Что-то мелькнуло в её глазах — быстрая тень, которую я тогда не сумела распознать, спишу это на обычное раздражение, — но голос её остался тем же холодным, отработанным тоном.

— Просто дружеский совет, — сказала она, садясь обратно в машину. — Не привыкай к роли счастливой воссоединившейся семьи, Вероника. Некоторые вещи имеют свойство разваливаться так же внезапно, как и складываются.

Она уехала, оставив меня стоять на пустой стоянке у университета, дрожащую — не от холода. Всю дорогу домой я прокручивала в голове этот разговор, пытаясь понять, что именно так задело меня в её словах — не сама угроза, а то, с какой уверенностью она произносила слово «разваливаться», будто знала что-то, чего не знала я.

Я не рассказала об этом Тимуру сразу. Часть меня — та самая часть, что два года училась справляться со всем в одиночку — решила сначала разобраться сама, прежде чем впутывать кого-то ещё в очередной виток этой изматывающей драмы.

Проблемы у Артёма начались через неделю после моей встречи с Алиной — слишком быстро, чтобы быть совпадением, хотя тогда я ещё не связывала одно с другим.

— У нас проблемы с поставщиком оборудования для нового ресторана, — сказал Артём однажды вечером, устало потирая переносицу за кухонным столом. — Контракт, который мы подписывали полгода назад, вдруг оказался «пересмотрен» из-за смены собственника компании-поставщика. Новый собственник требует либо переподписать на невыгодных условиях, либо разрывает договор за месяц до открытия.

— Это же катастрофа для сроков, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога — не только за Артёма, но и смутное, неоформленное предчувствие, что дело тут нечисто.

— Именно, — Артём мрачно кивнул. — И знаешь, что забавно? Я проверил, кому принадлежит компания-поставщик через холдинговую структуру. В итоге всё ведёт к семье Соловьёвых.

Я похолодела.

— Станислав Соловьёв, — сказала я тихо, и вся картина начала складываться воедино: визит Алины, её загадочная фраза про то, что «некоторые вещи разваливаются так же внезапно, как складываются», а теперь это.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил Артём, внимательно глядя на меня.

Я рассказала ему о встрече у университета — о словах Алины, о своих смутных подозрениях. Артём слушал молча, и с каждой минутой его лицо становилось всё более сосредоточенным, тем особым выражением делового человека, привыкшего просчитывать ходы вперёд.

— Значит, они пытаются надавить на меня через бизнес, чтобы через меня надавить на тебя, — сказал он наконец. — Классическая тактика запугивания. Не переживай, — добавил он, увидев моё лицо. — У меня достаточно других поставщиков и достаточно юристов, чтобы разобраться с расторжением контракта в одностороннем порядке. Это неприятно, но не смертельно.

— Мне так жаль, что из-за меня у тебя проблемы, — сказала я, чувствуя знакомую волну вины, которая всегда накатывала на меня, стоило кому-то из близких людей пострадать из-за моей истории.

— Вероника, — Артём взял меня за руку, — ты не виновата в том, что богатые люди с уязвлённым самолюбием решают вымещать разочарование на тех, кто рядом с тобой. Я разберусь. А ты, наверное, всё-таки должна рассказать Тимуру о встрече с Алиной. Что-то мне подсказывает, что это только начало, если мы не остановим их сейчас.

Вечером я наконец рассказала Тимуру всё — и о встрече у университета, и о проблемах с поставщиком. Он слушал молча, и я видела, как желваки на его скулах начинают ходить сильнее и сильнее с каждой минутой.

— Она посмела прийти к тебе лично, — сказал он глухо, когда я закончила. — Угрожать тебе. Спустя два года после всего, что она уже сделала.

— Что она уже сделала? — переспросила я, уловив в его словах что-то, чего не понимала. — Тимур, что ты имеешь в виду?

Он на мгновение замялся, будто взвешивая, стоит ли говорить раньше времени, прежде чем у него будут неопровержимые доказательства.

