Но в этом и заключалась магия AC/DC. Такими композициями, как «Back in Black», «Highway to Hell» и «You Shook Me All Night Long», они задавали стандарты и вдохновляли начинающих гитаристов и фанатов по всему миру.

Покойного Бона Скотта также ввели в Зал славы в составе группы, а вот басиста Марка Эванса, сыгравшего многие из их классических произведений, по непонятным причинам не упомянули. Один из сценических костюмов Ангуса поместили в стеклянную витрину в музее Зала славы в Кливленде, штат Огайо, вместе с рукописным наброском Бона Скотта текста «Highway to Hell».

По просьбе Малкольма Стивен Тайлер из Aerosmith, у которых AC/DC выступали на разогреве, когда впервые добрались до США в середине 1970-х, согласился произнести вступительную речь на церемонии в нью-йоркском отеле Waldorf Astoria. Они были давно знакомы, и им было что вспомнить. И сплошь хорошее. Малкольм никогда не забывал, что именно Тайлер помог им появиться в авторитетном телешоу Midnight Special в 1978 году. Оказалось, Малкольм долгое время умалчивал об одном инциденте.

«Решающим моментом, — рассказал Янг Billboard, — стал концерт Foreigner, у которых в то время гремели хиты, на большом стадионе. Aerosmith тоже были заявлены в программе. По тем или иным причинам Foreigner не захотели, чтобы мы выступали, и именно Стивен Тайлер сказал: “Что ж, если вы их бортанете, мы тоже не станем играть”. Я считаю, это потрясающий поступок». Именно тогда их менеджер Майкл Браунинг чуть не подрался за кулисами с Бадом Прагером, работавшим с Foreigner.

Что же до вступительной речи, то Тайлер был великолепен.

В ярких красках, казалось, нестареющий Тайлер (ему только исполнилось 55 лет) сразу же озвучил свою позицию: AC/DC невероятно значимы. «Никто не выдаст вам силовых аккордов круче и лучше, чем AC/DC», — заявил музыкант. Он упомянул «первобытное зловоние» песни «You Shook Me All Night Long», «искрящуюся» «Back in Black» и «громогласных австралийцев». Якобы цитируя Ангуса, Тайлер каким-то образом умудрился использовать фразы «болван», «кровавые нытики», «кустарниковая свинья», «трудоголики» и «парни не парятся» в одном предложении — нехилое достижение. Какой бы забавной ни была его речь, Стивен не обошел стороной потерю «великого вокалиста Бона Скотта», «худшую трагедию, которую только можно вообразить». Он ввел группу в Зал славы «от лица Aerosmith и каждого тинейджера, который когда-либо отрывался под них до упаду».

Янг очень выделялся среди поднимающихся на сцену парней. Он был одет в синюю майку и джинсы; никаких вычурных нарядов. Джонсон говорил от имени группы, но создавалось ощущение, что речь ему писал Малкольм, особенно концовку: «Эта награда посвящается фанатам всего мира, которые оставались верны нам, что бы ни происходило». Все просто. Без поклонников не было бы AC/DC. Семья Янгов с гордостью наблюдала из зала.

Во время выступления группа чувствовала себя более комфортно, хотя они вряд ли когда-то играли перед таким количеством зрителей в костюмах, галстуках и вечерних платьях. Они начали с оглушительной «Highway to Hell», Джонсон вопил до хрипоты. Наконец-то они смогли выпустить пар. Пока парни ждали своего выхода за кулисами, гитарист U2 Эдж произносил речь в честь покойного Джо Страммера из коллектива следующих номинантов — The Clash. Эта бесконечная речь все тянулась и тянулась, напоминая одно из его гитарных соло.

«Мы ждали сбоку сцены, все больше и больше злились, — рассказал Малкольм журналу Metal Hammer. — Когда объявили наш выход, мы как с цепи сорвались… Камня на камне не оставили». А потом к ним присоединился невероятно пластичный Стив Тайлер, чтобы вместе исполнить безумную «You Shook Me All Night Long», и даже уговорил Ангуса пролаять бэк-вокал.

Малкольм, как обычно, преуменьшил значимость этой награды, указав корреспонденту Billboard, что ее уже порядком заждались. «Мы несколько раз подавали заявку, но нам отказывали. Так что все это, конечно, приятно, но невелика честь. Нам просто нужно было довести дело до конца; ничего бы не случилось, если бы нас снова проигнорировали!»

