— Спасибо, но нет, — сказала я мягко, хотя тронута была до глубины души. — Ты и так уже сделал для меня больше, чем кто-либо в жизни, — с работой, с няней, с документами. Мне важно самой стоять на ногах, Артём, а не становиться содержанкой в чужом доме, пусть даже дом принадлежит самому доброму человеку на свете. Ты пригласил нас встретить Новый Год, этого достаточно.

Он не стал настаивать, лишь улыбнулся с лёгкой грустью, будто ожидал именно такого ответа.

— У меня были свои причины не хотеть встречать этот праздник в одиночестве, — признался он тихо, и в его голосе прозвучало что-то, отчего я поняла: несмотря на всю его щедрость и лёгкость характера, у Артёма были собственные незалеченные раны, о которых он предпочитал не распространяться.

Марина в тот вечер позвонила по видеосвязи, чтобы «хоть краем глаза увидеть племянника», и мы просидели на связи почти час, пока Матвей не заснул у меня на руках, а Марина не начала откровенно клевать носом на своём конце линии, но упрямо отказывалась вешать трубку первой.

— Я так скучаю по тебе, — призналась она в какой-то момент, и голос её дрогнул. — Обещай, что это не навсегда, Ника. Обещай, что рано или поздно ты вернёшься.

— Обещаю, — сказала я тогда, хотя сама ещё не была уверена, окажется ли это правдой.

Второй Новый год дался мне легче — Матвей уже топал по квартире на нетвёрдых ножках, размахивая мишурой, которую утащил с ёлки, а я, наблюдая за ним, чувствовала не тоску, а какую-то новую, спокойную благодарность за ту жизнь, которую мне удалось построить с нуля, вопреки всему.

Однажды, когда прошло уже два года с моего отъезда, Артём пришёл ко мне вечером с непривычно серьёзным выражением лица.

— Мне нужно возвращаться в Москву, — сказал он, садясь на кухне напротив меня. — Открываю там новый ресторан, флагманский, дело давно назревало, и дальше руководить всем этим из Новосибирска просто не получится.

— Понимаю, — сказала я, чувствуя лёгкий укол тревоги при мысли, что останусь в этом городе совсем одна.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И прежде чем ты начнёшь возражать — послушай. Тебе нет никакого смысла бегать всю жизнь, Вероника. Прошло два года. Ты не обязана прятаться в Сибири до конца своих дней из-за людей, которые давно вычеркнуты из твоей жизни. Возвращайся. Я позабочусь о твоей безопасности, как заботился всё это время. Просто в Москве.

— Артём…

— Ты скучаешь по городу, — сказал он мягко. — Я же вижу. И по Марине скучаешь так, что читаешь её сообщения по три раза.

Он был прав. Я действительно скучала — по шуму города, по запаху метро, по возможности встретиться с лучшей подругой не через экран телефона, а вживую, обнять её, показать ей Матвея.

— Прошло много времени, — добавил Артём тихо. — Может, пора перестать жить в режиме побега и начать жить обычной жизнью. Пусть даже в том же городе, где живёт он.

Я долго молчала, глядя на спящего в соседней комнате Матвея через приоткрытую дверь.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Едем.

Глава 4

Дом, который Артём купил в Москве — просторный, светлый, с небольшим садом, — встретил нас запахом свежего ремонта и коробками, которые ещё предстояло разобрать. Матвей, проспавший большую часть перелёта, проснулся уже во дворе и, увидев качели, которые Артём предусмотрительно установил заранее, немедленно потребовал, чтобы его туда посадили, тыча пальчиком и что-то восторженно лепеча на своём ещё почти неразборчивом языке полуторагодовалого малыша.

— Ему тут понравится, — сказал Артём, осторожно сажая Матвея в качели и легонько подталкивая, с той тёплой, почти отцовской гордостью, с которой он всегда смотрел на мальчика. — Больше пространства, сад, а через пару лет и до хорошего садика рукой подать.

— Спасибо тебе, — сказала я, глядя на него. — За всё. Я до сих пор не знаю, как когда-нибудь смогу отблагодарить тебя по-настоящему.