— Пока не знаю наверняка, — сказал он осторожно. — Но у меня появились очень серьёзные подозрения насчёт того, что произошло два года назад в Санкт-Петербурге. И Алина, судя по всему, в этом замешана куда глубже, чем я думал. Дай мне немного времени, Вероника. Обещаю, что как только я буду знать точно — ты узнаешь первой.

Я кивнула, хотя внутри меня всё сжалось от нового витка тревоги — того особого, изматывающего чувства, когда почва снова начинает казаться зыбкой, а прошлое, которое ты считала похороненным, вдруг снова протягивает к тебе цепкие пальцы.

Глава 11

Тимур

Расследование заняло у Тимура меньше недели. Первым звеном оказался администратор отеля «Северная звезда» в Санкт-Петербурге, которого без труда удалось найти через записи двухлетней давности.

— Да, конечно, помню тот день, — сказал он по видеосвязи, которую организовал детектив Тимура. — Молодой человек — кажется, Кирилл, если я правильно запомнил имя, — и девушка, что часто ужинала с вами тогда, вместе договаривались о небольшой… постановке. Они обсуждали, что ей нужно выйти из отеля на улицу в определённое время и обнять кого-то, чтобы другая девушка, которая в этот момент будет с другой стороны дороги, это увидела.

Тимур замер.

— Вместе? — переспросил он. — Вы уверены, что они действовали заодно?

— Абсолютно, — кивнул администратор. — Обсуждали детали прямо при мне, как сообщники. Девушка тогда ещё пошутила, что «наконец-то избавится от его жены и он будет полностью её».

Тимур закрыл глаза, чувствуя, как последние кусочки головоломки встают на место с почти физической болью. Не отец. А Алина, которая, оказывается, была влюблена в него самого и не собиралась мириться с его любимой женщиной, с Никой. И Кирилл, его лучший друг, готовый на любую подлость ради женщины, которую он желал заполучить.

Детектив предоставил ещё одну деталь, окончательно подтвердившую худшие подозрения: анонимные номера, с которых Вероника получала сообщения на протяжении месяца, были зарегистрированы через посредническую фирму, оплата которой проходила с личной карты Кирилла — небрежность, которую тот, видимо, не считал нужной скрывать тщательнее, будучи уверенным в собственной неуязвимости и в том, что Тимур никогда не станет искать предателя среди самых близких людей.

— Он даже не пытался особо замести следы, — сказал детектив с лёгким удивлением в голосе. — Как будто был уверен, что до этого никто никогда не докопается.

Он позвонил Максиму тем же вечером.

— Помнишь, ты как-то сказал мне, что Кирилл слишком уж внимателен к Веронике? — спросил он без предисловий.

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Помню, — сказал Максим наконец. — И, честно говоря, ждал, что ты когда-нибудь спросишь об этом снова.

— Расскажи мне всё, что знаешь.

— Знать наверняка я не знал ничего, — признался Максим. — Просто видел, как он на неё смотрит, когда думает, что никто не замечает. Помнишь, я тебе рассказывал про галерею на Остоженке? Тогда меня это неслабо насторожило.

— Я был слеп, — сказал Тимур глухо.

— Да, — коротко согласился Максим. — Я предупреждал. Причём не один раз, если ты помнишь наш разговор в сквош-клубе.

— Помню, — сказал Тимур с горечью. — И тогда я тоже отмахнулся.

— Что теперь собираешься делать? — спросил Максим.

— Поговорю с ним, — сказал Тимур. — Лично. Хочу услышать это от него самого.

— Хочешь, приеду? На всякий случай, — предложил Максим. — Судя по твоему голосу, ты сейчас способен натворить глупостей.

— Не нужно, — сказал Тимур. — Это должно остаться между нами.

— Как знаешь, — Максим вздохнул. — Только не наделай того, о чём потом пожалеешь сильнее, чем о самом Кирилле.

Тимур позвонил Кириллу в тот же вечер, стараясь, чтобы голос звучал ровно и буднично.

— Заезжай, надо поговорить, — сказал он. — Дело срочное.