А. Я это есть не буду!

В. Я это трогать не буду!

С. Зачем тебе нож?

D. Итидзё-сан, отпустите меня… пожалуйста!

И потом, я начинаю чувствовать себя рядом с ней каким-то изменщиком. Так дело не пойдёт. Хотя она мне действительно нравится, но как человек, а не как женщина. С Мегуми приятно проводить время. Отдыхать душой. Очищаться от всего плохого. Сбрасывать с себя негатив, как шелуху со старой луковицы. Не на неё, само собой.

Однако стоит честно признать, при виде Итидзё у меня не ёкало сердце. Не тянулась рука к телефону, чтобы срочно записаться к кардиологу. Мне даже как-то совестно стало обманывать доверчивую Мегуми. Отмалчиваться при вопросах о работе. Пользоваться её бескорыстной добротой. Греться в лучах её заботы. Прямо тарелочником себя с Итидзё почувствовал, в каком-то смысле. Особенно когда пришлось съесть какую-то непонятную фигню, купленную девушкой в ларьке по продаже уличной еды. Нечто очень жирное и чересчур пряное, в панировке. Ещё и неопределяемой формы. Такое себе сочетание, скажу я вам.

После того как в четвёртый раз ошибся, пытаясь угадать, что я ем, чтобы понять — кто я, потерявшая терпение Мегуми обиженно назвала это «совершенство» форм разновидностями барашков.

— Правда? — изумлённо посмотрел сначала на неё, потом на барашка.

Снова на неё. Снова на барашка. И так несколько раз подряд, проверяя, всё ли у меня в порядке со зрением.

— Ну, прости. Кто из нас учится в художественной школе? Откуда я знал, что на мир можно смотреть ТАК! Знаешь, а скажи-ка мне адрес, где расположена твоя школа. Приеду — сожгу! Нельзя же учить детей превращать какашку в барашку. Должно же в этом мире хоть что-то оставаться незыблемым. Дом, должен быть похожим на дом. Кошка на кошку. Собачка на собачку. Нэкомусумэ на нэкомусумэ. Это святое, — шутливо заявил с серьёзным лицом.

— Помолчи, — смутившаяся Мегуми легонько стукнула меня в плечо, обозначив страшнейшую трёхминутную обиду.

Учитывая, насколько всё шло гладко, спрашивается, почему же тогда наше свидание начало меня напрягать? Да просто появилось стойкое ощущение, что она собиралась сегодня признаться в своих чувствах, которые не заметил бы только слепой, и это несколько пугало. По мнению Итидзё, сегодня как раз тот самый день, когда романтическое признание имело наибольшие шансы на успех. Казалось, сама праздничная атмосфера словно преобразившихся по волшебству туристических районов Токио всячески подталкивали к этому. Да и не будет же врать гороскоп на радио. Раз звёзды сказали, что делать — нужно выполнять их указания, а то пожалеешь.

Увы — жизнь не сказка со счастливым концом. Здесь семь гномов из Белоснежки вполне могут оказаться не добряками пенсионерами, а беглыми каторжниками, скрывающимися от правосудия. Крестная фея из Золушки — опытным наркодилером. От её «волшебной пыльцы» появлялись такие глюки, что ни одним грибам не снилось. Принц из Русалочки — это владелец элитного рыбного ресторана. Питер Пэн — идеальный карманник. Пиноккио — извращённая деревянная игрушка для пожилых людей с удлиняющимся твёрдым стержнем, расположенным в неожиданном месте, с простой и понятной инструкцией по эксплуатации. Дальше лучше не продолжать. Оставим тайны Мэри Поппинс неразгаданными.

Может, кто-то считает меня удачливым человеком, но почему-то мне уже в третий раз за год собиралась признаваться девушка, и в третий раз с тем же результатом. Первая из них потом пыталась меня разорить. Вторая — подставить. А третья? Боюсь даже предположить. И как всё это называется? Неужели я такой привередливый?

Учитывая давнюю дружбу между Итидзё и Фудзивара, безоговорочную поддержку Мегуми, сложные обстоятельства, в которые меня загнали многочисленные противники, такое впечатление, обложившие со всех сторон, мне выгоднее всего было прикинуться шлангом, продолжая удерживать наши отношения в подвешенном состоянии. Однако будет ли это правильным? Поэтому пока Итидзё уверенно вела меня по заранее составленному маршруту к своей цели, подозреваю — на смотровую площадку, я тщательно всё обдумал. Взвесил. Прикинул, а что если… В итоге опять решил не искать лёгких путей. Скажу, как есть, и будь что будет.

