В подобные нюансы меня посветила бойкая, жизнерадостная пиарщица, включённая в нашу делегацию для формирования положительного образа иностранных инвесторов. Она мне все мозги зас… забила инструкциями на тему того, как себя вести, как общаться с прессой, с полицией, если потребуется, что нужно говорить, а о чём ни в коем случае не упоминать.

Другой сотрудник, пожилой, неулыбчивый мужчина с неприятным лицом и пронизывающим взглядом, коллега Айво-сан, сообщил о том, куда мне ходить, куда не ходить. Шаг в сторону приравнен к попытке побега с последующей высылкой домой. Приказ деда. А неожиданный чих означал команду «Мочить всех!» Более того, шутки на эту тему категорически не приветствовались. Примерно, как на таможне. Грустно выслушав инструкции, покачал головой. Подумал:

«Этот человек злой. Уйду я от него. Тихо, ночью, прихватив с собой тапочки, банный халат, полотенца. Ах да, чуть не забыл про мыло и непонятные баночки из мини-бара. Только перед уходом накрою голову узорчатым платком, завязав его концы под носом, косплея Нурарихёна. Это же традиция».

Первый день в отеле мы не делали ничего, кроме как везде ходили, загорали, купались, ели, изображали беззаботных бездельников на заслуженном отдыхе, работая на публику. Много фотографировались на фоне достопримечательностей. Этим же вечером, как и ожидалось, по соседству с нами внезапно появился турист из Великобритании, который делал то же самое, что и мы, в то же время, и в тех же местах. Конечно же, совершенно «случайно». А что ещё делать одинокому мужчине спортивного телосложения чуть за тридцать в Дубае? Смешно. У нас-то по легенде здесь бизнес-встреча, а также маленький форум предпринимателей из Юго-Восточной Азии, организованный дедом, а у него что? Только бессонница. Из-за спешки этому горе шпиону даже не смогли проработать нормальное прикрытие, не выдав пару для видимости курортной интрижки или семейного отдыха.

Противник ожидаемо насторожился, дожидаясь моего следующего хода, пытаясь понять, что я задумал. Если повезёт, на чём-нибудь подловить, собрать компромат, или хотя бы вставлять палки в колёса. Англичане действовали предсказуемо, потеряв инициативу, а вот я импровизировал. Превратив свой номер в штаб, забитый офисной техникой и спецоборудованием, принялся искать выход. Еды и топлива на «Морском коне» хватит на неделю. За это время нужно что-то решить.

Немного выпив и послушав музыку, полюбовавшись закатом для охоты за музой, принялся командовать привезённым с собой оркестром. Для начала разбил одну сложную, почти нерешаемую задачу на несколько маленьких, более простых. Написал на маркерной доске список наиболее острых проблем. Напротив каждой указал возможное решение, в рамках правил, не способное сломать игру, что обычно сразу переводит всё в плоскость насилия. Это ключевой критерий.

К утру, невыспавшиеся Фукуда, Мэйли и Бандо смотрели на меня как-то странно, с нечитаемыми выражениями лиц.

— Босс, вы гений! — похвалила Бандо, впервые за всю поездку расслабившись.

— Как вернёмся, напомните мне, пожалуйста, не играть с вами в азартные игры, — попросила зевающая Фукуда, сгрызшая от нервного напряжения половину ногтя на указательном пальце правой руки.

Мэйли молча встала, достала из кобуры пистолет и с пугающей улыбкой передёрнула затвор. Для неё тоже нашлась работа. Как раз по её профилю.

Поделив «слона» на маленькие части, собрав команду и распределив зоны ответственности, мы приступили к еде. Не торопясь. Основательно. Тщательно всё пережёвывая. Спешка в этом деле вредна для здоровья.

Изначально решение проблемы виделось мне развилкой четырёх путей: фантастический вариант, идиотский, безопасный и реалистичный.

Фантастический вариант заключался в вооружённом захвате судна с дальнейшей попыткой перегнать его в Йемен. Бред чистой воды. Сам захват «Морского коня» вполне возможен, но вот то, что ему позволят свободно уйти в «пиратскую гавань» — сильно вряд ли. Не атаковать же военные корабли других стран. Я ещё не ознакомился с книгой японского писателя Ватару Цуруми: «Полное руководство по самоубийству». И как-то не горю желанием.

