— Вот же чёртова гадалка. Накаркала, — ещё успел с досадой проворчать, прежде чем мгновенно онемевшее тело уткнулось носом в пол, покрытый мягким ковром.

Я сделал ту же ошибку, что и начальник мистера Смита. Недооценил решительность и изобретательность противника. Похоже, мой восточный вояж затянется.

С трудом разлепив глаза, ощущая сильную жажду, слабость и головокружение, мутным взглядом огляделся. Я находился в маленькой комнате с голыми стенами, окрашенными в жёлтый цвет, а также ровным бетонным полом. В ней не было окон, а единственный выход закрывала крепкая железная дверь с небольшими следами ржавчины. Ровный холодный свет люминесцентной лампы позволил хорошо рассмотреть это место. Судя по влажности и небольшому холодку, рискну предположить, что меня держат в подвале.

Сидел я на деревянном стуле. Руки были плотно притянуты пластиковыми хомутами к подлокотникам, а ноги — к ножкам. Таким образом, меня полностью обездвижили. Поскольку чего-то подобного стоило ожидать, я пропустил бессмысленный этап с попытками сразу освободиться или начать кричать, требуя, чтобы меня отпустили. Зачем же позориться.

— Миленько, — сухо отметил обстановку, облизав потрескавшиеся губы.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, попытался прикинуть, сколько я провёл в бессознательном состоянии. Согласно биологическим часам, очень долго. Возможно — сутки. Следовательно, за это время меня могли доставить куда угодно, вплоть до самой Англии. Не просто же так держали под наркозом. Одним уколом такого эффекта не добиться. Плохо.

Постаравшись успокоиться, настроился на длительное ожидание. Раз не убили сразу, значит, я зачем-то нужен. Уже радует. Скоро узнаем, кому и зачем. Всё равно от меня сейчас ничего не зависит. Если похитителей не удалось задержать сразу, по горячим следам, они не такие уж идиоты, вроде меня. Ещё одно доказательство того, что имею дело с профессионалами. Мысленно укорил себя за неосторожность и гибель людей деда, чьих имён даже не смог вспомнить.

С помощью самовнушения вернув себе бодрость духа, бесстрастно уставился на дверь. Признаю, я проиграл четвёртую партию, догадываясь, кто стоял за похищением, но игра ещё не закончена. Пока живём — надеемся. Не знаю, кто сказал, но готов под этим подписаться. К тому же я через слишком многое прошёл, чтобы расклеиться из-за подобного. Другой вопрос, знают ли об этом мои похитители? От этого очень многое зависит.

Через час, за который голова опустела и меня потянуло в сон от однообразной картины, послышался лязг засова. В комнату вошли два араба, не скрывая лиц. Я сразу же узнал людей, которые были в отеле. Первый нёс сумку с инструментами и дополнительный стул, а второй — видеокамеру, установленную на треноге. Пока один вальяжно расположился напротив меня, второй тщательно готовился к съёмке.

— Добрый день, господин Фудзивара. Как самочувствие? — усмехнувшись, иронично поинтересовался интервьюер.

— Знаете, что-то не очень, — подыграл ему, перейдя на спокойную, доверительную беседу. — Поясница чешется. В голове звенит. Я бы предпочёл перенести встречу на другой день.

— Хорошо держишься, — осмотрев меня, похвалил главный в этой паре.

— Спасибо, — кивнул ему с фальшивой улыбкой, принимая комплимент.

Правая щека араба слегка дёрнулась от раздражения. Он был не столь дружелюбен, каким пытался выглядеть. Нахмурившись, мужчина задумался. Для более успешного допроса им требовалось заставить меня бояться. Даже не думать о сопротивлении или лжи. Я продолжал демонстрировать подозрительное спокойствие и уверенность в себе, что насторожило наёмника.

Приблизившись, он неожиданно ударил меня по лицу, после чего вернулся на своё место.

— Пожалуйста. Понравилось? — провокационно спросил ровным тоном, пытаясь запугать своей непредсказуемостью, и донести до заложника всю серьёзность его положения.

— А знаешь, неплохо, — задумчиво ответил. — Пожалуй, тебя я убью в первую очередь, — доброжелательно предупредил.

