Я ожидала увидеть тощего и замурзанного обитателя помоек с драными ушами и проплешинами на шкуре. К нам же настоящая пантера вылезла. Судя по его габаритам, кот или регулярно большую часть Рыськиных обедов съедал, или был отменным крысоловом.

Верным оказалось последнее предположение.

Гостеприимный Тиш решил, что выходить к нам с пустыми лапами неприлично. Или просто вкусняшкой угостить захотел: в зубах он тащил крупную серовато-бурую мышь-полёвку. Которую аккуратно положил прямо на мой ботинок. Наверняка, от души и чистого кошачьего сердца.

Некстати вспомнилось, что позавтракать (а тем более пообедать) я так и не успела.

Впрочем… от предложенного угощения весь мой аппетит испуганным комочком сжался и где-то в глубоко внутри спрятался. Как не бывало.

Останки грызуна полетели в разросшиеся до неприличия лопухи. Кот обиженно фыркнул, повернулся ко мне мохнатым задом и полез на колени к Рыське. Подбирать отвергнутое (и отпинанное) угощение он счел ниже своего четверолапого достоинства.

Домовитость Тиша, который врагам даже чужие трупы не хотел оставлять, навела Ариссу на мысль, что и ей с пустыми руками покидать ставший неродным дом не стоит.

-- Вера, ты за ним пригляди пока, а я узелок с собой соберу!

-- Хорошо, но постарайся побыстрее. И много вещей не бери, только самое нужное.

-- Я мигом! – покладисто согласилась Рыська и бросилась в дом.

Кот презрительно посмотрел на меня прищуренными янтарными глазами, мол, неизвестно еще, кто кого караулить будет, и растянулся на траве, подставив глянцево-черный бок жаркому летнему солнышку.

Я обеспокоенно покосилась на калитку: очень хотелось покинуть негостеприимный двор поскорее, пока хозяин не вернулся. Если он сейчас некстати заявится… Ничего приятного (и для здоровья полезного) от этой встречи ждать не стоило.

Глухой стук, раздавшийся совсем рядом, заставил меня вздрогнуть и резко обернуться. Посмотрела наверх…

Захотелось то ли ущипнуть себя, то ли глаза протереть: слишком уж неожиданным и странным открывшийся вид показался…

Что за чертовщина!

На крыше слегка скособоченного сарая, притулившегося в самом углу двора стояла… коза. Самая что ни на есть настоящая, серенькая и рогатая. Потемневшие доски под остренькими копытцами угрожающе скрипели и погромыхивали; нахальная морда внезапной животины выглядела донельзя довольной и почти ухмыляющейся. Как будто произведенному впечатлению радовалась.

Мдааа, к такому меня предыдущая жизнь точно не готовила… Я как-то больше голубей на карнизах видеть привыкла. На худой конец -- горгулий.

Кто и зачем туда животинку запихал, было совершенно непонятно. Как ухитрился это незаметно для нас сделать – тем более. Не сама же она туда запорхнула?

Вообразившее себя птичкой парнокопытное неторопливо подошло к самому краю крыши и уставилось на меня пристальным прокурорским взглядом. Словно спросить хотела: "А что это вы, люди недобрые, тут делаете?"

Я от такого настойчивого внимания аж засмущалась.

Где-то читала, что козы очень милые и забавные животные. Конкретно эта скотина милой не выглядела. Скорее, наглой и очень в себе уверенной. Смотрела она на меня с высокомерием столичной фифы, внезапно обнаружившей, что за пределами мегаполиса тоже жизнь есть. Вот и разглядывает ее теперь со всем вниманием.

Неправильная коза противно мемекнула (с явно ругательной интонацией) и сиганула вниз. С вполне приличной сараечной высоты, но ни шею, ни ноги себе (как оказалось, к сожалению) не переломала. Подскочила ко мне, цапнула подол платья и принялась его жевать. Деловито так, сосредоточенно.

Весь двор вокруг зарос зеленой, сочной даже на вид, травой, но мой наряд оказался более аппетитным. Или питательным?

-- Отдай, дурра! – Я потянула юбку на себя и попыталась треснуть наглую скотину промеж рогов. Коза попятилась, упрямо мотнула головой, но добычу не отпустила. Крепкая вроде бы ткань опасно затрещала.