Для более глубокого понимания иронии в этом упоминании заядлого книголюба Синдзи стоит вспомнить, что по традиции для ритуала японского самоубийства под названием сэппуку нужно минимум три человека. Главное действующее лицо. Кайсакунин — доверенный помощник. Кенси — официальный свидетель или судья. То есть, у опозоренного лица всего два варианта. Уйти из жизни красиво, или не очень. При этом решение о его участии в этом ритуале могла принять третья сторона. Времена изменились, методы, но принцип-то сохранился. Так что буду ли я лично держать в руках оружие, или только рацию, ничего не изменит. Однажды этот секрет перестанет быть секретом и на «идеальном» бонсае клана Фудзивара появится «уродливая» веточка.

Идиотский путь выглядел намного проще. Нужно всего лишь заплатить. Всем. Много. Очень много. Вот только это решение временное. Оно выставит меня слабаком. Или ещё хуже, дойной коровой. Это прямой путь к банкротству, потере самостоятельности и уважения. Если окружающие хищники поймут, что у тебя синдром жертвы, то начнут постоянно требовать «плату за спокойствие». Сами они от этого удовольствия никогда не откажутся.

Безопасный вариант самый напрашивающийся. Он называется: откажись от того, что тянет тебя на дно. Он означает сделку с англичанами. Тогда я получу небольшую, гарантированную прибыль. Буду вынужден отказаться от амбиций и вернуться в Японию. Начну там новый бизнес. Скорее всего, под контролем или плотной опекой родственников. Разумеется, придётся отречься от старых, неудобных союзников. Извиниться перед всеми за доставленные неудобства. Меня поймут, слегка пожурят, демонстрируя великодушие, но не простят. Серьёзных дел с таким посмешищем и неудачником больше никто вести не будет. Где гарантия, что в следующий раз я не поступлю так же? Проторенная дорога удобнее всего. Так что бегство — не выход. Эта дорога приведёт меня к немного другому типу самоубийства.

Реалистичный путь намного сложнее. Он непредсказуем и опасен, однако наиболее выгоден в долгосрочной перспективе. Выбрав его, нужно каким-то образом обмануть противника, вывернув ситуацию в свою пользу. Разрешить всё путём интриг и переговоров. Доказать, что я могу это сделать. Пусть даже с небольшим финансовым убытком. На начальных этапах бизнеса подобные вещи считаются нормальным явлением. Опыт всегда стоит денег. Твоих или чужих, уж как получится.

Прикинув последствия, я выбрал четвёртый вариант. В самом деле, не лететь же мне в Лондон, изображая из себя Джона Уика, чтобы решить эту проблему раз и навсегда в его стиле. Я даже не подберу определение, чтобы обозначить им этот пятый вариант.

За что следовало бы поблагодарить моих английских «друзей». Текущее испытание стало хорошим показателем личностного и профессионального роста Фудзивару Синдзи именно в качестве руководителя, а не мастера на все руки. В этот раз я не пытался сделать всё сам, в одиночку, но и не стал самоустраняться, всего лишь отдавая команды. Я внимательно отслеживать каждый этап операции. Вникал в детали. Проводил совещание за совещанием. Знакомился с людьми. Занимался бумажной работой наравне со всеми.

В таком режиме моя группа целую неделю провела в самом роскошном «офисе», какой у нас только был. Собравшись вместе, мы работали по двенадцать часов в день, не считая выходов из отеля на вторую работу. Ели вместе. Спали почти вместе. Принимали душ… по отдельности. Правда, я однажды по запарке вошёл туда не вовремя, Масуми не привыкла запирать за собой дверь, что привело к довольно-таки неловкой ситуации. Хотя я ничего запретного не увидел, но девушка почему-то думала иначе. Наверное, по её мнению, у меня рентген в глазах. Поэтому она целые сутки после этого вела себя странно. Избегала встречаться со мной взглядами. Ходила с красными ушами. Плотно закутывалась в закрытую одежду, отчего ещё сильнее потела. Много раз угрожала расправой зубоскалящей Фукуде с её полезно-вульгарными советами. Но потом, к счастью, вернулась к нормальному состоянию, утонув в работе.