С разбойниками она воевать хотела, как же! А сама при первом предательстве раскисла бесформенной медузой на солнышке! И лежит себе, прохлаждается, пока мы вдвоем с котиком отдуваемся!

В глубине души я, конечно, понимала, что не совсем справедлива к девушке. Брат, пусть и не родной, казался ей единственным человеком в нее поверившим, хоть как-то поддерживавшим.

А сейчас из Миранды словно последний стержень вынули и она снова превратилась в нелюбимую отцом, никому не нужную девчонку, отчаянно пытавшуюся заслужит хоть капельку внимания.

Да, я, наверное, могла бы ее понять… потом, когда-нибудь. А вот оправдывать бездействие не собиралась.

Отправляться на тот свет из-за глупых переживаний?

И сама не намерена, и ей не позволю!

Хочешь сделать хорошо – сделай сам.

Воспользоваться известной мудростью при всем желании не получалось, поэтому приходилось взывать к чужой полуобморочной совести. И ее хозяйке, примерно в том же состоянии. Намеченная жертва по исполнению моих неосуществимых пока намерений усиленно сопротивлялась, но…

Когда и кого это останавливало?

Особенно если уж очень хочется отвесить полновесный пинок злодею, а ноги никак не дотягиваются.

– Миранда, из-за твоей дурости наследство попадет недостойному. Представляешь, как отец расстроится? Ты разрушишь все его мечты и ожидания!

Давить на больную мозоль не слишком порядочно, но лучше уж ее полечить, чем несовместимые с жизнью ранения. Только вот запрещенный психологический прием при первом же применении дал здоровенную трещину.

При упоминании о нежелающем смириться с отсутствием наследника папаше лицо девушки окончательно потеряло всякое выражение и застыло неподвижной фарфоровой маской. Дополнительное сходство с предметом гончарного производства придавала меловая, слегка подсвеченная изнутри голубизной бледность.

Впору пожалеть бедолагу, да некогда. Проявляющий чудеса акробатики Рен того и гляди до амулета дотянется. Уж тогда для жалости намного больше возникнет поводов.

Ладно, я честно пыталась по хорошему, пора перейти к тяжелой артиллерии.

– Миранда, ты моей смерти хочешь? Вместе с тобой вообще-то и я погибну, а у меня жених в затяжной командировке, чтоб его! Ни попрощаться, ни сказать пару огрских ласковых не получится. Так и не узнает, что о я его неприкрытом служебном свинстве думаю! И платье свадебное, ненадеванное…

Мне и правда было до слез обидно от всех упущенных, печально несбывшихся возможностей. Нет, конечно, Вилен потом раскается, что меня одну, без присмотра бросил, умотав по герцогскому заданию. И раскаиваться будет, и оплакивать, только мне-то от того какое удовольствие? Намного приятнее лично все самой ему высказать, не стесняясь в почерпнутых на комендантской службе выражениях.

Миранда прислушалась, завозилась, но от жертвенника до конца так и не отлипла.

– А Тиш, ты подумала о котике? Сейчас твой братец дотянется до артефакта и непременно отомстит, – я почти натурально всхлипнула и совершенно искренне пригорюнилась, – он убьет! Убьет… котика!!

Пораженный приписываемой ему глубиной злодейства Рен даже выпрямился от возмущения и заорал что-то невнятно-протестующее. Хотя только что, неимоверно изогнувшись, почти достал амулет кончиками пальцев.

Но такую откровенную клевету даже его зачерствевшее сердце не выдержало.

– Не собирался я этого чертова кота убивать! Пнул бы пару раз… может быть…

Под моим осуждающим взглядом предполагаемый котоубийца потерял весь свой апломб и смущенно потупился. Наверняка бы и ножкой повозил извиняюще, да только она неподвижна, не действует.

– Слышишь, Миранда? Пока ты там звездой на камне валяешься, твой братец собирается избивать котика! – надрыва в моем голосе хватило бы на десяток плакальщиц и на дюжину налоговых инспекторов. Неожиданно обнаруживших переплату в пару медяков многодетной матери в пособии. Даже Рена проняло, он весь как-то скукожился и несвязно залопотал оправдания.

