— Каждый может ошибиться, — тихо, сквозь сжатые губы прошептала опустившая голову Мико.

— Ты права, но я не церковь, чтобы ходить ко мне за отпусканием грехов. Сначала сама себя прости. Мне не нужен хвост с чувством вины, и без него хватает напоминаний о собственных ошибках. Они уже в «шкаф» не помещаются, — проворчала актриса, так и не сумев сохранить хладнокровия.

Через пару минут Микадо в одиночестве некоторое время неотрывно разглядывала два слегка смятых стаканчика кофе, стоявших на столе, превратившихся в олицетворение того, что когда-то она была моложе, жизнерадостнее, и дружба с подругами тогда выглядела совершенно иначе — чистой и целой. Тогда стаканчики показались бы ей наполовину полными, а сейчас, почему-то выглядели наполовину пустыми. Встряхнув головой, отгоняя тяжёлые мысли, и без них хватало забот, актриса вновь нахмурилась, вернувшись к более насущной проблеме.

— Вот же дырявая голова! Вспоминай давай, зачем этот придурок Фудзивара обещал сжечь мою квартиру? О чём мы тогда договорились? Это из-за Мико? Или же я где-то накосячила? Чёрт! Самой бы со всем разобраться, а тут ещё эта дура под руку лезет!

В порыве гнева Микадо запустила пальцы в волосы и энергично взлохматила их, напрашиваясь на хорошую взбучку.

Наконец-то настал день Х. К сожалению, надежда на зомби-апокалипсис не оправдалась, а жаль. Тщательно умывшись, помыв шею и надев чистую рубашку, как будто раньше этого не делал, спустился на лёгкий завтрак. Подозреваю, сегодня мне нужно покинуть дом относительно голодным, чтобы никого не обидеть.

«Да и налегке проще будет сбежать. Хотя…» — с сомнением посмотрев на трость, ещё раз огорчённо вздохнул.

Игнорируя подозрительно-оценивающие взгляды горничных, определённо сдерживающих понимающие улыбки, постарался не выдать своего мандража перед схваткой с королевскими кобрами. Именно так, во множественном числе. Сегодня же 24 декабря — Рождество. Однако праздничного настроения почему-то совсем не ощущалось. Скорее постепенно растущее напряжение, ведь в этот день я планировал сделать как минимум одну глупость. Традиция же.

«Господи, помоги мне пережить Рождество. Хотел было прочитать девяностый псалом, но даже первого слова не смог вспомнить. Видимо, плохой я христианин. Надеюсь, хоть человеком буду хорошим» — мрачно подумал, посмотрев на часы, поскольку, как полагалось по ещё одной древней традиции, опять опаздывал.

Утро всегда делится на две части. Первая: Ой, ещё полно времени, можно не спешить. Всё успею. Вторая: Чёрт! Почему — ещё пять минут закончились полчаса назад!

Пока я ехал на первое свидание с Итидзё Мегуми, хорошей домашней девочкой, вспоминал последствия похода на благотворительный вечер Токугава с плохой. На удивление — их не было. Возможно, Токугава всё ещё в сомнениях. Не могут определиться с тем, что это было, и что им теперь делать. Ждут от меня следующих каверз, способных качнуть чашу весов в ту или иную сторону. И ждать будут долго, поскольку самое большое злодейство заключается именно в его отсутствии. Это как в анекдоте, когда пьяный мужик поздно вернулся домой, снял обувь и один ботинок запустил в стену. Сосед потом всю ночь не мог уснуть в тревожном ожидании, когда же полетит второй, чтобы потом можно было спокойно уснуть. Вот только пьяный мужик оказался заботливым. Второй ботинок он кидать не стал, вспомнив о том, кто живёт за стеной. Ну а чтобы подогреть интерес Токугава к закручивающейся интриге, отправил старику Шинсо новогодний подарок. Скинул ему на банковскую карту, номер которой мне раздобыла Мэйли, разумеется, без пароля, посчитав это опасное задание уже своим Новогодним подарком — целых сто тысяч йен. Вот так просто, прямым переводом с пометкой — «Благодарю. Вы знаете, за что».