Похоже, придется мне дефилировать по деревне с дырой на боку. Если не удастся отбить у прожорливой твари свое достояние. Никогда бы не подумала, что меня будет раздевать… коза!

Я шагнула вперед и замахнулась. Любительница чужих шмоток угрожающе наставила на меня рога: расставаться с внезапным полдником она не собиралась.

-- Вера, я все! А ты… Ой!

-- Ты кто такая?! Чего здесь шаришься?

Они появились одновременно: Рыська с небольшим узелком в руках на крыльце и ее родственничек с красной опухшей рожей в проеме калитки. И даже вопросы мне задали в лад, как заранее репетировали.

Вот и минотавр в местном лабиринте хлама появился. Свен и впрямь напоминал вставшего на дыбы быка: мощная широкая фигура, короткая толстая шея, маленькие, налитые кровью глазки.

Я отпустила подол и повернулась к нему, судорожно пытаясь сообразить, как теперь с ним объясняться буду. Но это и не понадобилось.

Зря тратить свое и чужое время хозяин, похоже, не любил. Вместо тысячи слов он схватил одну единственную жердину. И с громким невнятным рыком бросился на нас.

Мы тоже бросились. Врассыпную.

Больше всего повезло коту – он мгновенно сиганул на крышу сарая и устроился там со всеми возможными удобствами, с интересом наблюдая, как мы заполошно внизу мечемся. Возможно, и дохлую мышь с собой прихватить успел. Вместо попкорна грызть.

Я кинулась в одну сторону, Рыська в другую. Отпустившая, наконец-то, мой подол коза весело заскакала на месте. Не знаю, что уж ей в происходящем так понравилось, но я ее радости не разделяла.

Свен не смог определиться, который из разбежавшихся зайцев ему больше по вкусу, и гонялся за всеми сразу. Шарахался зигзагами из стороны в сторону и размахивал своей оглоблей.

Сил у него действительно было немерено: здоровенная деревяха в огромных ручищах порхала легко, как тонкий прутик. Если ухитрится попасть – зашибет!

Судя по всему, он был в той, самой опасной, стадии опьянения, когда ноги человека еще держат, а голова напрочь отказала. Если вообще когда-нибудь раньше работала.

Догнать он нас пока не мог. Но уворачиваться от внезапных, совершенно непредсказуемых бросков было сложно – мужика мотало из стороны в сторону. И жердину вместе с ним по наши головы.

Еще и под ноги приходилось постоянно смотреть, чтобы о разбросанный хлам не споткнуться. И за Рыськой краем глаза следить – успела ли увернуться?

С каждой секундой Свен сатанел все сильнее. Опухшая морда стала совсем уж багровой, глаза остекленели, из широкой груди вырывалось какое-то звериное рычание. Его снова качнуло в сторону, палка понеслась по вовсе уж немыслимой траектории…

Прямо к Рыськиному взлохмаченному виску!

Девчонка отшатнулась назад и свалилась в заросли лопухов.

Споткнулась? Задело??

Не разобрать…

Лопухи не шевелились. И разглядеть что-нибудь в их почти тропических, не тронутых хозяйской рукой, зарослях никак не получалось. Свен нетвердо шагнул в ту сторону, снова взмахнул жердиной -- застонавший воздух словно хлыстом взрезало.

Я заорала и бросилась на пьяного идиота. Недалеко. Слава Богу, вовремя опомниться успела, -- если мы с Рыськой обе на земле валяться будем, лучше от этого станет только Свену.

Надо как-то его отвлечь!

Камнем или обломком запустить? Пошарила в густой траве, пытаясь нащупать снаряд поувесистей. Ничего, как назло, не находилось. Пальцы наткнулись на какую-то круглую мохнатую тряпку, ею я в мужика и запулила.

Не рассматривая, не до того было!

Дохлая мышь попала Свену прямо в раззявленную в бешеном рыке пасть. Точно, как бильярдный шар в лузу. Специально бы целилась – ни за что так метко не угодила!

Ошарашенный бугай мотнул головой, свисающий изо рта коричневый хвостик кокетливо закачался. Из лопухов показалась светлая макушка поднимающейся Рыськи – цела!

Надо бежать, пока этот идиот не опомнился!

Мы, не сговариваясь, бросились к калитке. Но хозяин стоял к ней ближе. И одного мышиного трупа для его нейтрализации не хватило. Грызун полетел в сторону, а озверевший мужик – на нас.