— Санни, — шепчу я, потрясенно глядя на нее.

Ее золотистые волосы колечками свисают на плечи, круглые ярко-голубые глаза выглядят еще более завораживающими на фоне синего платья. Губы Санни розовые и спелые, готовые для меня, чтобы вкусить и никогда не отпускать ее.

И, боже, от ее маленькой фигуры с изгибами во всех нужных местах у меня текут слюнки. Она по-прежнему такая же красивая, грациозная, какой была, когда мы были детьми, только теперь ее изгибы стали более выраженными. Санни на фут ниже меня, и я хочу схватить ее и запрятать куда-нибудь на всякий случай.

Не могу поверить, что она здесь, на моем пороге, смотрит на меня так, будто я ее герой. Она всегда так на меня смотрела, и мне это нравилось. Это заставляло меня чувствовать, что я центр ее мира, и, черт возьми, я хотел этого.

Ее волосы всегда были воздушным светлым облаком, и они длиннее, чем, когда мы были моложе. Тем не менее, они выглядят такими же мягкими, и мне хочется провести по ним пальцами и захватить часть ее света для себя. Эти эфирные голубые глаза встречаются с моими, и я теряюсь.

Глядя в эти глаза, я впервые начал влюбляться в Санни. Может быть, дело в их цвете, как в ясный солнечный день, а может, в том, как они смотрели на меня. Как будто я ее герой, даже тогда, когда я был просто тупым, шумным ребенком.

Я всегда хотел быть ее героем. Я хотел быть для нее всем.

Я слышу, как хрустят несколько веток, и поворачиваю голову, чтобы проверить звук. Из-за того, что стая «Черный лес» доставляет мне все больше и больше неприятностей, в последнее время я в состоянии повышенной готовности. То, что начиналось как незначительный материальный ущерб от вечеринок подростков из стаи «Черный лес», превратилось в настоящий поджог. Клифф, Берк, Уэллс и я знаем, что нам нужно покончить с этим, и как можно скорее. Сейчас, когда моя пара здесь, я должен сделать все, чтобы обезопасить ее.

— Входи, — говорю я, не желая, чтобы она была снаружи, на открытом воздухе, где с ней могло что-нибудь случиться.

Она улыбается мне, и мой волк бросается к моему горлу. Он хочет выйти, чтобы мы могли пометить и заявить права на нашу пару. Он хочет оплодотворить ее, услышать, как она стонет для нас.

Я хватаюсь за дверной косяк, мои ногти впиваются в дерево и оставляют следы от когтей, пока я пытаюсь сдержаться.

— Мне нравится это место, — застенчиво говорит она, и я поворачиваюсь к ней, чувствуя себя большим плохим волком, готовым съесть свою добычу.

— Спасибо, — говорю я, оглядывая бревенчатый домик.

Ничего особенного, просто бревенчатый домик в стиле ранчо, расположенный глубоко в лесу, но недалеко от реки. Санни всегда любила воду, и я не удивился, когда узнал, что она поселилась в Южной Каролине недалеко от океана. Думаю, я выбрал это место для постройки дома, потому что хотел, чтобы ей тоже понравилось. Звук воды всегда заставляет меня чувствовать близость к ней.

Я всю ночь думал о том, что делать с новостью о том, что Санни знает, что мы пара. Я не могу продолжать бороться со своими чувствами к ней, и я знаю, что, если отвернусь от нее сейчас, это только навредит нам обоим. Мысль о том, чтобы заставить Санни плакать, разбить ей сердце или, черт возьми, повредить единственный волосок на ее идеальной голове, повергает меня в панику.

Нет, я не могу навредить Санни. И я не могу больше отказывать себе. Она здесь, прямо здесь, в моем доме, смотрит на меня так, словно теперь, когда мы вместе, она наконец-то может дышать. Бог свидетель, это первый раз, когда я сделал полный вдох за много лет.

Я позабочусь о том, чтобы сообщить сестре новости позже.

Гораздо позже.

— Хорошо пахнет, — говорит Санни, заглядывая на кухню. Помню, я готовил обед до того, как она постучала.

— Ты голодна? — в животе у нее урчит, и она слегка хихикает. — Приму это как «да», — говорю я с улыбкой. Ее сладкий смех исцеляет раны в моем сердце, о которых я не знал, что они были разбиты.

