Полуденные выступления не подходили AC/DC, прекрасно работавшим с вечерней публикой, распаленной выпивкой, адреналином и тестостероном. Еще одной причиной провала могло послужить то, что разделенная сцена в Рединге, позволявшая одной группе настраиваться, пока другая играла, поддерживая тем самым ход шоу, не дала AC/DC возможность охватить всю аудиторию. Но какой бы ни была причина, публика осталась равнодушной, и музыканты поняли, что упустили большую возможность.
По словам Малкольма, произошло недоразумение с влиятельным диджеем Джоном Пилом, одним из немногих благоволивших группе на радио. Он захотел понаблюдать за их выступлением с близкого расстояния, но его не пропустили. Это все усугубило. «Пил пришел, чтобы на нас посмотреть, но, к сожалению, один из охранников отправил его восвояси, пока мы играли. Потом Пил сказал в одном из интервью: “Больше ни за что не буду ставить их сраные пластинки”. Мы же были не в курсе. У нас не то что охранника, даже роуди не было».
По возвращении в квартиру группы в Барнсе моментально начались жаркие разборки. Джордж Янг обвинил Эванса в том, что на сцене басист «выглядит угрюмо», а затем между Малкольмом, Ангусом и Джорджем завязалась настоящая драка. Эванс попытался вмешаться, однако тоже был втянут в рукопашную. (Ангус и Эванс уже как-то выясняли отношения после одного из выступлений, и Янг даже съездил басисту по лицу, так что между ними и так была напряженность.)
В конце 1976 года у группы возникли неприятности из-за вынужденного возвращения в Австралию, всего через несколько недель после выхода в Великобритании Dirty Deeds Done Dirt Cheap. Им предстояло записать новый альбом с Вандой и Янгом, что теперь стало ежегодным ритуалом, и заработать денег, отыграв более крупные и прибыльные концерты, чем те, что удавалось дать в Великобритании. Им также нужно было продвигать Dirty Deeds, который вышел в Австралии в сентябре и только что вылетел из топ-10. Но Малкольма совсем не радовала мысль о возвращении в Австралию, он считал, что, даже несмотря на фиаско в Рединге, AC/DC добились больших успехов в Великобритании.
Остальные участники группы считали так же. Музыкальный еженедельник Sounds поместил AC/DC на первое место в хит-параде 20 New Order Top, в результате чего они обошли Sex Pistols, Ramones и The Damned, что наверняка очень понравилось Малкольму, учитывая его презрение к панк-року. Даже упрямый Melody Maker в отчете за 1976 год признал, что AC/DC — «одна из самых популярных современных групп». Янг считал возвращение в Австралию топтанием на одном месте, а возможно, даже шагом назад.
Тем не менее у музыкантов был жесткий рабочий график, и 26 ноября они приземлились в аэропорту Сиднея, в стране, поклонявшейся ABBA и их последнему хиту «Money Money Money». Пробившись через небольшую, но громкую толпу поклонниц, группа дала интервью местной радиостанции 2SM.
На пресс-конференции Малкольм, отрастивший волосы ниже плеч, Радд, Скотт и Эванс, в футболке с обложкой альбома Нила Янга Harvest (любопытный выбор, учитывая неприятие братьями Янг всей вялой музыки Западного побережья), потягивали пиво. Ангус пил молочный коктейль и хвастался злоключениями в Великобритании — его чуть не арестовали во время концертов в Глазго и Ливерпуле за обнажение ягодиц. (Снимок его прыщавой задницы опубликовали в статье Sounds под заголовком «Вы видели этого мужика?».)
Если бы только Ангус знал, сколько проблем принесет группе его задница.
* * *
После пресс-конференции Янги отправились в Бервуд: они не виделись с семьей несколько месяцев. Остальные поселились в отеле Hyatt Kingsgate в Кингс-Кросс, но всего на несколько дней, так как уже 2 декабря в Перте начинался тур из 24 концертов.
У группы возникла идея, которой они поделились с промоутерами Рэем Эвансом и Майклом Гудински. Они придумали название для тура.
«Давайте назовем его “Пиздюки своего добились”».
Как ни странно, идею забраковали. Вместо этого пришлось согласиться на «Гигантскую дозу рок-н-ролла» (A Giant Dose of Rock 'n' Roll).