Когда на финишной точке девушка заметно занервничала, почувствовав подходящий момент, ту самую подходящую атмосферу, о которой мечтала, я в полушутливой манере сказал на опережение: если она мне сейчас признается, то получит отказ. Тоньше намекнуть не получилось, всё же я не мастер красноречия. Иногда такую чушь несу с самым серьёзным лицом, хоть глаза закрывай.

Замерев, Итидзё несколько раз моргнула, стоя с абсолютно бессмысленным выражением лица. Такое впечатление, будто все звуки вокруг немедленно стихли. Невольные свидетели этой сцены тактично замолчали, боясь испортить момент. Чтобы не вызвать обратного эффекта, я не стал добавлять, что не хочу затягивать такое светлое создание, как она, в ту гадкую тьму, в которую постепенно погружался на своей новой работе. Будь я простым мелким офисным служащим, как раньше, не раздумывая, ухватился бы за неё двумя руками. Теперь же я хотел спасти невинную душу Мегуми из лап коварного, волосатого… Что-то меня опять понесло в сторону театра Тамаки из «Хост-Клуба Оранской школы». Даже прямо как наяву увидел эту сцену с высоким возрастным рейтингом.

Если начало нашего свидания выдалось слишком бодрым, местами суматошным и пёстрым, то завершилась оно несколько скомканно и уныло. Чудовищное чувство неловкости не покидало нас до самого расставания. Мы двигались, словно плохо смазанные марионетки. Как ни странно, это даже хорошо. Если бы мне было на неё плевать, я не парился бы так по поводу отказа. Однако я за неё искренне переживал. Сочувствовал. Пытался как-то смягчить ситуацию. Чувствовал себя некомфортно. С другой стороны, а не забегаю ли я слишком далеко вперёд? Поскольку самого признания так и не прозвучало, то формально я ей не отказывал. Однако мы оба понимали, что это казуистика. Вот так бесславно закончилось первое свидание Фудзивара Синдзи.

Ко второму свиданию я подходил в уже несколько вымотанном, подавленном состоянии, с твёрдым желанием не проходить снова через подобные эмоциональные качели. Что бы на нём ни произошло, если потребуется, откажу в другой день. Хаякава не маленькая девочка — подождёт. Я же не железный. Мы всё равно от этого никуда не денемся. Хотя будет весело, аж обхохочешься, если она возьмёт, да и предложит ненадолго заглянуть в Love Hotel, а я не смогу сказать нет. Что тогда делать?

Шутки шутками, но в моих запутанных отношениях с девушками однажды придётся навести порядок, первый шаг к чему уже был сделан. Хотя бы из практических соображений. Без укрепления тыла, на передовую мне лучше не лезть, а то там как раз намечаются жаркие баталии, начиная со следующего года. Текущее затишье подозрительно напоминало мне штиль перед бурей, когда ветра ещё нет, но небо уже быстро темнело.

Когда я подошёл на место встречи, Хаякава уже была там. Встав так, чтобы никому не мешать, она сосредоточенно копалась в своём телефоне. Настоящая трудоголичка. Даже на отдыхе думает о работе. Буду смеяться, если окажется, что на работе она часто думает об отдыхе, поэтому и там и там вечно недовольная и ничего не успевает.

В первую очередь я обратил внимание на её скромный повседневный наряд невзрачного серого цвета. В отличие от Итидзё, выбравшей лёгкое открытое платье, чтобы подчеркнуть свою молодость и красоту, Хаякава отдала предпочтение удобству и практичности. Наверное, из-за повышенной уверенности в себе, а также отсутствия выдающихся форм в области груди и попы. Ей просто нечем хвастаться. К своему сожалению, она не родилась писаной красавицей. Обычная миловидная японка, каких на улицах сотни тысяч, о чём Хаякава прекрасно знала. Поэтому девушка избрала другую тактику по соблазнению мужчин, имеющую как свои достоинства, так и недостатки. Хаякава пыталась брать интеллектом там, где ей не хватало харизмы Аямэ или естественной детской красоты Итидзё.