— Уже отблагодарила, — сказал он просто. — Тем, что позволяешь мне быть рядом с тобой и Матвеем все эти два года. Для меня этого достаточно.

Мы приехали поздно вечером, и первым делом, ещё до того, как я начала разбирать вещи Матвея, я села на подоконник в своей новой комнате и набрала номер Марины.

— Мы в Москве, — сказала я, едва она ответила, и голос мой дрогнул от волнения.

— Наконец-то! — воскликнула Марина, и я услышала, как она то ли смеётся, то ли плачет на другом конце провода. — Я жду этого звонка два месяца, с тех пор как ты написала, что ты, возможно, переедешь. Ника, я уже все выходные распланировала!

— Ты знала, что я соглашусь на предложение Артёма? — я невольно улыбнулась впервые за долгую дорогу.

— Конечно знала, глупая. В глубине души ты всегда мечтала вернуться. Поэтому я знала, что ты точно согласишься. Завтра приеду — хочу наконец познакомиться со своим… — она на секунду замялась, подбирая слово, — крестником.

— Приезжай к обеду, — сказала я. — Матвею нужно время освоиться на новом месте с утра.

— Буду ровно в час, — пообещала Марина. — И даже не думай готовить, я привезу еды на десятерых.

Марина приехала ровно в час, как и обещала, с пакетами еды и огромным плюшевым жирафом почти с себя ростом.

— Это ещё зачем? — рассмеялась я, впуская её в дом.

— Цыц. При знакомстве положено дарить, — заявила она с самым серьёзным видом, а потом, увидев выглядывающего из-за моей ноги Матвея, застыла на пороге, прижав ладони ко рту.

— Боже мой, — прошептала она. — Ника, он же вылитый…

— Знаю, — сказала я тихо.

Марина опустилась на корточки перед Матвеем, который смотрел на незнакомую тётю с настороженным любопытством полуторагодовалого малыша.

— Привет, — сказала она мягко. — Я тётя Марина. Хочешь жирафа?

Матвей, поколебавшись секунду, потянулся к игрушке и вцепился в неё с решительностью, не терпящей отказа, а через несколько минут уже топал впереди, таща Марину за палец в сторону своей комнаты, — не для экскурсии, а просто чтобы показать ей свою любимую кроватку и горку мягких игрушек.

— Кровака! — важно объявил он, тыча пальцем то в кроватку, то в жирафа у себя в руках, явно гордый обеими находками одинаково.

— Впечатляюще, — совершенно серьёзно кивнула Марина, за что немедленно заслужила в его глазах статус лучшего человека на свете.

— Он потрясающий, — сказала Марина, когда мы наконец сели пить чай, пока Матвей, утомлённый впечатлениями, дремал у неё на коленях. — Серьёзно, Ника, он само очарование. И глаза — точь-в-точь как…

— Знаю, — повторила я тише.

— Ты готова к тому, что рано или поздно тебе придётся встретиться с Тимуром? — спросила Марина осторожно, посерьёзнев. — Москва хоть и большая, но не настолько.

— Не знаю, — честно призналась я. — Я думала об этом всю дорогу сюда. И так и не придумала ответ.

— Кстати, — Марина замялась, — Артём ведь открывает свой новый флагманский ресторан на следующей неделе — в новом бизнес-центре одного застройщика, Максима Дорохова. Тот устраивает большой приём по случаю открытия здания, и ресторан Артёма будет главной изюминкой вечера.

— Он предлагал мне поехать с ним, — сказала я. — Я ещё не решила.

— А почему сомневаешься?

— Там соберётся половина деловой Москвы, Марина. Да и вообще, Максим — приятель Тимура, так что и сам Тимур наверняка будет.

— Ника, — Марина взяла меня за руку, — тебе не нужно прятаться вечно. Ты ничего плохого не сделала. Иди. Хотя бы для того, чтобы доказать себе, что можешь снова быть частью этого города, ничего не боясь.

Я долго смотрела на спящего у неё на коленях сына, обдумывая её слова.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Пойду.

Глава 5