Тур начался относительно неплохо, особенно для Малкольма. Во время секретного разогрева в Мельбурне, в баре Tiger Lounge отеля Royal Oaks в Ричмонде, вместо того чтобы пробежаться по стандартному сет-листу, парни исполнили несколько старых классических композиций, многие из которых были любимыми песнями Янгов. Они сыграли «Roll Over Beethoven», «Whole Lotta Shakin' Goin' On», «Jailhouse Rock» и другие песни, которые исполняли в самом начале существования группы. Малкольм по-прежнему очень любил «истоки [рок-н-ролла], волнение, которое вызывал рок-н-ролл, когда Элвис и Литтл Ричард отрывались за пианино, а публика сходила с ума».
Шоу на концертной площадке Myer Music Bowl 5 декабря и впрямь сводило с ума; AC/DC впервые вызвали настоящую фанатскую истерию. Шум толпы практически заглушал самих музыкантов. В амфитеатр набилось около 5000 поклонников, и столько же смотрели выступление из-за забора, отделявшего обладателей билетов от халявщиков. Группа вышла на бис, несмотря на угрозы отключить электричество, и продолжила играть еще десять минут, промоутеры в это время нервно поглядывали на часы, поскольку шоу сильно затянулось.
«AC/DC устроили очередной бунт на рок-концерте», — писали в TV Week.
Несколько дней спустя, когда группа начала выступать в сельских округах, возникли проблемы. AC/DC, возможно, и добились успеха благодаря скандальному имиджу, но вовсе не тому, который снискали себе в этом туре. Происходящее напоминало «синдром высокого мака»[31]. Во время концертов в Шеппартоне в Виктории, а также в Олбери и Ньюкасле в Новом Южном Уэльсе в разгар шоу Ангус спускал штаны. К середине декабря местные власти начали угрожать музыкантам: если Янг оголит зад, в зале зажгут свет и, возможно, последуют аресты. Присутствие полиции на концертах увеличилось — по меньшей мере дюжина угрюмых копов стояла у авансцены в Orange. Группе пришлось выплатить облигаций на сумму 5000 долларов, только чтобы концерты состоялись. Поклонники появились с плакатами, на которых было написано: «СТЯНИ ИХ, АНГУС», что лишь усугубляло ситуацию (он легко поддавался уговорам). Когда Ангус замешкался во время пресс-конференции, к нему подбежала разгневанная журналистка.
Редактор The Border Mail в своей колонке задавался вопросом, почему Ангусу необходимо оголять «прыщавые белые ягодицы». «Это наводит на печальные размышления о его вере в притягательную силу музыкальных способностей группы», — заявил редактор.
Ангус ответил просто: «Да потому что моя задница выглядит куда лучше, чем лицо». Но, похоже, больше никто не считал эту выходку забавной.
Затем в мельбурнской газете Truth вышла статья под заголовком «Телефон вдовы разрывается из-за поп-хита». Сообщалось, что «богатая вдова была шокирована и расстроена, когда ей начали поступать непристойные телефонные звонки». Оказалось, что у нее был тот же номер 36–24–36, что и у персонажа в «Dirty Deeds»; фанаты принялись названивать ей днем и ночью, выпрашивая определенные грязные дела со скидкой. Это стало еще одним плохим предзнаменованием. В их отель в Мельбурне нагрянула полиция, разыскивая чью-то своенравную дочь. Ангусу рассказали, что ее отец сформировал «своего рода поисковую банду».
«Они были вооружены и не давали нам прохода, особенно Бону», — вспоминал он.
С Малкольма было достаточно. «У нас скандальная репутация, — усмехнулся он. — Мамочки на улицах оттаскивают от нас детей с воплями: “Ой, смотрите — это же ОНИ!”».
Проблемы возникли и в США. Браунинг вел переговоры с Atlantic Records, которые ясно дали понять, что не собираются воспользоваться своими «правами» на группу и выпускать их музыку. Фил Карсон из британского представительства, подписавший контракт с AC/DC, вмешался, когда услышал новости из Америки. Он заявил коллегам: «Я думаю, вы совершаете очень большую ошибку». Когда его проигнорировали, он встретился с Несухи Эртегюном, совладельцем лейбла, и показал ему данные продаж High Voltage. В результате вложенных лейблом 25 000 долларов по всему миру продали около 40 000 копий пластинки, очевидно, что Atlantic окупили свои инвестиции. В результате они согласились выпустить альбом, однако такую реакцию компании вряд ли стоило считать признаком доверия или подспорьем в разгар непростого возвращения домой.
