Ангус на эмоциях рассказывал о потасовке корреспонденту RAM. Все не задалось с самого начала, когда по прибытии выяснилось, что за кулисами все местные группы делили один трейлер, в то время как у Deep Purple «было все остальное, фургоны и раздевалки, потому что они же ведь иностранцы». AC/DC не пожалели о решении уехать. «Это мы их отменили, — настаивал Ангус. — А не они нас».

Однако группе это нисколько не повредило, когда на следующий день выяснилось, что их драка стала главной темой в СМИ, — пусть они не смогли выступить, но статьи про них все равно были длиннее, чем про Deep Purple. Пара стычек никогда не повредит молодой восходящей группе. «После этого нас приходило послушать еще больше народа», — сказал Ангус репортеру.

Этот конфликт стал важным моментом для музыкантов: он укрепил их позицию «мы против целого мира», а также ускорил желание Малкольма убраться к чертям собачьим из Австралии, где было слишком много «крутых групп», с которыми обращались, как со звездами, боготворящие их (или просто жадные) промоутеры, ущемляя при этом местных исполнителей.

В интервью журналу Juke Янг отметил, что AC/DC не хуже любой зарубежной группы. «Музыка во всем мире одинакова, — настаивал он. — Австралийцы могут все, что эти группы делают у себя [за границей]. Молодежи нужно одно и то же. Публика везде одинаковая». Вряд ли он опирался на личный опыт — Малкольм прежде не выезжал за пределы страны, за исключением путешествия из Глазго, — но он определенно обладал даром убеждения.

Но хорошо смеется тот, кто AC/DC. Когда Deep Purple планировали еще один визит в Австралию в 1976 году, местный Союз музыкантов, не забывший о Санбери, ясно дал понять, что тур «может привести к беспорядкам». Почувствовав угрозу, британские музыканты перевели в фонд определенную сумму, чтобы группам, выступавшим в Санбери в 1975 году и не получившим денег от промоутеров, заплатили полную ставку.

Но даже после этого, когда Deep Purple предложили AC/DC выступать у них на разогреве, Майкл Браунинг им отказал.

В марте 1975 года AC/DC вновь отправились в студию Alberts, чтобы записать второй альбом у Ванды и Янга. У продюсеров работа шла полным ходом. Мало того что «Evie» Стиви Райта стала самой популярной местной пластинкой 1974 года, так еще и песня «Yesterday's Hero» Джона Пола Янга, или просто JPY, которого они также продюсировали, должна была вот-вот попасть в десятку лучших в местных хит-парадах. На их глазах рождалась новая звезда. (Джон Пол Янг, как и Тед Малри, и Янги, был выходцем из рабочего класса: на свою первую запись в Alberts он пришел прямо с завода в синем рабочем комбинезоне.)

Пока группа забивала студию пивом и виски Jack Daniels — стандартная процедура перед началом работы, — Малкольм уточнил у Джорджа, не стоит ли им поэкспериментировать со звучанием. Ведь сам он делал нечто подобное с The Easybeats.

Однако старший брат ответил решительным отказом. Он знал, что AC/DC повезло. Они быстро поняли, что у них получается лучше всего: интуитивный полномасштабный рок-н-ролл, живой, примитивный и громкий. Оставалось лишь записать его в студии именно таким.

— Это ваша фишка, — сказал Джордж. — Не распыляйтесь.

Вероятно, это лучший совет, который Малкольм когда-либо получал.

Журналист RAM Энтони О'Грэйди попытался охарактеризовать это звучание, назвав музыкантов «уличной панк-группой». «AC/DC играют настоящий хлесткий рок-н-ролл, если вы сделаете неверный шаг, вас просто снесет», — писал он.

К группе присоединился девятнадцатилетний уроженец Мельбурна басист Марк Эванс. (Парень вдобавок был не очень высоким, что также помогло ему получить работу.) В самом начале один из роуди снабдил его важной информацией. Во-первых, это группа Малкольма, о чем никогда нельзя забывать. Во-вторых, Янг одержим идеей через год переехать с группой в Великобританию — он рассчитал время их предполагаемого отъезда, чтобы успеть внести финальный платеж за свой усилитель Marshall. Эванс был готов ринуться в бой, но понятия не имел, выгорит ли у них.

Журналиста О'Грэйди поразил тройной удар новой ритм-секции группы; наконец сформировался классический состав AC/DC. «Радд, Эванс и ритм-гитарист Малкольм Янг — одна из самых мощных ритм-секций, порожденных бескомпромиссной жестокостью австралийского паб-рока», — написал репортер.

