— Тогда Фине на день выходной. Пока не придумаем, что с ней делать… ну либо пока Сергунька снова не объявится и не выдаст ценные инструкции.

— У Инвентаря нет выходных. — Я похлопал по карману жилетки, нашёл маркер. — Зато у Инвентаря есть инструкция.

Из-под витрины я вытащил крышку от коробки с «Лейсом». Картон плотный, гладкий с одной стороны. Положил на прилавок, распрямил и стал писать. Маркер скрипел.

ВНИМАНИЕ.

До особого распоряжения товар категории «Листовые зелёные кочаны» называть исключительно «Хрустящий шар» или «Овощ № 4».

За употребление слова на букву «К» в торговом зале: немедленное дисциплинарное внушение от клининг-менеджера шваброй.

Администрация.

Лера прочла через плечо.

— Клининг-менеджера.

— Да.

— Она стажёр. У неё на бейджике «стажёр» написано, я сама видела.

— Повысил. Задним числом, за спасение стеллажа. — Я подчеркнул «Овощ № 4» два раза. — Она сегодня одной рукой стеллаж удержала, пока пол трясло. Это уже не стажёрский уровень.

— И как ты объяснишь всё это тёте Зине?

— Никак. Она не прочитает.

Лера открыла рот, закрыла и потёрла переносицу.

— Точно. Ей же на всё пофиг, кроме кроссвордов…

— Именно, — подтвердил я. — Записка для тёти Зины это бумажка на стенке, она её увидит, скажет «опять чего-то понаписали» и пойдёт кассу открывать. И первым делом спросит, почему ка… — Я оборвал себя. Посмотрел на Фину. Фина скребла пол и ни на что не отреагировала. — Почему овощ номер четыре такой вялый.

— Короче говоря, наушники, — сказала Лера.

— Какие?

— Строительные. Жёлтые такие, с дугой, которые на стройках носят под каску. Плотные. Они гасят перфоратор, Зину, наверное, тоже загасят. Хотя бы до половины.

Я представил: Фина в моей толстовке, в синей жилетке, с двумя чёрными шишками во лбу и жёлтыми наушниками поверх шишек. Моет пол восьмёрками. Тётя Зина орёт ей в спину про вялые кочаны, а Фина кивает и мурлычет босса-нову.

Ну ничё так, миролюбиво.

— На складе такого нет, — сказал я, потирая затылок. — Я каталог знаю наизусть, там из защитного только беруши с Изнанки, и от них, подозреваю, люди глохнут навсегда.

— За трамвайными путями строительный, в семь открывается. Возьми две пары, одну запасную.

— Ты говоришь «возьми», как будто я не всю ночь на ногах.

— Ты кассир, тебе положено.

Я вернулся к прилавку и приклеил картонку скотчем к боку витрины, на уровне глаз, рядом с ценником на пекинскую. Ровно, по нижнему краю полки. Отошёл, посмотрел. Криво. Переклеил.

Фина подняла голову. Она посмотрела на картонку, потом на кочаны в плёнке, потом на меня. Тряпка замерла в руке. Голова склонилась набок, чуть-чуть, и в глазах у неё стоял тот самый вопрос, с которым она держала над головой краба: я правильно?

Я показал на витрину.

— Овощ, — сказал я. — Номер четыре. Запомни.

Она посмотрела на кочаны ещё секунду. Потом кивнула. Один раз, коротко, как отмечают галочкой пункт в чек-листе. И снова опустилась к своим меловым разводам.

Шурх. Шурх-х-х-х…

Лера достала телефон, набрала что-то быстро, убрала. Потом снова достала.

— Тётя Ира ответила, — сказала она. — Пишет: есть двушка на Веретейском, пять минут пешком, хозяйка нормальная. Завтра в три часа можно смотреть.

— Тётя Ира не спит в такую глубокую ночь? Уважаю. Тоже, как я, в какой-нибудь Проклятой Конторе работает?

— Она риелтор на юго-востоке Москвы, Денис, — невозмутимо отозвалась Лера. — У нормальных риелторов биологические часы сломались ещё при Лужкове. Они спят только в налоговый период, да и то стоя.

— Сколько хочет? — сразу включился мой внутренний Жабо-Бухгалтер. — Если больше двадцатки, я остаюсь жить на армейской раскладушке в подсобке. Тут хотя бы коммуналка бесплатная. Если, конечно, не считать штрафы от кассы.