Она улыбается в ответ, но это выглядит немного не так. Она нерешительна, что не похоже на Санни, которую я помню. Она опасается меня? В ее взгляде есть что-то еще… Жар. Похоть. Я понимаю, что с ней происходит.

К ней приближается брачная луна. Санни не могла выбрать лучшего времени, чтобы навестить меня. Или худшего, в зависимости от того, как я на это смотрю. Я бессилен удержаться от того, чтобы заявить на нее права сегодня вечером. Не тогда, когда я чувствую, как на меня надвигается брачное притяжение. Не тогда, когда я любил ее дольше, чем могу вспомнить.

Мой волк воет внутри меня. Он хочет выйти. Он хочет отметить и потребовать ее. Он хочет, чтобы она стонала и потела под нами, но я не могу его выпустить. Во всяком случае, не сейчас.

«Мы должны покормить ее и позаботиться о ней сначала», — напоминаю я ему. Он отступает, но не успокаивается. Зверь начинает ходить внутри меня, и я стискиваю зубы.

Я сейчас не в лучшей форме. Не с брачной луной и встречей с моей Санни после всех этих лет разлуки, и я не знаю, как долго смогу его сдерживать.

Интересно, как быстро мы сможем закончить ужин…

Я веду ее на кухню и хватаю ее за бедра, подталкивая на стойку. Я делал это для нее все время, когда мы росли, а сейчас я даже не задумался об этом. Это просто привычка.

Мой волк облизывает губы внутри меня. Он хочет, чтобы я снова схватил ее, только на этот раз посадил ее на мой ноющий член.

Санни улыбается мне, тоже вспоминая те времена, и я отворачиваюсь, направляясь к плите, чтобы помешать чили. Я уменьшаю огонь и беру стакан, наполняю его водой и ровно четырьмя кубиками льда, прежде чем передать ей.

— Ты помнишь, — бормочет она, забирая у меня стакан.

— Конечно. Я помню о тебе все, Санни, — говорю я ей. Она краснеет, ее голубые глаза полны надежды. В них все еще горит тот огонь, и я знаю, что она хочет меня так же сильно, как я хочу ее, но все еще остаются сомнения.

Потом я понимаю, что она выглядит… больно.

— Почему ты не вернулся? После того, как ушел в армию? — выпаливает она. Я тяжело сглатываю.

— Я не был полностью уверен, что ты моя пара, потому что ты была слишком молода, и быть рядом с тобой, ожидая, спаришься ли ты с кем-то еще… это было слишком сложно, — говоря это вслух, единственному человеку, который для меня важнее всего во всем мире, звучит как эгоистичное оправдание. Я не мог находиться рядом с ней, но кто защищал Санни все это время? Черт. — Кроме того, — быстро продолжаю я. — Я не уверен, что моя сестра будет слишком рада тому, что я свяжусь с ее самой близкой и дорогой подругой.

Глаза Санни при этом расширяются, и мне интересно, думала ли она когда-нибудь о том, как Клара воспримет эту новость.

Срабатывает таймер духовки, я хватаю кухонное полотенце и выдвигаю противень с булочками.

— Хороший район. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти кого-нибудь, кто отвезет меня сюда, но здесь красиво. Так умиротворенно, — говорит она, глядя в кухонное окно.

— Последние несколько месяцев здесь были кое-какие неприятности, так что не выходи на улицу без меня, — предупреждаю я. Она хмурится.

— Что за неприятности?

— Помнишь Люка? Брата Берка и Арчера? Он был старым альфой.

— Ах, да. Он мне никогда не нравился.

Я улыбаюсь.

— Он никому не нравился.

Санни хихикает, и я хватаю тарелки, накладывая в каждую из них немного чили для нас.

— У него теперь новая стая, к югу от нас. Называется «Черный лес», и они пытаются изгнать нас от этой земли с тех пор, как мы ее купили. Однако в последнее время они обостряют ситуацию, так что просто держись рядом.

— Сэр, да сэр! — дразнит она, отдавая мне честь. Санни чертовски очаровательна, но мне нужно, чтобы она меня слушалась.

— Я серьезно, Санни. Я не хочу, чтобы ты уходила одна.

— Со мной все будет хорошо, но я ценю предупреждение.

Я перестаю готовить еду и поворачиваюсь к своей паре, вставая между ее раздвинутыми бедрами. Обхватив лицо, я наклоняю ее голову, чтобы она не могла отвести взгляд.