Через несколько недель новичку Эвансу удалось увидеть Янгов за работой в студии. Этот процесс, как он описал биографу Бона Скотта Клинтону Уокеру, был простым и эффективным: «Малкольм и Ангус придумывали риффы и все прочее, потом мы шли в студию. Малкольм с Джорджем садились за пианино и репетировали. Малкольм и Ангус придумывали костяк песни, риффы и какие-то фрагменты, а Джордж вбивал их в единую мелодию… Как только минусовка была готова, [Бон] в буквальном смысле запирался на кухне, прямо там, в Alberts, [писал текст] и выходил с готовой песней».

По словам Малкольма, они хотели добиться «такого же ощущения расслабленности, словно мы все еще на сцене. Студия была продолжением концерта». Ну, и оторваться как следует.

Метод Янга был довольно прост. «Закрывали глаза и представляли, что мы в клубе, именно этим группа занималась с самого первого дня. Возвращалась на сцену. Невероятно эффективный способ».

Работа над T.N.T. длилась две недели и шла в привычном для группы режиме. Первая неделя ушла на запись основных дорожек; вторая была посвящена соло Ангуса и вокалу Бона. Самопровозглашенная «туалетная поэзия» Скотта быстро достигла своего пика, и в результате гимны о тяжелой жизни и комических злоключениях, такие как «It's a Long Way to the Top (If You Wanna Rock 'n'Roll)», «High Voltage», «T.N.T.», «The Jack» и «Live Wire», стали лучшими песнями Скотта и группы. Эти композиции задержатся в их сет-листе на следующие 40 лет (по данным на 2016 год, согласно статистике setlist.fm, группа сыграла последние четыре песни на концертах около 5000 раз). Три из них — «Long Way to the Top», «High Voltage» и «T.N.T.» — были выпущены синглами.

Вдохновителем композиции «The Jack» стал Малкольм. Группа выступала в Аделаиде, когда Янг получил письмо от женщины, утверждавшей, что он заразил ее «мерзкой гонореей». Ему даже пришлось сдавать анализы; результаты, к его облегчению, оказались отрицательными (на этот раз). Тем не менее у Скотта оказалось предостаточно материала, чтобы придумать один из своих забавных рассказов об опасностях гастрольной жизни. (Или, если уж быть откровенным, об опасностях, которые Скотт и другие музыканты иногда представляли для своих сговорчивых поклонниц.)

«Если бы я знал, что она раздает, — с ухмылкой подметил Скотт, подразумевая сразу карточную и сексуальную метафоры, — я был бы пас».

Что касается Малкольма, то практически в каждом из девяти треков альбома есть его высеченные в камне риффы, от «Rock 'n' Roll Singer» и «T.N.T.» до «High Voltage» и «Long Way to the Top». Янг действительно нашел свое звучание, его порождали гитара Gretsch и усилитель Marshall. На этот раз у него не было соло, только ритм. Твердый и прочный, как скала, созданный специально для суровой атмосферы пригородных пивных, где они быстро стали завсегдатаями.

«На сцене нужно играть жестко, — объяснял Малкольм свою тактику игры на ритм-гитаре. — Молодежь такое любит». Он описывал свои движения как «строго вниз прямо по центру». Другими словами, без заморочек — как и он сам.

«Он жесткий, — сказал Ангус в 1984 году, когда его спросили об игре брата. — Не думаю, что кто-то может повторить то, что он делает».

Это же доказывает весь второй альбом группы.

Песню «Long Way to the Top» уже однажды приносили в студию, но Джордж Янг решил, что она слишком тщательно отрепетирована и чересчур вылизана. «Ну ее на хрен, — сказал он братьям. — Вы не паршивая попса. Играйте вживую, пока не выясните, как она должна звучать».

В итоге песню записали лишь после того, как прокрутили со всех сторон. Когда возникла идея использовать волынку, Бон Скотт предложил свои услуги. Джордж Янг согласился, у него сложилось впечатление, что Скотт был волынщиком во Фримантле (на самом деле он и его отец Чик были барабанщиками в оркестре волынщиков). Очень быстро приобрели набор волынок, который обошелся группе (а точнее Alberts) в солидную сумму 435 долларов. Но Скотт не только не умел на них играть, он еще и понятия не имел, как их собирать. «Если захотите посмеяться, — вспоминал басист Эванс в мемуарах “Dirty Deeds”, — возьмите группу шотландцев, не имевших прежде опыта игры на волынках, и попросите их собрать парочку».