Мдаааа, похоже проще перевоспитать закоренелого преступника, чем заставить сейчас Миранду действовать.

Нет, дошло наконец, очухалась!

Неуклюже, чуть не упав, сползла с жертвенного камня и решительно направилась к коварному родственнику. Лицо по прежнему неподвижное, каменное, зато взгляд обещает все кары земные и небесные.

И за себя, и за котика.

– Братца подальше оттолкни, а артефакт ко мне подопни, – скомандовала я наконец-то очнувшейся мстительнице, – у меня руки свободные, сумею им воспользоваться!

Девушка именно так и собиралась сделать, но не рассчитала расстояние. Или братцеву изворотливость. Тот ловко изогнулся, поймал Миранду за кончик роскошной косы – а вот нечего такую шевелюру отращивать, дернул.

Скованные руки помешали его сестре удержать равновесие. Несколько шагов назад по инерции, и она почти падает, но ухитряется изогнуться и свалиться прямиком на злодейского родственника. И даже чувствительно пнуть его на лету. Болезненный вопль и бессвязные ругательства звучат для моих ушей сладкой музыкой.

Так его!

Только что-то я не продумала. На полу Рен приобретает долгожданную свободу перемещения, пусть и с трудом несколько раз перекатывается. Миранда честно пытается его притормозить, брыкается и даже попадает, но блондин достает ладонью до артефакта.

Магическая побрякушка перестает действовать.

А наши путы по прежнему держат, они на другой амулет завязаны. К чему, упырь побери, такие сложности, не мог одним-единственным воспользоваться?

С кривой довольной ухмылкой наш будущий убийца неспешно встает, картинно отряхивается. Подхватывает Миранду, снова тянет обратно к жертвеннику. Мне тоже достается многообещающий взгляд и не радующее оптимизмом обещание – я следующая. Подруга отчаянно сопротивляется, вырывается, Тиш тоже потихоньку приходит в себя и судорожно потягивается.

Но повторного чуда ждать не приходится: амулет надежно убран в потайной карман Рена.

Неужели все вот так вот глупо закончится? Где Аллина с Ульфом так долго пропадают?

Краем глаза замечаю на пороге пещеры новую фигуру, поворачиваю голову, вглядываюсь…

С равным успехом я ожидала увидеть на пороге и вернувшихся наконец-то оборотней, и еще какого-нибудь нового злодея. Их в этой пещере, словно тараканов, неприлично много развелось на квадратный метр площади.

Так и шастают!

Но вот Дейв стал для всех нас огромной неожиданностью. И каждый отреагировал в меру своего характера и возможностей. Миранда начала брыкаться раз в пять интенсивнее и даже попала попала невзначай. Без особого результат. Я заорала, предупреждая друга об опасности, хотя ситуация и так двойного толкования не предусматривала.

Когда видишь, что упорно сопротивляющуюся девушку насильно укладывают на жертвенник, трудно подумать, что это все – для лечебного массажа или необычной фоточки. Тем более, и фотоаппаратов в этом мире пока не придумано.

Рен перекинул так и не попробовавший сестриной кровушки кинжал в левую руку и выхватил меч. В ладони Дейва мгновенно и, непонятно откуда появившись, блеснул длинный стилет. Тиш уселся столбиком и переводил внимательный взгляд янтарных глаз с одного мужчины на другого. Кончик пушистого хвоста нетерпеливо подрагивал – котик явно готовился к занимательному зрелищу.

В принципе, мы с Мирандой делали то же самое, все равно ничем помочь не могли, остается только смотреть переживательно. Ну и попробовать отвлечь главгада неприличными викриками.

Это я про себя, если что, рафинированной офицерше знать подобные слова не положено. Она всего лишь в солдатских казармах обитала, а не в попаданческом общежитии. Потому и лексически-матерный запас ограниченный.

Огромное упущение в образовании.

Ее братец явно успел и в более злачных местах пообтереться, его мои слова не удивили, и не отвлекли, к сожалению. Злодей – он и есть злодей, скотина бесчувственная!