Учитывая положение депутата Шинсо и наши непростые отношения, деньги ко мне вернулись уже через полчаса в полном объёме. Ну и правильно. Брать взятки — плохо, а плохо брать взятки — это преступление. Если же делать всё хорошо — то это уже показатель таланта. Проблема ведь не в том, чтобы взять у кого-то деньги, а в необходимости доказать, что это не взятка, а что-то другое. У нас ведь как работает система. Ты можешь положить в банк любую сумму, любого происхождения, а вот забрать из него только честно заработанные. Самое забавное, определять, что честно заработано, а что получено нечестным путём — будешь не ты.

Заранее приехав на площадь, за десять минут до назначенной встречи, как полагалось, подождал девушку. Немного. Итидзё явилась с опозданием ровно в те же десять минут, секунда в секунду, что говорило о том, что у неё тоже всё жёстко распланировано. Возможно, она на этой площади проторчала даже дольше меня, устроив засаду.

В этот раз взяв на себя роль лидера, воодушевлённая девушка, ради такого случая одевшись слишком легко, не по сезону, отчего стала быстро замерзать, устроила мне целую экскурсию по заранее подготовленному маршруту. Такое впечатление, словно мы приходили его на время с постоянными чекпойнтами и квестовыми кат-сценами, наполненными однотипными диалогами. Прямо как в компьютерной игрушке, где чтобы пройти дальше, нужно выбрать правильный ответ, заданный мило улыбающейся девочкой с косичками, в очках и старомодной кофте. Настоящей робкой красавицы с повадками матёрой яндере, проявляющимися в те редкие моменты, когда ты отворачивался. В общем, от меня требовалось немного. Нужно было угадать, какой из вариантов самый безопасный:

А. Мне понравилось.

В. Мне не понравилось.

С. Что это было?

D. Ты стоишь слишком близко.

Как опытный геймер дейтсимов, Ёсида их коллекционировал, я каждый раз быстро прожимал крестик, она же кнопка А. Часто с трудом дожидаясь самого вопроса, чтобы не промахнуться с таймингом. Что ещё мне оставалось делать? Не доводить же всё до второй из возможных концовок, начинающихся с:

А. Что это за дерьмо?

В. Я устал.

С. Я ухожу.

D. Не дыши на меня!

Согласитесь, получилось бы очень некрасиво, учитывая, как отчаянно эта девушка пыталась мне понравиться. Какой окружила заботой. Чуть ли в рот не заглядывала. Постоянно спрашивала, нравиться ли мне всё? Не нравится! Излишнее рвение — залог провала! Глядя на её беспокойное поведение, мне почему-то вспомнился старый советский фильм «Морозко», где Дед Мороз сочувственно допытывался у сидящей в зимнем лесу румяной особы:

— Тепло ли тебе, девица?

А она ему, допивая мутную жидкость из бутылки:

— Да ты что, старый, очумел, что ли⁈ Не видишь, руки и ноги замёрзли? А ну, подавай жениха. Да приданного! Да побольше! — грозно потребовала, взяв его за грудки.

В моём же случае было так:

— Да, спасибо. Было вкусно. Мне всё понравилось. Пойдём уже отсюда… быстрее.

Помня, что обычно мы при встречах много гуляли, разговаривали, осматривали достопримечательности, редко задерживаясь на одном месте дольше получаса, а также никогда не возвращались туда, где уже были, в этот раз Итидзё превратила в правило то, что раньше было импровизацией. Зря. Сегодня мне как раз хотелось более спокойного отдыха. У меня нога ещё не прошла. Она же не думает, что я ношу трость только для красоты? Типа кошу под благородную старину, чтобы выделяться на фоне засилья аляповатой новизны. Для полноты образа мне не хватало только пижонских усиков и котелка. Тогда бы я одним своим видом вызывал восторженные визги у гиков и зависть у гяру*. (разновидность японской субкультуры). Хотя последние всячески старались подчеркнуть свой протест и бунтарство, но подсознательно всё равно тянулись к стабильности. К тем, кто выглядел солидно. Вот такой парадокс.

Возвращаясь к текущему свиданию. Глядя на то, как сильно Итидзё старалась произвести на меня впечатление, я постепенно расстраивался всё сильнее. Кажется, её лёгкое увлечение переросло в серьёзную болезнь, а это плохо. Запущенная форма любой болезни грозит осложнениями. Как бы тогда игровой диалог не приобрёл следующий вид.