На следующий вечер группа оказалась в более привычном антураже, отыграв шоу для 3000 победителей конкурса в нью-йоркском Roseland Ballroom. На концерте снова присутствовал Стив Тайлер, а за кулисами ему составил компанию пианист Билли Джоэл.

Этот год оказался поистине звездным для Янга. За пару недель до введения в Зал славы Малкольму позвонили и сказали, что The Rolling Stones хотят сыграть вместе с ним и Ангусом. Подумать только, группа, которую он считал своим ориентиром и впервые увидел еще в 1973 году на ипподроме Рандвик, предложила им поджемовать! Мечты сбываются. И это отнюдь не жест доброй воли: их считали ровней, коллегами.

В феврале 2003 года, в разгар своего тура Licks, The Stones оказались в Австралии. Эти гастроли помимо привычных чудовищных по своим масштабам концертов также включали выступления на небольших площадках, так группа пыталась сделать турне немного более приземленным и рассмотреть лица людей в толпе.

В прошлый раз, выступая на пресс-конференции в Сиднее, элегантный, но порядком обдолбанный Кит Ричардс заявил местным репортерам: «В том, что касается гостеприимства, вы — самая нерадушная страна». Однако в 2003-м Ричардс звучал куда мягче. Когда журналист упомянул AC/DC, «ходячий рифф», он оживился.

«Обожаю Ацци-Дыцци, — заявил он. — Ангус и Малкольм… отличная команда, чувак».

Ричардс был большим поклонником их пластинки Powerage, которую заядлые фанаты чаще всего называли лучшей.

Когда The Stones, у которых 19 февраля было запланировано выступление в театре «Энмор», узнали, что Янги тоже находятся в Сиднее, гитарист Ронни Вуд вышел на братьев с предложением: «Не хотите с нами поджемить?»

Янги никогда не играли с кем попало; они редко делили с кем-то сцену, не говоря уже о знаменитостях. Но в конце концов это же The Stones; совсем другое дело.

Во время выступления в «Энмор» Мик Джаггер приветствовал Янгов на сцене.

Прежде чем начать, Малкольм всех проинструктировал: «Я буду стоять позади Ронни [Вуда]». Именно там он и расположился, в своей привычной одежде, пока группа отрывалась под старый блюз Би-Би Кинга «Rock Me Baby». Наблюдать за четырьмя легендарными гитаристами — Малкольмом, Ангусом, Ричардсом и Вудом, яростно отрывавшимися в невероятных позах, — мечта каждого рокера. 1600 зрителей театра «Энмор» не могли поверить своим глазам и ушам.

Во время исполнения песни Ангус нашел общий язык с Китом Ричардсом, а после легкого толчка Джаггера занял центральное место, неистово лупя по гитаре и виляя костлявой задницей перед толпой. Когда Мик предложил Малкольму тоже выйти вперед, тот отказался. Подобное не в его стиле, ему больше нравилось держаться в тени. В центре внимания обычно был Ангус на «пыльном краю» сцены, как называл это место его брат. Малкольму же это было не нужно.

Обычно скупой на эмоции барабанщик Stones Чарли Уоттс в этот раз не мог сдержать ухмылку. (А когда они повторяли подобное в Торонто в том же году, он даже спустился со своего подиума и обнялся с Малкольмом.) «Все вышло очень непринужденно, — сказал впоследствии Уоттс, когда его спросили о Янгах. — И они невероятно забавные, да?»

Шумный расслабленный джем доставил всем огромное удовольствие. The Stones это все настолько впечатлило, что следующм вечером они вновь пригласили Янгов сыграть, а затем поинтересовались, не хотят ли AC/DC выступить на четырех летних концертах. У Малкольма была твердая политика, согласно которой они ни у кого не играли на разогреве, и в 1981 году он отклонил приглашение The Stones, но на этот раз решил согласиться. Да и обещанный солидный гонорар тоже будет не лишним.

Джемы в театре «Энмор» были великолепны: небольшой зал, непринужденная атмосфера. Но летние концерты — это совсем другое дело: сложно представить себе действо масштабнее. AC/DC регулярно собирали арены США, но эти стадионы, казалось, вмещали целые пригороды, бескрайнее море лиц. Куда бы Малкольм ни посмотрел, на футболке красовался логотип The Stones — «губы с языком» — один даже украшал сцену, на которой они выступали. В Оберхаузене они собрали 70 000 фанатов, в Лейпциге на шоу пришло 65 000, а в Хоккенхайме — 75 000.