— Двадцать семь плюс счётчики. Бабушкин ремонт, но без ковров на стенах и, главное, первый этаж. Окна во двор, от промзоны закрыто девятиэтажками, аномальный фон тихий.

— Первый этаж? — хмыкнул я. — М-м-м, чтобы быстрее выпрыгивать в форточку, когда обои начнут дышать, кайф, надо отрывать с руками…

— Именно. Видишь, логистика выживания уже укладывается в твоём дипломе.

— За двадцать семь тысяч я сам готов научиться дышать через обои, — вздохнул я, прикинув остаток ночной выручки минус штрафы и маржу за фишки из «Полночи». — Ладно. Посмотрим. Если хозяйка не окажется голосистой похитительницей новоселья с пропиской на Изнанке, может, и сойдёмся.

Лера опустила телефон в карман кожанки, но руку оттуда не вынула. Пальцы снова легли на грудь, нащупав под тканью обсидиановый кулон. Взгляд её метнулся к Фине, которая упорно, миллиметр за миллиметром, соскабливала въевшуюся в стык линолеума белизну.

— Денис. Есть ещё кое-что, — негромко произнесла она, сбавив ироничный тон.

— Если ты про ещё один штраф за порчу торгового инвентаря, то пощади. Моё сердце этого не выдержит.

— Я про камень, — Лера чуть вытянула цепочку, показав гладкую чёрную грань. — Ты обратил внимание? Обычно при контакте с Финой кулон теплеет. Он воспринимает её как нормального, живого человека — ну, с ледяной кожей, но всё-таки человека. Запах хлеба, шампуня, вот это всё…

— А когда вылезли рожки?

— Он замёрз. В долю секунды, — Лера нахмурилась, вспоминая вспышку ярости у стеллажа. — Иней пошёл коркой, как в морозилке. Это значит, что в момент активации этих рогов Фина насквозь пропитывается чистой силой Изнанки.

— Типа становится проводником под напряжением в миллион вольт?

— Типа того…

— То есть наш клининг-менеджер — ходячий биологический реактор на голосовом управлении, — подытожил я, потирая ноющую поясницу. — И если кто-то на кассе случайно закажет пирожок с «овощем номер четыре», нас разнесёт к чертям вместе с фундаментом. Замечательные новости для половины четвёртого утра.

— Зато честно, — парировала Лера с лёгкой, кривой усмешкой. — Ты же сам просил без секретов. Вот тебе сухая аналитика рисков.

— Спасибо, Лер. Ты умеешь поднять рабочий настрой. Теперь я точно спокоен за нашу пожарную безопасность.

Досье на VIP-Клиента Каруми, часть 2

Штраф до сих пор висел на экране Терминала третьей строкой сверху и никуда не собирался.

[ПОРЧА ТОРГОВОГО ИНВЕНТАРЯ И ОБОРУДОВАНИЯ И ПРОЧИЕ НАРУШЕНИЯ. ВИНОВНИК: ИНВ. № 0002. ОТВЕТСТВЕННОЕ ЛИЦО: КАССИР. УДЕРЖАНИЕ: 5 000 ₽]

Я перечитал её раза четыре, как будто от этого цифра могла усохнуть. Пять тысяч. Это две строительные пары наушников, неделя гематогена с орехами и ещё останется на нормальный корм Коте вместо сосисок.

Со стены за спиной тихо булькнул Толик, устраивая лицо поудобнее в рассоле. Фина у порога закончила восьмёрку и начала новую. Солевые разводы медленно, но верно сдавали позиции.

— Ты сейчас будешь с ним спорить, — сказала Лера. Не спросила, отметила как факт.

Ох уж эти проницательные альтушки с тяжелой судьбой.

— Да какой нафиг спорю… Я подаю апелляцию. Это разные процедуры.

— Денис, это касса.

— Ха! У этой кассы характер хуже, чем у гадюки, — Я подтянул клавиатуру. — Там есть раздел четыре, «Ответственность персонала», где притаился пункт четыре два. И в нём написано, что ущерб, причинённый третьим лицом в состоянии аффекта, на кассира не вешается.

— Фина не третье лицо, она инвентарь.

— Инвентарь не бывает в аффекте. Значит, в момент удара она была лицом. Пусть машина сама выбирает, кем её считать, мне любой вариант подходит.

— Ты хочешь свалить вину на Фину?