Араб расхохотался, считая мою браваду абсолютно необоснованной.

— Сумасшедший придурок. Думаешь, тебя спасут? Рассчитываешь, что твоё положение золотого, избалованного мальчика для нас что-то значит? Наивный сопляк. Ты ещё не знаешь, каким дерьмовым местом может быть этот грёбаный мир. Не сталкивался с его страшной стороной. Ничего, мы тебя с ней сейчас познакомим. Знаешь, что это?

Он достал из сумки садовые кусачки для веток и продемонстрировал мне.

— Да, — коротко ответил, продолжая смотреть на похитителя без страха, с капелькой сочувствия.

Это бесит, по себе знаю. Несмотря на поведение, я был предельно напряжён и обеспокоен. Пытался просчитать ситуацию. Немного эмоционально раскачать этих головорезов, чтобы получить больше информации. Чем больше они говорят или нервничают, тем больше у меня шансов выбраться из подвала.

Увидев, что я не особо словоохотлив, мужчина серьёзно пригрозил, отбросив фальшивую любезность:

— Если вы, господин Фудзивара, не проявите достаточной готовности к сотрудничеству, то я с помощью этих кусачек буду лишать вас пальцев, одного за другим. Это не смертельно, но очень больно и обидно. Даже если вы вернётесь домой, — дал призрачную надежду, показав после кнута пряник, — то уже не сможете быть таким красивым, как раньше. Все на вас будут смотреть с жалостью, как на неполноценного человека. Оно вам нужно?

— Нет. Я готов сотрудничать. Но вы хотя бы представьтесь для начала, а то как-то неудобно получается. Вы меня знаете, а я вас нет. Как мне к вам обращаться? — попытался выудить его имя, склоняя к двусторонней беседе.

— Вежливо, — он не поддался на провокацию. — Готов?

Молчаливый напарник жестом показал, что камера готова.

— Итак, господин Фудзивара. Отвечайте быстро, честно, и как можно убедительнее, если не хотите услышать звук ЧИК. Вам известен человек по имени Абдель аль-Бадар?

— Да.

Это не являлось секретом.

— Вы знаете, чем он занимается?

— Да, — вновь ответил предельно малоинформативно.

Однако их это не смутило. Вопросы постепенно становились всё более каверзными и детальными, подводящими меня сразу под несколько статей Уголовного кодекса. Например: чем аль-Бадар занимался в момент атаки на саудовскую военную базу? Как он связан с террористами? Как поставлял им оружие? Как мы поддерживаем связь? Как я заказывал проведение этой террористической атаки? Как её финансировал? По характеру вопросов и постепенно усиливающемуся давлению стало абсолютно понятно, что меня к этому делу пристегнут невзирая ни на что. Даже если я святее Папы Римского. Поэтому далее мне последовали подсказки, как правильно отвечать на тот или иной вопрос без импровизаций. Думаю, запись потом ещё и отредактируют, как нужно сценаристу этого похищения.

Кто бы за наёмниками ни стоял, он собирался добавить к уже имеющимся косвенным уликам моё признание, сфальсифицировать некоторые документы, а потом выставить всё так, будто Фудзивара Синдзи бесследно исчез. Испугался и подался в бега, скрываясь от правосудия. Тогда уже можно выдать любую ложь за правду. Более того, обвинить клан Фудзивара в укрывательстве опасного международного преступника. Списать со счетов часть своих ошибок, выдав их за гениальные ходы очень опасного противника. Не выставлять же себя идиотом перед правлением.

Подозреваю, за всем этим стоял запаниковавший начальник мистера Смита. Терять-то ему нечего. Либо он любой ценой избавится от меня, частично искупив вину перед советом директоров, либо его самого скормят рыбам. В большой игре за ещё большие деньги и рычаги влияния с проигравшими обычно не церемонятся. Это только в новостях показывают, что торговля оружием является чистым, прозрачным бизнесом, подчиняющимся строгим правилам. Опасное заблуждение.

Когда допрос приблизился к опасной черте, за которой я фактически превращался в очень опасного преступника, этакого Токийского мистера Мориарти, скривившись от боли, попросил проявить снисхождение, сделав короткий перерыв. Разумеется, допрашивающему меня наёмнику это не понравилось.