равно на то, что у него там в голове, потому что он может играть, он может притворяться, но я не верю, что он здесь просто так.

Что-то явно произошло, что-то заставило его изменить решение, он что-то узнал, выяснил, не знаю, но это не потому, что он такой хороший и правильный.

Не знаю, то ли я стала слишком жестока, то ли наконец-то перестала видеть мир в розовых очках сейчас, после всего, что он сделал, но я не вижу больше благородства, только расчет с его стороны.

- Мира, я завтра с Соней в больницу ложусь, точнее, уже даже, наверное, сегодня, потому что приехала собрать вещи и поеду в больницу.

Дочка все прекрасно понимает и начинает кивать мне, с беспокойством заглядывая в глаза.

- Да, хорошо, я поняла, мам. Я со всем справлюсь. Буду приходить домой вовремя, не буду забывать еду на плите и голодать не буду. Все будет хорошо. - Рапортует мне, что собирается делать, и я рада тому, что дочка меня поняла.

- Если хочешь, можешь ко мне переехать на это время. Ни о чем думать не придется, - предлагает ей Саша, и я снова смотрю на него, готовая броситься и всыпать ему еще люлей.